Под прикрытием

Иногда Дима ненавидел свою работу. Например, когда он стабильно несколько раз в месяц должен был выполнять квест «заполни отчет по сегодняшнему делу до конца рабочего дня, ой, кстати, он уже закончился, ну ничего, задержишься в участке ещё на пару часов, сон для слабаков». Или когда ему приходилось опрашивать родню убитых. Грома к скорбящим людям лучше было на пушечный выстрел не подпускать, так что из раза в раз роль человека, который должен был успокоить безутешную мать, выпадала ему. И нужно было одновременно сочувствовать, расспрашивать о привычках и распорядке дня жертвы, и пытаться не разреветься самому. А ещё Дима ненавидел, когда ему приходилось нестись за преступником по промозглому Питеру в одной легкой рубашке. Не попросишь же убийцу подождать пару секунд, чтобы пальто надеть. Но все эти жалобы казались Диме мелочными, когда он, одетый в слишком дорогой чёрный костюм, стоял в углу роскошного зала и чувствовал соблазнительное желание либо снять с себя наконец узкий пиджак, чтобы дышалось нормально, либо и вовсе развернуться и уйти отсюда, наплевав и на миссию, к которой весь отдел неделю готовился, и на информацию, которую он должен был тут узнать. Черт его дернул согласиться на работу под прикрытием в качестве сына-наркомана какой-то крупной шишки. Федор Иваныч хлопал его по плечу, уговаривая: «Ты маленький и незаметный, проскочишь туда-обратно быстренько, никто и не заметит». Ага. Конечно. Маленький и незаметный. Может, Дима и был меньше Игоря где-то на пятнадцать сантиметров, но незаметным он точно не был. И об этом говорили узкие черные глаза, следящие за ним с другого конца зала. А ведь Дима даже не знал, блять, кто это. Он тут следил за Бехтиевым. А разговор этого парня услышал совершенно случайно. Он даже не понял половины! Что-то про Китай и дерево, пара слов про чью-то сестру. Ничего хоть сколько-то относящегося к делу. Информатор донес, что Бехтиев собирается продать целую партию опасного бракованного оружия уличным бандам. И отчего-то Дима был уверен, что автоматы эти вряд ли были сделаны из чистого дерева в далекой китайской провинции. Дима весь вечер таскался за Бехтиевым, как привязанный, стараясь при этом как можно реже попадаться ему на глаза. И у него это успешно получалось: он легко прятался за колоннами в греческом стиле, которые были расставлены по всему залу в случайном порядке, и взгляд Бехтиева бессмысленно скользил мимо. Но один раз, прячась за колонной, Дима случайно услышал пару фраз из чужого разговора, а когда выскользнул из-за мраморной громады, наткнулся прямо на ядовитый взгляд. И вот уже полчаса Дима старался спрятаться от него так, чтобы не вызвать еще больших подозрений и не нарваться на бессмысленное насилие. Пока выходило не особо. Парень, сверлящий его взглядом, особо опасным не выглядел. Честно говоря, он больше походил на какую-то корейскую модель, чем на мафиози. Глубокие раскосые глаза, длинные иссиня-черные волосы, заплетенные в тысячу маленьких кос, и капризный изгиб рта. Но, несмотря на жеманную внешность, взгляд у него был острым, как бритва, и Дима каждый раз ежился, когда замечал его на себе. Возникало неприятное чувство, что его потрошат изнутри, так что Дима старался смотреть только в пол. Надо было что-то изобретать и делать это быстро. Возможности связаться с группой захвата не было (оказалось, в особняке стояли сильные глушилки; как невероятно удобно). Приходилось действовать самому. Думай, Дима, думай, как Игорь учил. Какие есть варианты? Честно говоря, почти никаких. Дима пытался вспомнить всё, что ему было известно о преступных верхах города. Бугай, стоящий за плечом парня-"корейца», звал его «Золотейшество». Бугая в свою очередь звали то ли Вадим, то ли Владимир, Дима не расслышал. Он и «Золотейшество"-то чудом запомнил, и то лишь из-за того, что необычное слово резануло слух. Дальше: Китай, дерево. Продажа российского леса? Подобным разве не само государство занимается? Это было очень далеко от Диминых личных и профессиональных интересов. Или «дерево» это код? Шифр Цезаря, например? Нет, ерунда какая-то выходит. Кодовое слово? Название той самой партии оружия? Но в таком случае Дима бы этого «Золотейшество» знал, он уже неделю под Бехтиева копает, всех приближенных успел выучить. Тогда кто это? Думай, думай, думай… От интенсивных размышлений его отвлекли чьи-то туфли, показавшиеся в поле зрения. — Ну здравствуй, — раздался над ним тягучий мелодичный голос. Дима вздрогнул, поднимая голову. Прямо перед ним стоял «Золотейшество», за плечом которого широко улыбался бугай. Даже слишком широко. Дима с тоской вспомнил улыбку Стрелкова, казавшуюся сейчас детской сказкой на ночь по сравнению с этой дикой лыбой. — Здравствуйте, — как можно спокойнее ответил он, сосредоточиваясь на лице «Золотейшества». Глаза у него оказались не черные, а какого-то странного темного оттенка, на свету отливающего красным. — Почему мы бегаем туда-сюда? — тон «Золотейшества» был лелейным и приторным, от чего Дима ощущал себя так, будто ему прямо на голову выливают литр сладкого цветочного меда. — Я не бегаю, — сказал он как можно тверже и похвалил себя: получилось внушительно и серьезно. — Правда? — «Золотейшество» криво улыбнулся, наклоняя голову. Золотые заколки на его волосах тихо зазвенели. Вот, значит, почему Золотейшество. На одну загадку меньше. — А мне показалось, бегаешь, — продолжил Золотейшество в том же тоне, — А ты как думаешь, Дракон? — Конечно, бегает, — весело откликнулся бугай, — Как зайчик. Золотейшество дернул головой, очевидно недовольный излишним рвением бугая к метафорам, но продолжил смотреть на Диму: — Что ты слышал? — тон его неожиданно стал серьезным. Дима как можно убедительнее сделал непонимающие глаза. — Ничего. Золотейшество тяжело вздохнул, прикрывая глаза, и Дима понял: он привык много кричать и открыто злиться, но тут, в окружении влиятельных богачей, не мог себе это позволить. — Ладно, — сказал Золотейшество почти спокойно, только в конце голос чуть дрогнул от ярости, — На кого ты работаешь? — Простите? А вот тут удивление играть даже не пришлось. — На. Кого. Ты. Работаешь, — размеренно повторил Золотейшество. — Ни на кого, — растерянно ответил Дима. Дело все сильнее пахло жареным. Он по именам знал почти всю мафиозную верхушку города. Можно было ткнуть наугад, конечно, но это был тот риск, на который Дима ещё пока был не готов идти. Да и был ли вообще правильный ответ на этот вопрос? Тот, после которого его не закатали бы в бетон где-то в области ещё до того, как кто-то из участка его хватится. Лицо Золотейшества перекосилось от ярости. Он жестом подозвал бугая подойти ближе и что-то тихо ему сказал. Бугай в ответ совершенно безумно улыбнулся. Очевидно, ответ «ни на кого» верным не был. Блять. Вдруг Дима почувствовал, как его талию обвивает сильная рука, а к боку прижимается горячее: — Алтан, угомони своего цепного пса, — раздался над ухом голос. Подозрительно знакомый голос, — Или мне придётся спустить своего. «Золотейшество» капризно изогнул губы, но сказал: — Дракон, спокойней. В образовавшейся секунде спокойствия Дима несмело поднял голову на своего спасителя. Рядом с ним стоял Август ван дер Хольт собственной персоной, смотря на «Золотейшество» спокойным холодным взглядом. Сначала Дима глупо обрадовался хоть одному знакомому лицу в толпе, состоящей сплошь из продажных политиков и мафии, а после похолодел: Хольт знает, что он не балующийся мефом мажорчик, а лейтенант полиции. А в этом обществе с полицейскими разговор короткий: один разок по голове, и… Что бывало дальше, Дима точно не знал. Но обычно таких неудачливых информаторов находили либо в каналах, либо в лесополосе. Вот и допрыгались, лейтенант Дубин. Получите-распишитесь. — Твой мальчик, Хольт? — протянул Золотейшество. Дима уже ждал, что Хольт сейчас раскроет все его карты, но тот лишь невозмутимо склонил голову: — Мой. У тебя к нему какие-то вопросы? Дима не мог понять, у кого из них в голосе больше яда. Наверное, все же у Золотейшества — у того глаза блестели змеиным красным. — У нас был договор, Хольт. — И я его не нарушаю. — Подсылая своего шпиона? — Золотейшество только что не шипел от ярости. — А Дима не мой шпион. Не так ли, Дима? — вдруг обратился Хольт прямо к нему, — Ты же не шпион? — Нет, — послушно ответил он, слабо понимая, что тут происходит. — Ну вот, — Август улыбнулся ему, и Диме показалось в его улыбке тепло, — Дима не шпион. Все в порядке. — Он слышал про Юму, — зашипел Золотейшество совсем другим голосом, уже без капли жеманства или мелодичности. Бугай (очевидно, Дракон; интересно, это фамилия или кличка такая?) кинул на босса странный взгляд, но промолчал. Рука Хольта, все ещё находящаяся на талии Димы, сжалась, защитным жестом прижимая его ещё ближе к крепкому телу: — Даже если слышал, то что? — Мы так не договаривались, — продолжил Золотейшество тем же безумным тоном, — Я требую возможности разобраться с этим. — Мы вообще о таком не договаривались. Да и чего ты хочешь? — голос Хольта, напротив, оставался холоднее стали, — Чтобы я просто отдал тебе Диму? — Одним мальчиком больше, одним меньше, ты даже не заметишь. Диме показалось, что в комнате внезапно стало очень тихо, а в воздухе запахло озоном. — Ещё одно слово, и я расценю это как объявление войны, — смертельно спокойно сказал Хольт, — И, боюсь, Китай выберет оружейную мощь, а не русский лес. Золотейшество дернулся, но не отступил: — Пусть пообещает, что никому ничего про Юму не скажет. — Если захочет, — непреклонно ответил Хольт. — Эм, простите, — вклинился в разговор Дима. Две пары глаз тут же остановились на нем, — Кто такая Юма? Лицо Золотейшества вытянулось. Хольт выглядел позабавленным. — Надеюсь, вопрос решен, — сказал он с колючей улыбкой, — Так что мы с Димой, пожалуй, пойдем. Дима не нашел в себе сил возразить. Миссия может идти к черту, пусть Игорь в следующий раз сам идет, он удачлив, как черт, его бы этот змей точно не заметил. Но, по инерции сделав пару шагов в сторону выхода, Диме в голову вдруг пришла гениальная в своей простоте идея. Он обернулся на Золотейшество, кожей ощущая внимательный взгляд Хольта. Золотейшество уже о чем-то тихо переговаривался с Драконом, но, почувствовав на себе чужой взгляд, посмотрел на Диму в ответ. — Если Юма — ваша сестра, — тихо сказал ему Дима, — То я никому ничего не скажу, обещаю. И я правда не специально. Мне Бехтиев нужен был, а вы просто рядом оказались. Золотейшество посмотрел на него надменным взглядом, но в глубине его глаз Дима смог разглядеть огонек признательности. — Ничего, — просто сказал он и отвернулся. Золото в его косах тихо зазвенело. Хольт мягко подтолкнул его в спину к выходу. В этот раз Дима не сопротивлялся. Как только они вышли на улицу и дверь в особняк за ними закрылась, Дима вывернулся из-под чужой горячей руки и провел ладонью по волосам. Только сейчас он заметил, что его руки дрожат от стресса. Хольт, очевидно, тоже это заметил. Он накрыл ладонь Димы своей, большой и теплой, останавливая дрожь. — Все в порядке? — в его голосе Диме показалась забота. — Почему не должно быть? Хольт странно посмотрел на него: — Потому что ты стоял там и активно собачился с Алтаном Дагбаевым. — Чего? — Дима чувствовал, как от удивления у него расширились глаза, — С тем самым Дагбаевым? Хольт вместо ответа красиво рассмеялся, откидывая голову назад и прикрывая глаза. Дима невольно залюбовался его обнаженной, изящной шеей. — Спасибо вам за помощь, — сказал он, как загипнотизированный следя за чужим кадыком. Хольт перестал смеяться и посмотрел на него темными глазами: — Не стоит благодарности, — ответил он, и, подумав пару секунд, добавил, — Август. Дима недоуменно моргнул: — Что? — Август. Это мое имя. Можешь обращаться ко мне по имени. И на ты. Дима сглотнул вставший в горле ком: — Спасибо. Август. — Не стоит благодарности, Дима. Дима громко выдохнул. Может, и не стоит, но поблагодарить хотелось. Чем там обычно благодарят миллиардеров, у которых все есть? — Тебя подвезти? — спросил Август, вырывая его из мыслей. — Не стоит. Я на метро. — Я настаиваю. Дима строго посмотрел на него: — А я все равно отказываюсь. Август понятливо отступил, но пронзительный взгляд от него не отвел. Несколько долгих секунд секунд они молча смотрели друг на друга и Дима чувствовал, как его сердце сжимается в волнении. Не давая себе повода передумать, он встал на носочки и быстро поцеловал Августа в губы. Простое прикосновение на несколько секунд, но, когда он отстранился, глаза Августа стали на несколько тонов темнее. — Это в знак благодарности, — Дима улыбнулся, позволяя себе игривость, — За моё спасение. И, развернувшись, сделал пару шагов по направлению к метро, но в последний момент обернулся: — Как ты вообще заметил меня в этой толпе? Август сверкнул все ещё темными глазами: — А что, там была толпа? Я видел только тебя. Дима молча закатил глаза, снова отворачиваясь от него, и быстрым шагом пошел к метро. Он надеялся, что в темноте Август не разглядит его горящих от смущения щек. *** Ночью Диме на почту пришло сразу два письма с подроб ной информацией об оружии Бехтиева. В конце одного была подпись: «Лейтенанту Дубину в знак признательности. Дагбаев». Второе заканчивалось простым: «Пойдёшь со мной на свидание?». Бехтиев был арестован в тот же день. А вечером Дима согласился на свидание.