Однажды в июле

В Петербурге лето. От духоты мозг плавится совсем не фигурально, а язык прилипает к пересохшему нёбу. Сергей искренне ненавидит жару, но готов признать лето своим любимым временем года, потому что в июле Олег возвращается в город. О своём визите Волков, разумеется, не предупреждает. Просто появляется в башне Разумовского под конец рабочего дня. Глаза Олега ужасающе пусты. Сергея передёргивает, когда он впервые смотрит в эти голубые стекляшки, не имеющие ничего общего с бездонными озёрами, которыми Волков очаровывал преподавателей в студенческие годы. Кожа мужчины красивого бронзового оттенка, её хочется гладить и вылизывать, пробуя на вкус, но Разумовский, конечно, ничего из этого не делает. Щёки Олега покрыты щетиной, чего раньше он старательно избегал. Впрочем, подмечает про себя Сергей, ему даже идёт. Одет Волков не по погоде: рукава водолазки закатаны и оголяют жилистые предплечья, что вряд ли помогает спастись от жары, камуфляжные штаны обтягивают крепкие бёдра, а на ногах плотно зашнурованы высокие берцы. Прямая осанка, сомкнутые губы, надломленные брови — весь Олег в данный момент — сжатая до предела пружина, готовая сорваться с места в любую секунду. Боится, понимает Разумовский. Боится, что его оттолкнут, не примут. Не говоря ни слова, потому что все они предательски встают поперёк горла, Сергей шагает вперёд и заключает Олега в объятия, сминая пальцами ткань чужой водолазки. Мужчина в кольце сильных рук расслабляется сразу и обнимает в ответ почти невесомо, устраиваясь щекой на плече Разумовского. Волков, конечно, сидит на подавителях. Иначе быть не может, всё-таки в армии с этим строго. И всё равно Сергей ощущает, как обонятельные рецепторы щекочет приглушённый, однако по-прежнему восхитительный запах чёрного чая, разбавленный тонким ароматом мелиссы. — Я так скучал по тебе, волчик. Олег не отвечает, но прижимается теснее.

***

Волков бреется в этот же день, являясь к растерянному Разумовскому именно таким, каким альфа его и запомнил, когда хмурый Олег осторожно присел на кровать Сергея в общаге и вдруг произнёс: «Я отчисляюсь и ухожу в армию». Разумовский отчётливо помнит, как его сердце тогда пропустило удар. То был конец зимы, и Волков действительно отчислился, дождался весеннего призыва и уехал служить. Весь первый год, как порядочный лучший друг, активно строчил Сергею сообщения. Затем добровольцем отправился в Сирию, стремясь заработать денег, и всё их общение сократилось до «Как дела?» и «Я жив, всё нормально, не переживай». Разумовский в то время, словно брошенная псина, подрывался к телефону всякий раз, когда на экране блокировки всплывала зелёная иконка WhatsApp. А потом Олег перестал выходить на связь, и следующие два года Сергей знать не знал, жив ли его друг вообще. Разумовский не спрашивает о службе, не спрашивает о Сирии, не спрашивает даже о том, где он пропадал всё это время. И Волков ему благодарен, потому что, блять, он не хочет это обсуждать. Олег вообще почти не разговаривает. Слоняется бесцельно по башне, точно потерянный призрак, готовит завтраки-обеды-ужины, уходит на пробежку каждое утро и, ну, молчит. Только взгляд его, кажется, постепенно теплеет. Впрочем, Сергей не исключает, что ему просто хочется верить в то, чего нет. Проходит около месяца, прежде чем Разумовский невзначай предлагает Волкову стать его телохранителем, стремясь занять подавленного друга хоть чем-нибудь. Олег соглашается почти сразу. Может, тоже считает, что ему нужно на что-то отвлечься, может, просто не хочет расстраивать обеспокоенного Сергея, который наблюдает за его состоянием с повышенной внимательностью. Телохранитель из Волкова получается превосходный. И в дорогом костюме, сопровождая Разумовского на все мероприятия, смотрится он тоже превосходно. Всегда спокойный и безмолвный, по-звериному настороженный, Олег держится на достаточном расстоянии, но Сергей ощущает его присутствие каждой клеточкой тела. На Волкова, конечно, засматриваются. Разумовский удивился бы, будь это не так. Олег высокий и статный, красивый, как мраморная статуя, высеченная самым умелым творцом. И подавляющее большинство богатых альф Петербурга, встречаясь с ним на очередной утомляющей вечеринке, считает своим долгом сказать об этом Сергею лично. Словно он сам, блять, не знает, что Волков ахуенный. Разумовский на все похабные комплименты, отпускаемые мудаками в сторону Олега, только угрожающе скалится, маскируя это под вежливую улыбку, и предельно дипломатично отваживает всех неугодных. Так, чтобы эти идиоты даже не поняли, что их послали нахуй. Не то чтобы Сергей всерьёз допускает возможность развития каких-либо взаимоотношений у Волкова с этими неандертальцами, но, пожалуй, каждому альфе стоит намекнуть, что задумываться об этом опасно для жизни.

***

Олег выходит из бара в половине второго. Достаёт потрёпанную пачку сигарет и, чиркнув несколько раз колёсиком зажигалки с эмблемой «Пятёрочки», с наслаждением затягивается. Каждый раз обещает себе, что это последняя, и каждый раз игнорирует своё обещание. Лениво запрокидывает голову, выпуская из лёгких облако едкого дыма. Звёзд ожидаемо не разглядеть. Невольно вспоминаются холодные ночи в пустыне, где небо казалось глубоким, как Тихий океан, а звёзды светились так ярко, что не оставляли и шанса себя проигнорировать. Волков не скучает, разумеется. Ни один нормальный человек не будет скучать по войне и работе наёмником. Олег всё думает о том, правильно ли поступил, вернувшись в Питер. Может, стоило продолжать брать заказы на разного рода чернуху и в неопределённом будущем, словив по неосторожности пулю, безызвестно истечь кровью в какой-нибудь Мексике или, например, Италии. Сергей определённо расстроился бы, получив похоронку на лучшего друга, но он и сейчас счастливым не выглядит. Волков, вообще-то, не слепой. Прекрасно видит, что Разумовский смотрит на него влюблёнными глазами. Но какой толк от этой влюблённости? Сергей молодой миллиардер и потрясающе красивый альфа, которому впору сыграть пышную свадьбу и завести нормальную семью с какой-нибудь милой омегой. Зачем ему многократно поломанный и разбитый Олег, пытающийся собрать свою психику по кусочкам, словно ёбаный пазл? А дети? Боже, Разумовскому ведь понадобятся наследники, которые смогут однажды перенять его бизнес. А Волков даже не уверен, что сможет забеременеть после стольких лет на подавителях. Стоило ли ворошить чужую душу, наверняка уже успевшую зажить за период столь долгой разлуки? Теперь уже не имеет значения, потому что время назад не отматывается. Выкинув окурок в мусорку, Олег неторопливым шагом направляется в сторону башни. Вызывать такси катастрофически лень, куда больше хочется протрезветь и привести мысли хотя бы в относительный порядок. Ночью в Питере по-прежнему душно, так что протрезветь особо не получается, но слабый ветерок, гоняющий отвратительно тёплый воздух, делает существование Волкова чуточку лучше. Зайдя в неприметную арку в надежде срезать путь через дворы, задумчивый Олег не сразу замечает компанию гоповатых парней. А когда замечает, разворачиваться уже поздно. — Эй, мужик, сигаретки не найдётся? — Не найдётся, — хмуро произносит Волков, прикидывая пути отступления. Было бы славно, конечно, просто пройти мимо, однако троица ухмыляющихся альф уже движется в его сторону. Олег подумывает о том, чтобы сбежать, но вариант отпадает, когда за спиной раздаются шаркающие шаги. Мельком оборачивается, подмечая силуэты ещё двух мужиков. На препаратах Волков почти не пахнет, но у него совсем скоро течка, что неминуемо делает его запах ярче, поэтому, стоит этим отморозкам подойти чуть-чуть ближе, они сразу поймут, что он омега. Если ещё не поняли. Ситуация, на взгляд Олега, неприятная, но не безвыходная. — Детка, чего гуляешь в такое время совсем один, а? — ржёт ближайший из парней, закатывая рукава растянутой олимпийки. Волков мрачнеет. Что ж, если драка неизбежна, бить надо первым.

***

Олег плетётся в сторону дороги и, найдя пустующую остановку, которую от заасфальтированного куска земли отличает только указатель с нарисованным автобусом, падает жопой прям на асфальт, потому что скамейки здесь не наблюдается. Его слегка потрепало, но, эй, он был пьян и удручающе безоружен. Рассечённая бровь саднит, заливая кровью висок и щёку, а подбитое плечо неприятно ноет. Волков чертыхается и тянется за сигаретой. Радует только то, что гопникам из подворотни сейчас явно хуже. Олег напряжённо думает, что делать дальше. Заказывать такси определённо не стоит, вряд ли у водителя не возникнет вопросов к его помятому внешнему виду, а пешком до башни ещё топать и топать, что в нынешней ситуации не вызывает особого энтузиазма. Остаётся один вариант. Олег выуживает из кармана джинсовки чудом не разбившийся телефон, поморщившись от яркости вспыхнувшего экрана, и набирает Разумовского, который ожидаемо не спит. — Олеж? — раздаётся из динамика приглушённый голос Сергея. — Серый, прости, что отвлекаю. Ты можешь за мной приехать? — Что-то случилось? — тон собеседника меняется на встревоженный, и Волков отчётливо слышит какое-то копошение, значит, Разумовский уже собирается. — Потом. Просто забери меня, пожалуйста. Я скинул геолокацию. — Вижу. Буду через полчаса. Он приезжает за двадцать минут. — Какого хрена, Олег?! Сергей вылетает из красного «Вольво», громко хлопая дверью, и оказывается возле Олега почти молниеносно. Садится перед ним на корточки, обхватывает тёплыми ладонями лицо и придирчиво вглядывается в повреждения. На Разумовском лишь растянутая футболка с полустёртым принтом, домашние штаны и кое-как зашнурованные кроссовки. — Что произошло? — Да мудаки какие-то доебались. Нормально всё. — Нормально?! Олег, тебя избили! — Это я их избил, — закатывает Волков глаза. — А им просто повезло меня зацепить. — Надо позвонить в полицию. — Не надо. — Олег, — Сергей хмурится и выглядит предельно взбешённым. Олег находит выражение его лица очаровательным. — Я не хочу на это время тратить, Серёг, — отмахивается Волков. — Они своё уже получили, можешь не сомневаться. Поехали домой. Разумовский мнётся ещё пару секунд, недовольно поджав губы, затем тяжело вздыхает и поднимается на ноги, утягивая Олега за собой. Усаживает его в машину и занимает водительское место, не произнося ни слова. Едут в абсолютной тишине, не включив даже радио. Волков бездумно пялится в окно, откинувшись на спинку сидения, а Сергей следит за дорогой, иногда скашивая взгляд в сторону пассажира, проверяя, всё ли нормально. В апартаментах башни Разумовский тащит Олега в ванную, заставляя его принять душ, а сам идёт искать аптечку, почти беззвучно матерясь себе под нос. Через пятнадцать минут, усадив Волкова на мягкий диван в гостиной, повторно разглядывает травмы. На плече уже расцветает лиловый синяк, который Сергей очерчивает кончиками пальцев. По спине и предплечьям Олега ползут предательские мурашки. — Больно? — взволнованно уточняет Разумовский. — Нормально. Сергей осторожно мажет синяк Троксевазином, затем возвращается к разбитой брови. — Зашивать вроде не надо. — Можно подумать, ты умеешь, — неожиданно (даже для себя) ехидничает Волков. — Не умею. Зато ты наверняка умеешь. Олег пожимает плечами, соглашаясь. Разумовский смотрит на него виновато. — Прости. — За что? — Ты не хочешь это обсуждать. — Не хочу, — кивает Олег, замолкая. Сергей молчит тоже. Разумовский обрабатывает рану зелёнкой, едва не разлив её себе на колени, и приклеивает хирургический пластырь с таким сосредоточенный видом, будто оперирует открытый перелом в полевых условиях. Волков уверен, что смотрится сейчас по-дурацки, но на лице Сергея нет и тени улыбки. — Ты перестал принимать подавители? — вдруг спрашивает Разумовский. — Нет. С чего ты взял? — Твой запах усилился. — Течка скоро. — Серьёзно? — голос альфы леденеет мгновенно, и Олег ошарашенно ловит себя на том, что хочет вжать голову в плечи, но остаётся сидеть неподвижно. — Какого хрена ты тогда шляешься по подворотням? — Да нормально же всё, Серёж. — Нормально? Ты издеваешься? — Серёж, я… — Не перебивай меня, — произносит Разумовский, и Олег растерянно замолкает. — Что за безответственность, Волков? О себе не думаешь, подумал бы хоть обо мне, если я для тебя не пустое место. Каково мне, по-твоему, было бы, случись с тобой что-то серьёзное? — Сергей резко поднимается с пола и направляется к выходу из гостиной, бросив напоследок через плечо: — Пока течка не кончится, из дома не выйдешь. — Серёж, — тихо зовёт Волков, не надеясь даже, что его услышат, но Разумовский застывает в дверном проёме. — Что? — Было бы лучше, если бы я не вернулся? — Что ты несёшь? — в голосе Сергея отчётливо слышна усталость, и Волкову вдруг становится стыдно за свой вопрос, но давать заднюю он не намерен. — Просто ответь. — Хочешь узнать, было бы мне легче, если бы мы больше никогда не увиделись? — Да. Разумовский возвращается к дивану и вновь опускается перед Олегом на корточки, заключая его руки в кокон из своих пальцев. У Волкова что-то щемит в районе груди. — Ты же в курсе, что я был влюблён в тебя в школе? — Олег заторможенно кивает, глядя в голубые глаза напротив. — И ты знаешь, что я люблю тебя сейчас. Так почему мне должно было быть лучше, если бы ты не стал возвращаться? — Просто я не тот, кто тебе нужен. Сергей кажется озадаченным. — Чего? — Ну… Зачем гениальному миллиардеру такой бракованный омега, у которого из достижений в жизни только спецназ и подпорченное здоровье? Наверняка же есть поприятнее варианты. — Пиздец, Олег, — потрясённо выдыхает Разумовский. И в следующую секунду накрывает губы Волкова своими, перемещая ладони на его щёки. Олег теряется в ощущениях, окружённый ароматом грейпфрута и скошенной травы. Его руки сами собой ложатся на плечи Сергея, ища точку опоры. Разумовский целуется жадно, словно это больше никогда не повторится. Вылизывает нёбо, цепляется зубами за чужой язык, едва не прокусывает нижнюю губу. Отстраняется, пытаясь отдышаться. — Просто пиздец, — повторяет будто в невменозе. Следом легко опрокидывает Олега на диван, нависая сверху и заглушая удивлённый выдох новым поцелуем.