1997

Данила потер глаза, щурясь от пробивающихся в окно лучей солнца. Посмотрев на настенные часы, парень зевнул, после чего повернулся боком, надеясь еще немного выкрасть времени, чтобы поспать перед тем, как мама начнет будить. Только прикрыв глаза, Кашин почувствовал что-то холодное, моментально подскочив, глотая воздух, он поднял глаза на женщину с уже пустым стаканом в руках. — Мам! — крикнул рыжий. — По-человечески сказала вчера, картошку будем рано утром копать, пока у отца выходной, а ты спишь до обеда! — Время семь утра… — Быстро переодевайся и иди в огород. Недовольно цокнув, Данила молча кивнул, провожая гневным взглядом маму. Но так сразу собираться, чтобы несколько часов в такую жару копаться в земле, парень не стал. Он ждал звонка Руслана, только про него стоило подумать, как из моторолы, лежащей на прикроватной тумбочке, зазвучала приятная мелодия: — Привет городским, чего не спишь, Русик? — Тебе звоню, а то сам хуй когда наберешь. — Прости, замотался. — Да забей, ты же помнишь какое число сегодня? — Двадцать шестое июля, помню. — Ну-у? — Когда приедешь, а то соскучился, уже месяц не виделись, — шепотом проговорил Кашин, чтобы родители его не услышали. — Ну и иди нахуй, чмо. — Э-э, ты так не базарь! Че такое? — Приезжаю я сегодня, вот че такое. — Блять, точно. Прости, родной, правда замотался, совсем забыл. — Все с тобой понятно. — Да ладно тебе, не ной там. Во сколько приедешь? — Где-то к восьми вечера. После услышанного, в голове Данилы начал зреть хитрый план, который вряд ли бы понравился Тушенцову, но знать об этом ему было необязательно. — Рус, прости, дорогой, но мы сегодня не увидимся. — Ты ахуел там? — На улице жарень ахуеть просто какая, вечером с родителями картошку будем копать, иначе подохнем все нахуй в такую погоду. — Ладно, понял, тогда завтра увидимся. — Ты не расстраивайся там, сегодня дискач будет в нашем ДК, в десять, приходи. Там наши все пацаны будут. — Понял, до завтра. Люблю. — Хорош, без телячьих нежностей, — ответил рыжий. — Придурок. Сбросив звонок, Данила вновь начал слышать разъяренные мамины крики, которая вновь возвращалась в комнату к сыну: — Я тебе пять минут назад сказала еще выходить в огород! — Ты сама меня облила, дай высушусь хотя бы. — Господи, повесь сушиться одежду и постельное, переоденься в сухое, а волосы солнце тебе подсушит. Бегом. После этих слов начался обыденный процесс для большинства жителей поселка, поскольку с едой до сих пор иногда возникали трудности. Приходилось делать небольшие перерывы из-за отвратительных головокружений, вызванных палящим солнцем. Наконец, спустя несколько часов, силами всей семьи и, похоже, божьей помощью, как казалось самому Дане — вся картошка была выкопана. Обессиленно рухнув на кровать, рыжий прошептал: — Она будет мне сниться в кошмарах. Послышался голос матери из соседней комнаты, которая, по всей видимости, обладала хорошим слухом: — Так, не бубни. Иди сюда лучше, пообедаем. Зайдя на кухню, Кашин приметил отца, который как ни в чем не бывало читал газету. Хитрый огонек промелькнул в глазах Данилы, после чего он подошел к маме, стоящей у плиты: — Маму-у-у-ль. — Не подлизывайся, че надо? — Сегодня дискотека в ДК. — Во сколько? — В десять. — А почему не ночью? Слишком поздно, никуда ты не пойдешь. А вдруг тебя изобьют по дороге! — Кто, Коля Ромадов из соседнего дома? — Не спорь с матерью. — Свет, хватит тебе. Парню уже шестнадцать лет, ты как наседка, ей-богу. Он сам кого хочет изобьет, да, сын? — сказал отец. — Ага. — Ой, все, решайте сами, но если что-то случится, то это будет на вашей совести. — Приходи во сколько хочешь, девчонку до дома проводи, обязательно. — Че, какую девчонку, пап? — Ну, не знаю, с которой пойдешь. Утром по телефону ты кого-то родной называл, — рассмеявшись, ответил мужчина, после чего обратно устремил взгляд в газету. Сердце пропустило один удар, после чего Кашин облегченно выдохнул, понимая, что конкретно у отца проблемы со слухом точно имеются. Направившись обратно в свою комнату, рыжий почувствовал, как веки от усталости начинают невольно слипаться и Данила провалился в глубокий сон. Проснулся парень от чьих-то грубых прикосновений, разомкнув глаза, перед собой он увидел отца, который пытался разбудить сына: — Да че вы сегодня все будите меня… — Ты время видел? На дискотеку-то пойдешь? — Что? Сколько времени? — Пол десятого. Тихо выругавшись, Кашин подскочил с постели, направляясь к шкафу. Роясь в вещах, все еще не понимая как он мог так долго проспать, парень, наконец, нашел нужную одежду. Надев яркую олимпийку и спортивные штаны из такого же материала, Данила окинул себя оценивающим взглядом в зеркале напоследок, после чего поспешно удалился из дома, добираясь до места назначения окольными путями, дабы не встретить друзей или самого Руслана. К счастью, парень как раз успел к началу. Старенький диско-шар освещал темное помещение, явно с трудом, поскольку выглядел он очень хлипко. Затерявшись в толпе, Кашин нашел Руслана, стоящего в компании их общих друзей. Подобравшись к ним ближе, рыжий, прыгнул сзади на брюнета: — Долбаеб, слезь! — Не-е-е-т, привет, братан, — ликовал Данила. Скинув с себя парня, Руслан помог ему подняться, после чего они кинулись друг к другу и как принято было выражаться в их кругу, чисто по-братски обнялись. По крайней мере их друзья это расценивали так, но для Тушенцова и Кашина эти объятия были более близкими. Заиграла зарубежная попса, которую вся компания не сильно жаловала, но выбора особого не было и приходилось танцевать под то, что ставили. Толкнув своего соседа — Колю Ромадова, Данила прошептал: — Давай доставай. — Кого? — Водку, кого еще-то. Блондин потянулся руками под свой свитер, доставая спиртное. Деймур, немного побаиваясь, шикнул: — Смотри, чтобы Люда не зашла, а то нам всем пиздец. — Кто такая Люда? — спросил Руслан. — Да тетка одна, следит за дискотеками всеми, чтобы алкашку не тащили, не курили. Передавая бутылку по кругу, компания распивала напиток, чтобы поднять настроение и это вправду помогло. Танцевать хотелось все больше больше, а музыка стала казаться такой громкой, что сердце стучало в унисон с ритмом песни. Руслан с Даней кидали неоднозначные взгляды друг на друга, после чего Тушенцов первый направился в сторону туалета. Рыжий, быстро поняв намек, еще немного постоял с друзьями, чтобы отвести подозрения, а позже последовал за своим возлюбленным. Ноги держали Кашина уже с трудом, перед глазами постепенно все начинало плыть, а голоса людей слились в один гул, ходящий по залу. Зайдя в помещение, Данила приметил брюнета, смакующего сигарету. Увидев рыжего, Руслан моментально потушил сигарету и кинулся к парню. Прижимая Кашина к холодной стене, Тушенцов накрыл его губы своими и они сомкнулись в страстном поцелуе, выражая все свои чувства в нем. Из уст брюнета вырвался хриплый стон, после чего он прошептал: — Боже, блять, как я соскучился. — А я как соскучился. — Может, пойдем отсюда? — Пошли, сейчас только провернем одну тему. Взяв Руслана под руку, Кашин сделал так, чтобы брюнет на него опирался. При такой картине складывалось ощущение, что он сильно пьян. Вернувшись к компании, те моментально задались вопросом, о том, что произошло, Данила же мастерски соврал: — Перепил пацанчик. Быстро попрощавшись с друзьями, они покинули ДК, убегая от злой Людмилы Николаевны, которая учуяла запах алкоголя от парней. Отдышавшись, Кашин с Тушенцовым сбавили шаг, поскольку в таком состоянии бегать было тяжелой задачей. Взявшись за руки, парни прогуливались по ночному поселку, любуясь одинокими фонарями, которые освещали им путь. Душевные разговоры, клятвы в любви лились рекой, а темы для обсуждений находились сами собой. Идиллию прервал чей-то свист, раздавшийся из-за спины. Обернувшись, рыжий закатил глаза, увидев Славу Карелина — местного мелкого хулигана, возомнивший себя главным бандитом всего мира, с максимально странной кличкой. Сзади него была такая же толпа слабоумных отбросов, противно посмеивающихся. Слава подходил все ближе и ближе к старому знакомому, начиная свою речь: — Какие люди и без охраны! А зря, что без охраны. — Гнойный, отъебись, не до тебя, — ответил поддатый Данила. — Я вижу, че ты, Кашин, педик что ли? За ручку ходишь с этим. — Че нахуй, предъявить мне хочешь? Сначала зрение поправь, не видишь человек в дрова, тащу я его. — Ну-ну, может, тебе зрение поправим? Чтобы за базаром гнилым следил. Не успел рыжий ответить, как рука Карелина стала подниматься выше. Миг. Кашин поморщился, притронувшись к носу, после чего посмотрел на кровь, капающую на землю. — Пацаны, идите сюда, — дал команду Слава. В этот момент инстинкт самосохранения сработал и Даня осознавал, что против толпы он бессилен, темболее он был ослаблен спиртным и вдобавок свежим ударом. Рука неосознанно потянулась в карман спортивок, достав раскладной нож, парень процедил: — Клянусь, если вы тронете кого-то из нас хоть пальцем, я перережу каждого по очереди. — Кишка тонка у тебя, — рассмеялся гнойный. — Проверим? Буквально секунда и Кашин оказывается за спиной у Славы, приставляя орудие к горлу знакомого. Истеричный смешок опять вырвался из уст Карелина, что еще больше раздражало Данилу. Чуть сильнее надавив на кожу ножом, парень закричал: — Успокойся, больной! Не тронем больше тебя. — Зрение проверь еще раз говорю, попробуй хоть что-то распиздеть. Оттряхнувшись, каждый из них пошел своей дорогой. Руслан явно был напуган произошедшим и очень хотел помочь своему возлюбленному, но это было невозможно. Все мысли Тушенцова по поводу ситуации, рыжий пропускал мимо ушей, сосредоточенный совсем на другом. За размышлениями время прошло совсем незаметно, брюнет в свою очередь, понимая потрясение Кашина, старался не напрягать его какими-то историями. Подойдя к дому Данилы, рыжий тихо сказал: — Спасибо, что проводил. — Дань, это все хуйня. Спасибо, что заступился, серьезно, у вас люди здесь просто дикие как будто. Честно тебе признаюсь, для меня до сих пор остается загадкой то, как ты так просто наплевал на все традиционные ценности и уклады, встречаясь со мной. — Я ебал все эти ценности, сейчас просто время такое. — Понимаю, но, давление огромнейшее моральное. — Мне все равно, главное, что с тобой. — Ты мне рад? — Да, что за вопросы, Русик? — Для меня это важно. — Прорвемся через всю эту хуйню, а там дальше нормальная жизнь будет, родной. Попрощавшись друг с другом, Кашин на цыпочках попытался зайти в дом, чтобы не разбудить родителей, но стоило ему только переступить порог, как недовольная мама ожидала своего сына: — И как только совести хватило столько шляться! Женщина, наконец, включив свет, увидела не самую приятную картину. От Данилы пахло спиртным за несколько километров уж точно, а нос разбит и еще был весь в крови — ночной кошмар каждой матери. — Говорила же отцу, что если что-то случится, то будет на его совести, я его убью! Ты пил, да? Еле на ногах стоишь! Вот так и отпускай потом куда-то.. Началась очередная тирада мамы, которая даже не оседала в голове у парня, поскольку прокручивал он только одно в голове — прогулку с Русланом. В груди теплилось какое-то приятное чувство, которое он ощущал в своей жизни от силы раза два, это была надежда. Надежда на совместное будущее, на то, что эта прогулка не была последней, а пока оба слишком молоды, то будут хранить каждый момент в сердце, пока не потеряли все.