На берегу любви

      Художник — это человек, который создает произведения искусства, имеющие эстетическую ценность для окружающих. Это — творческая личность, реализующая свои идеи, эмоции и видение в оригинальных работах. Вдохновение не есть исключительная принадлежность, без него недалеко уйдет и ученый, без него немного сделает даже и ремесленник, потому что оно везде, во всяком деле, во всяком труде. Творчество для художника – страдание, посредством которого он освобождает себя для нового страдания. Он не исполин, а только пестрая птица, запертая в клетке собственного существования. Художники пишут глазами любви, и только глазам любви следует судить их. Для этого человека все прекрасно, потому что в каждом существе, в каждой вещи, проницательный взор его открывает характер, то есть ту внутреннюю правду, которая просвечивает сквозь внешнюю форму. И эта правда есть сама красота.

      Хенджин не считает себя прекрасным художником, он просто наслаждается своим делом, переводя на холст вещи, которые кажутся ему красивыми и эстетичными. Ему двадцать четыре, он живёт в Малайзии. Переехал он сюда около пяти лет назад, так как его родители нашли здесь хорошую работу. Уже с тринадцати лет он начал увлекаться красками, рисунками и ходить по различным выставкам. Сейчас он живёт отдельно от родителей, они помогли ему купить небольшую двухкомнатную квартиру возле моря. Хван не особо любит гулять днём, у него всего несколько хороших друзей, которых он часто зовёт их к себе в гости. В основном, Хенджин гуляет только ночью, он любит посидеть возле моря, когда на улице почти нет людей, лишь тишина и спокойствие.       Самое главное для художника — быть взволнованным, любить, надеяться, трепетать, жить. Быть прежде всего человеком, только потом — художником. Сегодня у Хвана много вдохновения, поэтому он идет к темному, бушующему и загадочному морю. Он выходит на улицу, где практически нет людей, сейчас 2:36 и парень идёт по освещённой фонарями дороге. Только сверчки сопровождают путника, в руках которого были холст, краски и небольшой фонарик.       Он подходит к своему любимому месту – это небольшая лавочка на скалах посреди моря, туда немного сложно добираться, поэтому он включает фонарик, и в следующую секунду видит силуэт человека, а это значило, что скамья уже была занята. Но Хенджин все равно пробирается через скалы, решительно направляясь в сторону заветного места. Небольшой фонарь возле освещает лицо парня, подчеркивая его красивые черты лица, необычный разрез глаз и маленький носик, Хван даже на секунду ловит себя на мысли, что откровенно пялится на этого незнакомца. — Можно присесть? – неловко спрашивает Джин, прокашлявшись. — Конечно, – парень улыбается и немного двигается в сторону, чтобы тот смог сесть.       Хенджин присаживается и смотрит в бесконечную темноту перед собой. Тишина, оба парня молчат. Чтобы нарисовать картину, Хван сначала должен прочувствовать образ, его формы, тепло, холод, живость. Поэтому у талантливых художников «из» повышенной чувствительности получаются шедевры даже в одном цвете.       Он смотрит на сидящего возле парня, чьи волосы красиво развивались на ветру, а рядом тихо спит кошка трехцветной окраски. — Как тебя зовут? – разбивает тишину Хенджин. Ему просто было интересно знать. — Джисон, – мигом отзывается тот. Его голос тихий и мягкий, такой притягательный. — Красивое имя, – Хенджин не врёт, ему правда нравится это имя, он вообще не любит говорить людям неправду. — А тебя как? – интересуется Джисон, поворачиваясь лицом к новому знакомому. — Хенджин, – парень отвечает и тут же принимается раскладывать краски возле себя.       Молчание опять окутывает, только звук бьющихся о скалы волн разбавляет тишину. Они молчат минут десять, но Джисон не уходит, он просто сидит и завороженно смотрит на глубокое, темное море, иногда поглядывая на сидящего рядом парня. — Можно мне нарисовать тебя? – резко выдаёт Хван, чем даже слегка пугает Джисона. Он правда очень хочет запечатлеть этот момент у себя не только в памяти, но и на холсте. — Конечно, – Хан переводит взгляд на Джина и мило улыбается.       Художник достаёт холст и открывает краски, подготавливая нужные цвета, затем переводит взгляд на Джисона и тоже нежно улыбается тому.       Процесс рисования естественен для каждого человеческого существа. Мы все испытываем врожденную потребность в осмысленном соединение нашего внутреннего и внешнего мира, и рисование представляет собой приятный и безопасный способ достичь этого.       Чувства – это не только существенная часть любых человеческих взаимоотношений, но и фундамент всех искусств. В нашей культуре чувства скрывают, отрицают, их избегают или не понимают. Мы боимся своих чувств. Никто, кроме вас, не может смотреть вашими глазами, мыслить, как вы, или переживать ваши чувства! Никто, кроме вас, не может выразить ваши чувства – будь они болезненными и противоречивыми или положительными и возвышенными.       Хван пристально смотрит на парня уже довольно длительное время, но он видит в нём не только красивое лицо – Джисон цепляет и притягивает как магнит, что даже поговорив с ним пару минут, тот всё равно смог увидеть для себя красоту внутри парня. Хан, в свою очередь не отставая, тоже разглядывает Хенджина, подмечая что парень действительно красив. Острый носик и большие глаза, подчеркнутые скулы и пухлые и розоватые губки – само очарование. — Ты красивый, – нарушая тишину, выдает Джисон, не задумываясь. — Спасибо, – единственное, что получается выдавить из себя у Хвана. Он смущается, щеки становятся ещё краснее, но он продолжает улыбаться и внимательно разглядывать каждую деталь во внешности Хана, чтобы лучше передать портрет на холсте. — Почему сидишь здесь в такое время? – интересуется Хенджин. — Я просто люблю ночные прогулки, ночью все чувствуется по-другому. Другая атмосфера, людей почти нет, все улицы свободные, только ты один здесь и сейчас, ты живешь, пока другие спят и можешь побыть в одиночестве, – лепечет Джисон, объясняя свою точку зрения. — Ого, хах, у нас много общего, — уголки губ Джина слегка приподнимаются, и он осуществляет первые мазки красками по бумаге. — А сколько тебе лет? – невзначай спрашивает Хан. — Мне двадцать четыре, тебе? — Двадцать три, ты старее – хихикает парень, подмечая наигранное раздражение со стороны собеседника.       Они сидят так два часа. Ребята общаются обо всем на свете, как будто знакомы уже очень много лет. Хенджин тонет в глазах Джисона, ловя себя на мысли, что с каждым новым взглядом, оторваться от них лишь труднее. Когда он заканчивает рисовать свою картину, то показывает ее парню. — Вау, это так красиво! – тот подскакивает, когда видит это. Чужие глазки бегают по поверхности холста, восхищено рассматривая каждую деталь. — Дарю, – Хван протягивает тому портрет, он хочет чтобы Джисон его запомнил. — Правда? Спасибо, – Хан забирает холст, и поддаваясь искреннему потоку чувств, крепко обнимает Хвана, вдыхая аромат его сладковатого одеколона. — Пойдем, я тебя провожу.       Парни пробираются по скалам, двигаясь больше по собственным ощущениям и интуиции, поскольку было довольно темно, а свет от фонарика освещал путь недостаточно хорошо. В какой-то момент Хенджин немного поскальзывается, но Джисон быстро реагирует, успев словить того и прижать к себе. — Аккуратнее, – взволнованно говорит парень, и на всякий случайно берет Хвана за руку, переплетая их пальцы меж собой, чтобы он ненароком не упал вновь.       Они идут по улице, где кроме них ни единой души, парни просто смотрят друг на друга без слов и глупо улыбаются. Хенджин чувствует что-то необычное, нечто похожее на чувство, которое люди часто сравнивают с порханием бабочек в животе. Однако он точно не может утверждать, ведь ранее никогда не ощущал что-то подобное. Совсем скоро они уже доходят до дома Хвана — Может, зайдёшь? – Джин не хочет, чтобы Джисон уходил сейчас. — Извини, но мне нужно идти, – негромко произносит Хан, отводя беглый взгляд в сторону.       Хенджин не смеет его больше задерживать, но перед этим просит номер телефона парня, ведь отчего-то в груди резко все сжалось, а страх за то, что это была их первая и последняя встреча, подступал все ближе к горлу, формируясь в подобие кома. Хван очень хочет общаться с ним и дальше, и еще даже не подозревает, что за то время, пока он старательно рисовал его на море, под звук волн, Джисон успел бесповоротно влюбиться.