Это твоя вина...

Прошла целая неделя, а боль даже не ослабла. Была всё такой же режущей и невыносимой. Но Джон нашёл способ убежать от неё. Избегать этой боли - плохое решение. Оно никак не поможет излечиться и жить нормально. Джон понимал это, но больше не видел выхода. Он же сильный и должен пережить всё сам. Работа стала его воздухом, едой, хобби и жизнью. Целую неделю Джон не выбирался из своего кабинета без особой надобности. Мысли всецело были заняты работой, да и только. Ведь стоило только подумать о чём-то другом, и мысли медленно и гадко возвращались к брату. А думать о нём больно. Настолько больно, что хочется разодрать себе грудь, избавится от ноющего сердца и души. Джон с каждым днём понимает, что высказывание "Время лечит" полный бред. Время притупляет раны, позволяет свыкнуться с болью. Шрамы всегда останутся. Если раны не мазать лекарством, а лекарством было общение с людьми, высказывание им своей боли, излитие им своей раненой души. Но шрам всё ровно останется, ведь излечиться раз и навсегда невозможно. Но Джон так не умеет. Нет тех, кому бы Харрис мог рассказать, поделиться своей болью. Конечно, можно обратиться к психологу, и, возможно, он даже поддержит тебя, но всё это будет казаться не искренним из-за денег, которые ты любезно сунул врачу в карман. Да и Джон отказывается доверять им. А без доверия рассказать о чём-то что делает больно, он не сможет. Так и оказался Харрис в плену своей боли и кабинета. Выйти из него значило автоматическую смерть. Ведь каждый уголок его квартиры, казалось бы, пропитан Лололошкой. Каждая комната была пропитана запахом ностальгии по тем дням, когда Лололошка был жив и приходил к нему в гости. Например, кухня. Джон ясно помнит, как они с Лололошкой, сидя за столом и в комфортном молчании, наслаждаются вкусом чёрного чая с каким-то сладким ароматизатором. Джон не любил чай. Кофе было роднее, лучше, но он специально для Ло покупал большое количество разных чаёв, даже выделил для них отдельную полку. С Лололошкой чай всегда казался вкусным, но без него... Нет. Теперь чай будет пылиться на полке. Больше никому его пить. Лололошки больше нет, а Джон не сможет его пить, ведь теперь вкус, запах и вид чая был пропитан Лололошкой. В тот день, когда Лололошка опустошил свою кружку. Он подскочил со своего места, да бы сполоснуть несчастную кружку. Но не сделав и шагу, он зацепился за ножку стула и вместе с бедной кружкой рухнул на пол. Хрупкая кружка с грохотом разбилась, а осколки разлетелись в стороны. Рука младшего пострадала от отлетевшего в неё осколка. И вот они вместе сидят в гостиной на диване. Старший аккуратно и медленно проводит по царапине ваткой, пропитанной перекисью. Лололошка шыпит, Харрис дует на ранку, да бы облегчить боль брата. Младший шыпит о том, что может сделать это сам, но Джон лишь хихикает на заявление младшего братика, на что Ло недовольно бурчит. Джон так боялся заснуть, так боялся закрыть глаза и увидеть его... Лицо умершего брата или сестры. Ведь такие сны обычно не были чем-то радужным, хорошим. Наоборот, они снова и снова вскрывали ноющую рану, которая только начала затягиваться. Было больно видеть их во сне. Больно от понимания того, насколько важных сердцу людей он потерял. Харрис хотел бы заснуть и остаться во сне с ними, где у них всё хорошо, где они счастливы, где нет места разрывающей на куски боли. Это было невыносимо. Невыносимо мечтать о том, что больше никогда не сбудется. Чтобы ты не делал. Про еду он и вовсе думать забыл. Уж лучше он сдохнет от голодухи, чем будет продолжать жить. Раз убить себя силёнок у него никогда не хватит, то почему бы и нет? Какой смысл в жизни, когда всё, что ты любил, мертво? Верно, никакого. Никто и ничто не сможет заменить их. Джон знает это, как никто другой. Так и умерла жизнь для Харриса. А Харрис медленно умирал вместе с ней. Усталость пожирала Джона изнутри. При каждом неосторожном действии в глазах всё плыло. Единственное, что как-то держало учёного - это кофе, которое он употреблял литрами каждый день. Работать стало тяжелее. С каждым разом он справлялся всё медленнее. Даже лёгкая работа превратилась в невероятно сложную. Дейви отрубался на ходу, но отказывался это принимать. Он изведёт себя и сгорит до тла. Такова его судьба. Сейчас учёный работал. Пялился в экран компьютера, пытаясь разобрать расплывающийся текст. В глазах Джона всё плыло, но он отказывался это понимать, как и то, что его рассудок поплыл в какую-то жопу. Всё, что он пытался делать, было пропитано элементарными ошибками. Это убивало его и его репутацию в компании. Слух о том, что гениальный гений растерял всю свою гениальность, быстро расползлась. Позор. Он вглядывался в уравнение, но ничего не понимал. Было слишком сложно. Он слишком сильно устал. Так проходит несколько минут. Вдруг в дверь раздаётся короткий звонок, и Джону потребовалось несколько минут, чтобы понять, что это за звук. Но, несмотря на это, Харрис не сдвигается с места, намереваясь просто проигнорировать. Будто-бы дома совсем никого нет. Но, к великому сожалению, это не помогло, и через несколько минут снова звонят в дверь, но на этот раз более настойчиво. Это начало раздражать старшего Харриса. Кому он вообще понадобился? Джон сдаётся. И с огромным трудом поднимается с места. В глазах темнеет, ноги подкашиваются. Несколько минут он просто стоит на месте, пытаясь вернуть контроль над своим телом. Звонить в дверь продолжают. Бесит. Что не понятного в том, что если тебе долгое время не открывают дверь, то дома никого нет? Резко. Джона пронзает абсурдная мысль, от которой сердце забилось с бешеной скоростью. У Джона будто-бы открылось второе дыхание. «Только, один человек может так долго звонить в дверь.... Неужели? Неужели это он...» Джон глубоко внутри понимает, что это полный бред, что это не может быть правдой, но он так не хочет признавать этого. Харрис с трудом движется к входной двери, хватается и опирается о стены, чтобы не свалится замертво на пол. Двигаться больно, но Джон игнорирует это. Подобравшись к входной двери, он несколько минут смотрит на неё, вырисовывая за ней туманный силуэт брата. Джон смотрит на дверь, в глазах таится надежда. Это было глупо, но что если это Ло? Что если он жив? И весь этот кошмар просто сон? Пошатываясь, прислоняется плечом к стене. В глазах рябит. На последнем издыхании он отпирает дверь поворачивая ключ в два оборота, дверь открывается. Джон замирает. Вся надежда в миг умерла. Противное чувство, будто на тебя скинули груду камней с вершины горы, и эти камни давят на тебя, ломают. — Проваливай... — С вселенской усталостью и болью произносит уставший учёный.Боль с новой силой ударяет ему под дых. Вселенная просто насмехается над ним, присылая того, кого он сильнее всех ненавидит. Он сразу же пытается закрыть дверь. Но незваный гость не даёт ему этого. Джон слишком измотан, чтобы оказать должное сопротивление. Гость, не прелагая усилий, распахивает дверь и встаёт на пороге, не позволяя закрыть перед ним дверь. Он хочет что-то сказать, но замирает, когда хозяин квартиры, не стерпев такой наглости, резко отстраняется от стены, в попытке избавиться от гостя, вытолкнуть и закрыть за ним дверь. Но оставшиеся силы предательски покидают тело, в глазах всё плывёт и мигает. Ещё чуть-чуть и Джон упал бы на пол, но незваный гость тут же подловил обессиленную тушку. Джодах растерянно смотрит на тушку в своих руках. На несколько минут он замирает. Сердце замирает. Тело в его руках больше похоже на труп. Сердце больно сжимается. Он подмечает, насколько парень в его руках лёгкий. Жалость - противное чувство, но не испытывать его он не может. Ведь это лицо так похоже на него... Он минуту всматривается в бессознательное лицо, видя ужасные мешки под глазами. Ави хмурится. Джодах осторожно, будто Джон хрупкое пёрышко, поднимает его на руки, закрывает за собой дверь и проходит в квартиру. В квартире творится черти что. Беспорядок бросается в глаза Бога моментально. Джодаху казалось, что в этой квартирке прошёл ураган. И имя этому урагану - Джон. Невыносимо осознавать, что в этом виноват ты. Джодах клянётся себе, что исправит это. Он не сможет оставить это так. Он сделает всё, что угодно, чтобы загладить свою вину. Он понимает, простить его вряд ли смогут, но он постарается. Постарается хотя бы справится с болью, старшему Харрису. Джодах беглым взглядом пробегается по квартире и отправляется на поиски комнаты учёного. Со второго раза он находит нужную комнату и поражается беспорядку в ней. Казалось бы, куда хуже? Но тут и правда хуже, чем во всей квартире. На кровати ком из простыни, одеяло валяется на полу, как и подушки. Также на полу какая-то макулатура и всякая мелочь ввиде концелярии. Шкаф раскрыт на распашку, из него, по всей видимости, выпали вещи и сейчас покоились кучкой на полу. Ужасное зрелище. Джодах хмурится и одной рукой прижимает к себе бессознательную тушку, другой свободной. Он ели ели приводит постель в какой никакой порядок. Он аккуратно улаживает тело в кровать и осторожно укрывает одеялом. Что ж... Джодаху придётся заняться многим в этом ужасном хаосе... Даже если его об этом не просили...