Хрустальное доверие

Календарь медленно отсчитывает начало октября. Деревья, еще совсем недавно окутанные в зеленые платья, постепенно начали превращаться в костлявые скелеты своих прошлых образов. Ледяной ветер подгонял опавшие листья, создавая маленькие ураганчики. Природа готовилась к тяжелым и холодным временам. Положив голову на сложенные на столе руки, Поттер следил за очередным танцем листьев. До занятия оставалось пять минут, поэтому в кабинет только стали заплывать студенты. Бесшумно хмыкнув, Гарри прикрыл свои изумрудные глаза. "Заползают," - мысленно исправил он себя. Вот уже целый месяц он обучался в школе волшебства Хогвартс, от которой он бежал, как от огня. Нельзя было сказать, что он сильно пожалел о том, что пошел на поводу у желаний крестного. Опыт обучения совместно с другими студентами оказался более чем полезным. Но временами, когда тьма и тревога выползали из потаенных углов и заполняли все окружающее пространство, брюнет был готов рвануть в любую точку мира, лишь бы больше не находиться в этих каменных стенах. Постоянное нахождение в социуме быстро изводило его, заставляя прятаться после ужина в комнате и восстанавливать внутреннее равновесие. Да вот только, даже сбежав от всей остальной школы, он никак не мог избавиться от компании слизеринцев, что в последнее время стали вести себя еще страннее, вызывая подозрение с необъяснимой тревожностью. Из мыслей брюнета вывел грохот чего-то упавшего на парту. Подскочив на месте, Поттер быстро вытащил палочку и наставил ее кончик на незваного гостя, вспоминая самые отвратительные проклятия, коих библиотека Гриммо могла дать предостаточно. Карие глаза с вспышками красного и звериный оскал стали ему ответом. - Стоит быть аккуратнее с палочкой. Вдруг, случайно, глаз ею выколешь? – отодвинув оружие от своей груди, Том наклонил голову чуть набок, отчего кривой оскал перетек в миловидную улыбку. Закатив глаза на такое представление, Поттер спрятал палочку в рукаве, отводя взгляд от старосты. С момента, как Риддл прикрыл парня от преподавателей, он больше никак не показывал собственной заинтересованности в его персоне. Он был все так же идеален. Учеба давалась ему играючи, отчего на занятиях он прилежно слушал преподавателей и исполнял все задания в сроки. Внешность, как с обложки журнала «The Face». Выглаженные рубашки, аккуратно завязанный галстук, прическа, будто он только вышел из салона и, конечно же, восхитительная улыбка, на зависть всем голливудским звездам. И брюнет бы даже нашел этот образ очаровательным. Тот самый восхитительный портрет, вызывающий томные вздохи у посетителей музея и приковывающий взгляд с любой точки зала. Но вся животрепещущая картина разбивалась, стоило найти взглядом чужие глаза. Карие глаза, на первый взгляд, казались лишёнными жизни, словно за их глубиной скрывалась пустота. Они были тусклыми, почти стеклянными, будто принадлежали кукле или статуе, а не живому человеку. В них не отражалось ни солнце, ни свет свечей — вместо этого они поглощали любой проблеск, будто пытались спрятать свою истинную сущность. Но стоило вспышке гнева овладеть их владельцем, как всё резко менялось. Карий оттенок исчезал, уступая место зловещей алой ярости. Глаза вспыхивали кровавым светом, словно угли в костре, внезапно раздуваемые ветром. Этот алый цвет не просто сиял — он пульсировал, будто жил собственной жизнью, как если бы сама злость и ненависть нашли в них приют. Сидя в гостиной, в Большом зале или библиотеке, Гарри постоянно чувствовал на себе этот взгляд, пускающий стадо мурашек по всему телу. Улыбка никогда не затрагивала область глаз. На занятиях они всегда покрывались дымкой скуки и раздражения, пока следили за попытками остальных учеников воссоздать заклинание. Но мотыльки всегда летят на огонь, какую бы смертельную опасность он не нес. - Ты какой-то нервный сегодня, Поттер, - промурлыкал Риддл, оперевшись на край парты, словно хищник, готовящийся к прыжку. Голос мягкой патокой растекся по ближайшему пространству, притягивая внимание. Конечно, куда же без этого обаяния? Идеальный староста. Идеальный ученик. Человек, которого матери ставят своим детям в пример. Хоть баннер ставьте: «Том Риддл – главное воплощение совершенства нашего бренного мира! Сам Господь нервно курит в сторонке.» Его движения были плавными и грациозными, речь – выверенной и убедительной, а манеры – безупречными. Но где же была вся эта идеальность, когда эти отвратительные губы сжимали фильтр сигареты, а пальцы опускали бычок в полет до вод Темзы? - Что-то случилось? Или тебе просто не нравится мое общество? - Что ты! Как ты вообще мог такое подумать? – наигранно возмутился Гарри, отмахнувшись с преувеличенной театральностью — кольцо на его пальце мелькнуло, поймав лучик света. Улыбка, словно художник с тремором взял кисть, появилась на лице, а изумруды скрылись за темными прядями. – Я всю жизнь мечтал оказаться в одном обществе с Ганнибалом Лектором. Судьба мила ко мне, однако. Хмыкнув от собственного сравнения, брюнет перевел взгляд на лицо старосты и в миг вся веселость исчезла, как волны при отливе. Рука в очередной раз за последние пару минут потянулась к палочке. Сначала улыбка Риддла стала шире, почти болезненной. Глаза чуть сузились, и в них мелькнула искорка, не то раздражения, не то предвестника бури, что неминуемо понесет за собой реки алой крови. Подбородок слегка напрягся, и тонкие линии вокруг губ стали более выраженными. А потом произошла почти незаметная трансформация. Напускная сладость начала трескаться. Уголки губ дернулись вниз. В глазах появился лед. Больше не просто раздражение, а что-то опасное, словно зверь проснулся. Он прикрыл глаза на мгновение, глубоко вдохнул –Поттер видел, как поднялись и опустились его плечи. Когда он открыл глаза снова, улыбка вернулась, но это уже была другая улыбка. Более широкая, почти хищная. Она больше не скрывала гнев, она его маскировала. За ней чувствовалась такая животная ярость, что Гарри чисто на инстинктах отодвинулся ближе к окну, будто был готов выпрыгнуть в него сию секунду. Такой Риддл был для него в новинку. Он знал, что все проецирующиеся старостой эмоции до молекул наигранны. Он так же знал, что, слизеринец являлся законченным писхопатом, со всей присущей ими агрессией, социопатией, лживостью и бессердечностью. Но ни разу Риддл не направлял на него такую явную и ощутимую ярость. И даже отсутствие душащей ледяной магии не вселяло надежд. "Он настолько разозлился от сравнения с Ганнибалом?" - В таком случае, я с радостью разделаю тебя и дам опробовать твоему дружку, Уилл Грэм. Хлопок двери прервал их разговор. Ухмыльнувшись, словно только что выиграл лотерею, Риддл сел рядом с Гарри, отрезав на корню все планы сбежать к другу. Будто только вспомнив о существовании Руфуса, брюнет перевел на него извиняющийся взгляд. "Прости, далматинец, но от этого змея просто так не сбежишь." Повернув голову в сторону Снейпа, что начал выписывать на доске рецепт нового зелья, Поттер боковым зрением осмотрел старосту. Вновь идеальный. Без единого изъяна. Приторный, что зубы сводит. - Сегодня мы приступаем к приготовлению Бодрящего напитка. Прошу соблюдать предельную осторожность, особенно при работе с лунным корнем – он крайне чувствителен к температуре и требует точной нарезки. Можете приступать, - холодный и низкий голос профессора разлетелся по классу, призывая всех студентов мигом последовать за ингредиентами. Даже не сдвинувшись с места, Поттер с напущенной скукой стал осматривать поверхность стола. Фырк и шуршание одежды вызвали в нем ликование. Риддл сам к нему подсел и сугубо его проблемы, что ему придется терпеть хамское поведение изгоя Слизерина. Ожидая возвращения партнера по работе, парень вдруг почувствовал всем своим существом, как по его силуэту скользит чей-то тяжелый взгляд. Скрыв глаза за челкой, он просканировал окружающих его людей и тихо выдохнул, стоило только дойти до Снейпа. И так с начала учебы. Мужчина сверлит его взглядом, тяжело вздыхает, порывается что-то сказать, но вечно останавливается. И Поттер никак не мог понять, чего именно он от него хочет. Но стоило брюнету в очередной раз увидеть «Удовлетворительно» на своей работе, как вопросы отходили на второй план. Пока его не трогали и не портили оценки, можно было жить спокойно. Глубоко вдохнув, парень приступил к работе. Начав методично нарезать лунный корень, Гарри задумался, мысленно уплывая подальше от кабинета Зелий. Внезапная вспышка ярости Риддла, снесшая все его маски, выбила из колеи. Глупо было так злиться из-за сравнения с персонажем маггловского фильма. Да и сам Риддл вроде ответил очень даже благосклонно. Хотя то предложение, которое он произнес, до сих пор пускало по телу брюнета дрожь. Он ведь шутил, так? Тяжёлый взгляд Риддла сверлил его руки, заставляя Гарри закусить внутреннюю сторону щеки. Желание потянуться за палочкой от клубящего в душе беспокойства возрастало. Что с этим старостой, черт побери, не так? Нож в руке начал медленно трястись, а сердце зашлось в не ровном ритме. Тело стала бить дрожь, а в голове звучал лишь один приказ: "Беги". - Поттер, - вдруг раздался шипящий голос рядом. Слишком внезапно, чтобы Гарри мог подготовиться. Рука с ножом дернулась и лезвие прошло по коже, словно по маслу. Из глубокого пореза на ладони тут же пошла кровь, заливая доску и ранее измельченный корень. Ингредиент был безбожно испорчен. Шикнув, брюнет с гневом обернулся к партнёру по зелью, уже желая высказать ему все, что он думает об этом гребенном лицемере, как рука оказалась в чужой хватке. - Стой на месте, идиот. Волна возмущения поднялась в груди, снося все волнение и переживания. Скрипнув зубами, Поттер постарался вырвать конечность, но это было сродни тому, чтобы выдергивать руку из капкана. А хватка стала ещё жёстче. Глаза Риддла из карих медленно перетекли в иной, алый цвет. Будто вся кровь перетекла из раны в них. Дрогнув от этой картины, Гарри постарался в очередной раз дёрнуть рукой, что так же оказалось безуспешным. - Отпусти, блять, - голос вряд ли был громче шёпота, но нёс в себе столько осязаемой угрозы, что любой на месте слизеринца тут же отскочил бы на пару метров. Но Риддл, конечно же, отличался от общей серой массы. Он лишь улыбнулся плотоядной улыбкой, чуть ослабляя хватку. Этого хватило, чтобы рука парня оказалась в его собственном владении. Старосту же это не смутило. Том смотрел на него, не моргая, что вызвало лишь напряжение, разгорающееся, словно пламя. Он медленно поднял руку, которой только что держал ладонь Гарри, и поднес к губам собственные пальцы, слегка испачканные в чужой крови. На одно мгновение время замерло. Все звуки в классе зельеварения словно приглушились. Гарри видел только то, как Том Риддл, не отрывая от него взгляда, провел кончиком языка по кончикам пальцев, слизывая кровь. В глубине глаз мелькнуло что-то хищное. Поттер отшатнулся с такой силой и скоростью, что снёс котёл с кипящей водой на пол. Окрик Снейпа прошёл где-то мимо него. Изумруды не могли оторваться от лица Риддла. Сердце билось беспощадно, отдаваясь в ушах громкими битами. Мысли неслись в голове взволнованными птицами. "Беги! Беги! Беги!" Наконец, прислушавшись к голосу разума, Гарри вылетел из кабинета, громко хлопнув дверью. - Псих... Самый настоящий псих! - тихо шептал парень, несясь по коридорам подземелий, стремясь избавиться от давящих, тёмных и холодных стен. " Беги! Беги! Беги!" И он бежал. Звонок оповестил об окончании занятия. Сидя в комнате на собственной кровати, Поттер пустым взглядом смотрел в стену напротив. Беспокойство не хотело покидать его тела, а желание вновь оказаться в особняке Гриммо било крупной дрожью. Скривившись от своей слабости, брюнет выхватил пачку сигарет из-под подушки, тут же прикуривая одну. Плевать, что в комнате. Плевать, что едкий запах начал заполнять весь воздух, не имеющий выхода к вентиляции. Просто плевать. Делая затяжку, парень перевёл взгляд на хлопнувшую дверь. Зашедший блондин тут же скривился, махая рукой перед собой, словно это поможет избавиться ему от запаха. - Поттер, ты в край оборзел? — Малфой сморщился, но через секунду его взгляд скользнул по дрожащим пальцам Гарри. - Ладно, — он резко выдохнул. — Кури, если не можешь иначе, - злобно что-то пробурчав, парень прошёл до своей кровати, скидывая рядом сумку. В прочем, не долго Гарри смог насладиться относительным спокойствием без чужого внимания. Матрас рядом с ним прогнулся. - А теперь рассказывай, что случилось на зельях? Декан злой как черт. Рвёт и мечет. Даже объяснения Тома не успокоили его. Закатив глаза, Поттер выпустил белесый дым прямо в лицо Драко. - Вот у своего Риддла и спрашивай. Уверен, он точно с радостью расскажет тебе историю о моей великой слабости и отсутствии способностей в зельях. Шикнув от резкого запаха, Малфой выхватил сигарету из рук парня и испарил её щелчком пальцев. Гневный взгляд ни коим образом не тронул его. - Я тебе на суицидника похож? - фыркнул блондин. - Твой пёсик, кстати, тоже весь извелся. Чуть сам не выбежал из кабинета за тобой, бравый гриффиндорец, не иначе. - Малфой, если ты прямо сейчас не закроешь свою пасть, я клянусь, Авада покажется тебе подарком небес, - зелень в глазах Поттера потухла до состояния тёмного малахита. "Да что за дьяволы собрались на Слизерине?" - промелькнула в голове у парня, пока по коже наждачкой прошло раздражение вперемешку со страхом. "Что Том, что Поттер - одного поля, Мордред, ягода." Примерительно подняв руки вверх, как бы показывая свои добрые намерения, Драко криво улыбнулся. Поттер лишь устало прикрыл глаза, откидываясь на подушки. Вдруг он понял, что устал. Устал от огромного количества эмоций, которые он не испытывал, находясь на площади Гриммо. Устал от вечного присутствия кого-либо рядом с собой. Устал, что все его действия тут же станут причиной новых сплетен на факультете. Устал, что абсолютно не понимает, как обходиться с такими придурками как Риддл, Малфой... Тенебри. Слишком многогранны. Прямых и эмоциональных гриффиндорцов Сириуса и Римуса понять было легко. Если что-то злит или огорчает, они просто взрываются. Несутся на встречу всем приключениям и остаются открытыми душами в любой момент. Даже кровь Блэков не смогла правильно растечься по венам крестного. Сидя на лестнице, маленький Гарри с улыбкой выслушивал нравоучения Вальбурги о недостойном поведении единственного наследника древнего рода, пока Сириус сжимал в зубах сигарету, скалился матери и говорил, что "вся кровь почтительных предков не пережила его прекрасной и светлой души и скисла до состояния отменного виски". Римус давал подзатыльник, поддевая любимого тем, что по вечерам он не напивается, а "разбавляет кровь", а Регулус просто называл его алкашом. И именно тогда все было хо-ро-шо. Младший брат крестного никогда не старался играть из себя заносчивого сноба, не скрывался перед маленьким Поттером и делился всем, что знает. Не скрывал коварных умыслов по отношению к действиям оставшейся живой семьи, отвечал честно, почему ему так осерточела серая и унылая Британия. И Поттера это более чем устраивало. Но школа не давала ему времени классифицировать своих однокурсников. Каждый будто пытался оказаться выше остальных на голову, строя из себя таких великих заговорщиков, что сам Шерлок бы бросил расследование и просто перестрелял их всех. Ведь ни мотивов нормальных, ни актёрских талантов. Но это компания слизеринцев, что в первые же дни его нахождения в школе, выбила всю почву из-под ног, не поддавались ни одной категории. Вот только начал понимать Риддла! Но этот черт вновь выкинул такой винт, что Гарри медленно, но верно начинал ехать головой. С Малфоем тоже было не понятно. То он ведёт себя как последнее чмо высокомерное, то вдруг, как сейчас, проявляет просто верх дружелюбия и сочувствия. Руфус не добавлял ясности в этот парад уродов. Слишком понимающий и прощающий. Улыбался так, будто видит на сквозь. Вроде отдаляется, а вроде краем глаза Поттер постоянно ловил его присутствие. Он все устроили какие-то свои игры. Но почему-то самого парня не посвятили ни в одну из них. Ни целей, ни мотивов, ни ясности. Чуя, что скоро завоет от огромного потока мыслей, Поттер спрятал лицо в руках, тихо шипя всякий бред. То ли проклятия, то ли молитвы.  Блондин, видя состояние своего соседа по комнате, нахмурился. Кровать разогнулась, но Гарри хватило сил лишь на то, чтобы перейти на тихий смех. Вырвавшись из спокойного и тихого дома, мозг не успевал обработать всю информацию и происходящим события. Сюрприз, что выкинул сегодня псих-староста, стал последним для нестабильного парня. Затрясшись от новой волны смеха, брюнет начал медленно ловить себя на том, что даже не обработаная рана на руке перестала абсолютно чувствоваться. Зато магия бесновалась в теле подобно лаве в вулкане. "Я схожу с ума?" - связная мысль пронеслась в голове вихрем, отчего парень лишь вцепился в волосы, оттягивая их. Боль пропала. Её не было. Ведь душу рвало намного сильнее, наравне с мозгом. - Гарри, - чей-то голос пробился через белый шум, стоящий в ушах. Покачав головой, брюнет почувствовал чужую руку у себя на плече и голова по велению таких же чужих пальцев поднялась вверх. Расплывчатое зрение, которое не спасали даже очки, смогло зацепиться лишь за блондинистые волосы, что казались сейчас светом яркого солнца в безоблачную погоду. Единственная надежда. Очки по велению чужой магии оказались на тумбочке, а рука между тем с плеча перешла на голову, освобождая многострадальные пряди. - Отпускай. Отпускать? Как он мог отпустить, когда вся его реальность трещала по швам, словно старая кукла? Гарри мотнул головой, пытаясь сфокусироваться на лице Малфоя, но все еще видел лишь размытое пятно. Собственные пальцы, сжимавшие волосы, ослабли, но не отпустили. Он чувствовал, как Драко пытается их разжать, осторожно, словно обращается с хрустальным сосудом, но все было тщетно. "Слишком много... Слишком много..." - эхом отдавалось в голове. - Гарри, послушай меня, - голос Малфоя звучал ровно и спокойно, как тихая гавань в бушующем море. - Ты в комнате, в Хогвартсе. Со мной. Все в порядке. В порядке? Ничего не было в порядке. Его кровь на пальцах Риддла, алые глаза, хищная улыбка – все это кружилось в калейдоскопе безумия. Гарри задрожал, и смех, который, казалось, иссяк, снова вырвался наружу, теперь переходя в истерический плач. Он захлебывался слезами, слова застревали в горле, не давая выплеснуть весь накопившийся ужас. Драко продолжал говорить, не повышая голоса, словно гипнотизируя. Он говорил о комнате, о камине в гостиной, который сейчас не горел, о портретах на стенах, которые в очередной раз начали разносить по школе сплетню о преподавателях. Он говорил о глупых шутках, которые звучали в общей комнате по вечерам, о квиддиче, о надоедливых уроках. О чем угодно, лишь бы зацепить сознание Гарри, вытащить его из бездны. Постепенно, словно сквозь толщу воды, слова Малфоя начали проникать в разум. Очки, тумбочка, кровать... да, он действительно был в своей комнате. Драко... Драко рядом. Единственный, кто сейчас был рядом. Его хватка на волосах ослабла. Драко выдохнул с облегчением и наконец высвободил пряди, бережно зачесав их назад. Теперь он мог видеть его лицо – бледное, мокрое от слез, с безумным блеском в глазах. - Вот так, - прошептал Драко, беря его лицо в свои ладони. - Смотри на меня. Просто смотри на меня. Гарри послушно выполнил приказ. Глаза Малфоя, обычно холодные и серые, сейчас казались полными тепла и беспокойства. В них было что-то, что заставляло Гарри держаться, не давало окончательно утонуть в безумии. - Скажи что-нибудь, Гарри, - попросил Драко, его голос был почти неслышен. Гарри открыл рот, но слова не шли. Он попытался, снова и снова, и наконец из горла вырвался хриплый шепот: - Риддл... кровь... Я не могу, - в конце голос парня сошёл на сиплый шёпот, а глаза с силой зажмурились. Драко на мгновение замер. Имя Риддла, произнесенное в таком контексте, вызвало холодную дрожь. Что вечно прилежный староста натворил с Гарри? Но сейчас не время для вопросов. Главное – вытащить Поттера из этого состояния. - Я знаю, - мягко ответил Драко. - Я все знаю. Все прошло. Ты в безопасности. Я здесь. Он крепче сжал ладони на лице Гарри, заставляя вновь открыть глаза и смотреть в пасмурное небо напротив. В них плескалось отчаяние, но и слабая искра надежды. - Повторяй за мной, - сказал Драко. - Я в безопасности. Я в Хогвартсе. Драко рядом. Гарри с трудом повторил: - Я... в... безопасности... Я... в... Хогвартсе... Драко... рядом... С каждым повторением его голос звучал немного увереннее. Дыхание выравнивалось. Безумный блеск в глазах постепенно угасал, уступая место усталости и... облегчению? Драко отпустил его лицо, но не отстранился. Он просто смотрел, наблюдая за каждым движением, за каждым вздохом. - Что... что это было? – прошептал Гарри, его голос все еще дрожал. Драко не ответил сразу. Он знал, что сейчас любое неосторожное слово может разрушить хрупкое равновесие, которое они с таким трудом установили. - Давай я сначала посмотрю на твою руку, - сказал он, указывая на порез, который Гарри, казалось, совершенно забыл. - Потом ты мне все расскажешь. Хорошо? Гарри кивнул, послушно протягивая руку. Он даже не почувствовал, как Драко аккуратно взял её в свою. Прикосновение было неожиданно мягким, почти нежным. Малфой бесшумно наколдовал чистую воду и тщательно промыл рану, не говоря ни слова. Затем достал из своей сумки небольшую склянку с мазью и, нежно касаясь кожи вокруг пореза, начал наносить её. Лёгкий ментоловый аромат успокаивал, отвлекая от навязчивых воспоминаний. - Готово, - коротко сказал Драко, закончив перевязывать руку бинтом. – Теперь ложись. Тебе нужно выспаться после таких потрясений. Я, так и быть, разбужу тебя к ужину. Гарри не сопротивлялся. Он был слишком вымотан, слишком измучен. Он медленно сполз с кровати и, не раздеваясь, лёг на подушку, закрывая глаза. Усталость накатила волной, и он почти сразу провалился в полудрёму. - Спи спокойно, Поттер, - тихо пробормотал Малфой, уже собираясь уйти к своей кровати. Но не успел он сделать и шага, как почувствовал, что его руку крепко схватили. Гарри, не открывая глаз, вцепился в его запястье, словно тонущий в соломинку. - Останься... — Гарри стиснул запястье Малфоя, и Драко почувствовал, как по его коже пробежали мурашки. Это не было заклинание, но магия Поттера липла к нему, как паутина. - Чёрт возьми, — блондин замер. — Ты... - он хотел сказать «ты делаешь это нарочно», но это было бы ложью. Гарри даже не осознавал, как его сила тянется к темноте, ища точку опоры. - Ладно. Но только пока не уснёшь. И отпусти меня. Гарри послушно разжал пальцы, но как только парень двинулся, снова схватил его за руку, на этот раз слабее, словно проверяя, никуда ли он не денется. Слизеринец вздохнул и, поколебавшись мгновение, присел на край кровати. - Лучше? – спросил он. Гарри кивнул, не открывая глаз. Он чувствовал присутствие блондина рядом, и это странным образом успокаивало. Амулет на шее Малфоя, который он носил почти не снимая, излучал едва ощутимое тепло, словно тихое заклинание, прогоняющее кошмары. Парень лишь улыбнулся мягкой магии знакомого артефакта. Сейчас это казалось спасительным кругом. Драко молчал, не зная, что делать. Он никогда не был хорош в утешении. Он был слизеринцем, привыкшим скрывать свои чувства. Но сейчас, глядя на измученного Поттер, он понимал, что слова не нужны. Простое присутствие, простое прикосновение – это все, что сейчас требовалось. Постепенно дыхание брюнета стало ровным и глубоким. Он уснул. Малфой осторожно освободил свою руку и, стараясь не разбудить его, накрыл одеялом. Он продолжал сидеть рядом, наблюдая за спящим Гарри. Он не понимал, что произошло на зельях. Имя Риддла и страх в глазах Гарри заставляли его чувствовать тревогу. Но он знал, что сейчас не время для вопросов. Сейчас нужно было просто быть рядом. Драко встал и тихо подошел к двери. Он бросил последний взгляд на спящего Поттер и вышел из комнаты. Может быть, завтра, когда Гарри будет готов, он расскажет ему, что случилось. А пока, он будет рядом, как бы это его ни бесило. Потому что иногда, даже слизеринцу приходится делать то, что нужно. Дверь закрылась за ним с тихим щелчком. Малфой прислонился к стене, сжимая кулаки. Его пальцы всё ещё покалывало — будто он сунул руку в улей. "Чёртов Поттер..." Где-то в конце коридора мелькнул чёрный мантийный подол. Риддл наблюдал. Всегда наблюдал.