Межпланетный детский лагерь

День 30 работы лагеря От лица Эдмонда Эверса — Полномочиями, данными мне, объявляю данное заседание открытым. — Вяло произношу я. Тоска смертная. Ну, где я, а где — какие-то левые дети. Не имею даже своего потомства, не люблю спиногрызов, обзаводиться ими не собираюсь ни сейчас, ни в дальнейшем. Получил назначение в эту комиссию от Его Величества в качестве наказания за проваленную инспекцию нашего космофлота и последующие события, связанные с награждением Торна очередной медалькой. А теперь ещё и Торна получил в награду в качестве моего временного заместителя в этой комиссии, что я тоже воспринимаю как часть наказания. — Господа и дамы, нужно вынести решение и… Как же он бесит, морда белобрысая, тварина ормондская, приходится из-за него повинность отбывать в этой жопе мира, хотя, судя по сводкам происшествий этого лагеря, закроем мы эту камеру хранения детей, Демонами проклятую, сегодня общим волевым решением. Раз и навсегда, ибо нехуй зря тратить моё драгоценное время. — Генерал, минутку вашего внимания, и остальные, коллеги, будьте внимательней, пожалуйста. — Блондинистая ормондская тварь внезапно решил открыть свой рот. — Мы должны вести протокол нашего заседания, и вы, Эверс, как Председатель комиссии обязаны… — Не тупи, Торн, — я устало зеваю. — Полномочиями, данными мне, назначаю тебя тем дураком, который и будет вести протокол и составлять все остальные никому не усравшиеся писульки. Работай, полковник, разрешаю. Да кого ж тут стесняться, весь состав комиссии — сплошь и рядом одни космические отбросы. Что ормондишка недотраханный, что звезданутая нордлиннка — оба хамло то еще, до трисбергца информация не дойдет еще с час в силу его тормознутости, а Барти — он и так мордрэйдский вечный подпевала. Но Торн, видимо, помня о памятной инспекции, решил показать характер. А характер у него — дерьмо снорров полное. — Если вы, Эверс, отказываетесь выполнять свои обязанности, то тогда мы должны кандидатуру ответственного за ведение протокола утвердить голосованием. — Наглый говнюк сделал такое многозначительное выражение лица, как будто мы тут не детский лагерь обсуждаем, а прям финансы Империи делим, притом лично и каждый в свой карман. Но моё настроение разделили остальные члены комиссии. На самом деле, всем присутствующим, помимо занудного и правильного Торна на этот лагерь положить с высокой башни. Хотя, как я догадываюсь, и у Торна такое же мнение по этому вопросу, просто он исполнительный сверх меры. Однако, вопрос про голосование за ответственного за ведение протокола не мог просто так безответно повиснуть в воздухе. — Ой, Николас, если я буду вести протокол, то там будет столько ошибок, что нам придётся потом ещё раз встречаться и под чистовым вариантом подписываться, — элегантно постукивая кисточкой хвоста по ножке стула, молвила ответственная за культуру и образование. Шуба ж ты синяя, и как же к твоей должности слово «образование» присоседилось, вот в чем вопрос. Но мне, честно говоря, похуй, мне б побыстрей освободиться. — Господин Торн, я готов взять на себя эту задачу, — ме-е-е-едленно, как будто он только что соизволил проснуться и разлепить глаза, промолвил тормознутый ящер Юаодин Ирвантссор. А господин Краун предсказуемо просто слегка дремал, прислонившись головой к стене, и, судя по выдыхаемому аромату, прилетел он сюда с большой попойки, надеюсь, хоть не сам пилотировал, а то рядом с ним и, правда, летать в одном пространстве опасно для жизни. Торн печально обвел глазами присутствующих, глянул мимолетно на часы, висящие на стене и, тяжко вздохнул, понял, видать, хамло ормондское, что тут кроме него работать больше некому, как бы и кому бы он не хамил — не поможет, ни один из присутствующих космического энтузиазма по оперативному включению в работу не высказал. — Ладно, Торн, не говнись, будь послушным и эффективным мальчиком. Время — деньги, но спешишь, похоже, только ты. Так что давай, включайся в работу, создавай протокол, опросные листы, или что там ещё надо. Я же вижу, ты единственный, кто подготовился. Раньше начнем, раньше закончим. — Хорошо, но я хотел бы заметить, что вам, Эверс, лишь бы коньяк пить, а не работать, уважаемый вы наш Председатель. Перед вами стоит бокал явно не с кофе, — ехидно молвил противный ормондишка. Но не на того напал. Да и вообще, кто он такой, ормондишка отсталый, чтоб меня моим образом жизни попрекать. — И что? А ты сам только что морду свою смазливую в зеркало разглядывал. — Смеюсь я. — Думал, если зеркальце маленькое, и ты его под столом держишь, то его никто не заметит? Обломись, ормондишка прилизанный. Всё, прекратили пикировку. У меня дела государственной важности есть, некогда мне тут с вами лясы точить, спиногрызов обсуждая. Короче, Торн, пиши резюме нашей работы: Комиссия, рассмотрев все жалобы обучающихся в летнем лагере, признала нецелесообразным его дальнейшее существование. Дата, подписи. Подписываем и… И в этот момент дверь в зал заседаний открывается чьим-то пинком с ноги. В зал одновременно влетают мой сопланетник, отлично известный мне Дэйл Дэсмонд и, надо отметить, весьма симпатичный незнакомый ормондец. Все члены комиссии, вдруг как будто очнулись от спячки и вопрошающе уставились на нарушителей порядка. Еще бы, день-то перестает быть томным. — Вы за это ответите, вы все, — неуважительно указывая на нас безупречно наманикюренным пальчиком орет нервный экзальтированный ормондишка. — А вы особенно, господин Торн. Родина доверила вам такую ответственность, а вы! Да благодаря вам я просто потерял своего сына! — Эверс, — произносит синхронно более спокойно наш мордрэйдский гость, — всё это совершенно никуда не годится. Я отдавал сына в лагерь на каникулы учиться дипломатии, а не искать себе любовных приключений, мне хотелось бы получить пояснения от вас, как от главного ответственного лица по сложившейся ситуации. Мы с Торном переглядываемся и одновременно выдаем соответствующий ответ оппонентам, ибо мы оба ни во что не вникали и нихрена не в курсе. — Я не понимаю сути ваших претензий, — прилетело фирменное заявление от Торна. — Вы с каких хуев сюда без стука врываетесь, долбоёбы? Не видите, у меня совещание, — уже от меня. — Понимаете ли, генерал, случился небольшой конфуз. Мой несовершеннолетний сын по юности сделал брачное предложение сыну этого ормондского господина, — Дэйл Дэсмонд делает брезгливый жест рукой в сторону озлобленного ормондишки. — Проблема лишь в том, что его развратный сынок это брачное предложение принял, а, поскольку, ему как эспарту, уже исполнилось шестнадцать, то он вполне себе совершеннолетний и имеет на подобные решения право. Моей семье, храня честь нашего слова, ничего не остается, как дать согласие на этот брак, пригласив потенциального младшего ормондского супруга моего сына переехать жить в Мордрэйд. Я, конечно, не имею особых возражений, учитывая тот факт, что в отличие от бессмертных мордрэйдцев, ормондцы долго не живут. Уж потерпим мы его лет сто, тем более, претензий к его внешности и аристократическому происхождению у меня нет. Но этот лагерь, это гнездо разврата подлежит однозначному закрытию. Я всё сказал. — Мой сын — сама невинность и воспитанность, — нервничает ормондишка. — Он, конечно, уже достаточно взрослый, чтобы без моего согласия принять это позорное брачное предложение и стать не наследником нашей славной фамилии, а всего лишь младшим супругом, да ещё и в вашем отвратительном Мордрэйде, но с оппонентом я совершенно согласен, этот лагерь необходимо закрыть! Идея изначально была провальной. — Что вы позволили себе сказать о моей родине, уважаемый, — Дэсмонд злобно смотрит в сторону потенциального родственника. — Повторите мне тоже самое, глядя мне прямо в глаза, если смелости хватит. Недальновидный ормондишка в порыве гнева злобно поднимает глазенки и смотрит прямо в лицо своего оппонента. И в этот момент, ох, как часто я видел эту картину. Умиротворение, восхищение, любовь… Вляпался ормондишка традиционно по самые милые ушки. Влюбился за одну секунду. А Дэсмонд — молодец, знал, что делал. Обеспечил сыночку получение дополнительного наследства, как от супруга, так и от его батюшки, который, судя по слухам был не так уж и беден. Еще бы, пять удачных браков за плечами и от всех он получил материальную выгоду! — Господин Мартин, — голос Дэйла звучит просто чарующе, — мы уже высказали свои официальные претензии недостойным членам неудавшегося проекта. Но, что ж поделать, если наши дети полюбили друг друга. Так сплелись нити судьбы. Разве мы с вами имеем право встать на пути счастья наших детей? Предлагаю вам, мой дорогой, в уютной обстановке на нейтральной территории обсудить дальнейшие перспективы. Мы ведь с вами теперь одна семья. А семья должна быть крепкой, крепче дружеских объятий, семья… Но давайте это обсудим наедине, мой драгоценный… С этими словами Дэсмонд подхватывает под локоток остолбеневшего от счастья, возможно впервые в жизни влюбленного ормондишку, и они нас покидают, как я понимаю, для продолжения обсуждения не просто в более спокойной, а как я бы сказал, в более интимной атмосфере. — Хмм, даю прогноз. Ваш сопланетник — господин Дэсмонд долго не протянет. Перед чарами господина Мартина не может устоять никто.Также, как никто и не прожил с ним в браке более пяти лет. Скоропостижные смерти. Господин Мартин — знаменит пятикратным вдовством в его-то не таком уж зрелом возрасте. — Откровенно потешается Торн. — Но это не моё дело. Удачи, господа, прощайте, мне нужно доставить даму в пункт назначения. Мы вроде бы всё обсудили. Пойдемте, мадам Нейри. — Даю тебе другой прогноз, дурачила ты ормондский. Жить они будут долго и счастливо, и иметь при этом друг друга во всех мыслимых и немыслимых позах. А твой ормондский приятель ещё и состояние своё, от предыдущих бедолаг ему перепавшее, моему сопланетнику пожертвует в наследство после своей смерти. Не суди о том, чего не знаешь. — Как же Торн меня бесит. — Давно тебе говорил: сходи, проветрись в пешем эротическом походе. Вдруг поумнеешь. Всё, дамы и господа. Лагерь закрываем, даже мнения родителей выслушали. Подписываем протокол и расходимся. Что мы и в итоге и сделали. Торн отвалил в компании милой синей мохнатой лягушки по своим глупым ормондским делишкам, а мы остались втроем. Так почему бы не использовать остаток дня с пользой? — Ну что ж, господа, коль самый главный зануда нашей вселенной и единственная дама нас покинули, а не сообразить ли нам на троих и не выпить ли за упокой души данного проекта. Чувствую, что он будет признан единогласно всеми членами Межпланетного Совета совершенно бесперспективным. У меня на крейсере есть первоклассный коньячок. Я приглашаю. — Предлагаю я оставшимся трем членам наблюдательной комиссии. И предложение было принято единогласно без возражений.