Влечение

Дверь в ванную небрежно захлопнулась. Сергей не долго осматривал себя в зеркале, да и что там можно было увидеть? Молодого мужчину с черными как ночь глазами (или они казались черными) и угольными немытыми волосами, щетиной и носом с горбинкой (как врачи не пытались его выровнять несколько месяцев назад в больнице). Два метра ростом, и казалось, разве не завидный жених? Но нет. Головкин женщин сторонился, хотя они и жалели его очень часто. Давали горячие пирожки и обеды, оставляли ему своих отпрысков чтобы не шатались где попало, пытались пригласить к себе домой. Но Сергею это было фиолетово. Другие сотрудники его подкалывали, за любовь мужчины к лошадям которая по слухам, была какая-то «ненормальная». Особенно в процессе осеменения кобыл. Многие словно сторонились, поговаривали что он сам с собой разговаривает. Но знакомые лишь отмахивались: «Ну любит человек свое дело и что? Почему сразу ненормальный? Своими делами займитесь!». Его это конечно коробило, но он и так не был ни с кем дружен в коллективе. Так, приятельски-деловое общение. Но камень на душе, что «держал внутри» Головкин, тянул его куда-то на дно….и мужчину это задевало. Сергей с небрежностью помыл руки. С детства не любил прикосновения с водой по личным причинам, но делать это с натяжкой приходилось: профессия зоотехника того требовала. Он наконец вышел из ванной и начал одеваться. Джинсовка, мятая футболка кепка, кроссовки и джинсовые слегка пыльные брюки: в целом, немного неряшливый вид, но ничего. Сережа привык быть неопрятным, ведь никогда не придавал этому значения. Он нервничал, ведь сегодня он решился на то, о чём были все его мысли последние несколько лет. . . . День был по-настоящему солнечный. Нужно было подкупить кормовую соль для работы. Людей было много у остановки, все шатались туда-сюда, выходили из автобусов. Головкин спокойно пришел на место, слегка озираясь по сторонам, когда его глаз случайно ухватил краешек чего-то яркого. Сергей не припоминал никого с такой привлекающей внимания рубашкой, но отметил что судя по всему это был парень. Он сидел в углу остановки, спрятавшись от прямого солнца. Хотя было видно не очень хорошо, очевидно по очертаниям, что он сидел в болезненной позе. Любопытство было сильнее его, но уже подъехал автобус откуда начали выходить пассажиры…он уже мысленно обматерил себя за срыв определенного распорядка. Ему не очень нравилось нарушать свою обыденность, однако кое-что напоминало ему о прошлом. Наконец оторвав себя от мертвой точки, Головкин направился к парню. Совсем чуть-чуть дойдя то объекта, Сергей тихо приблизился чтобы разглядеть. Парнем оказался молодой мужчина, на вид лет 25 с каштановыми кудрявыми волосами, его рубашка действительно было ярко, почти вырвиглазного оранжевого цвета с рисунком — ромбами желто-зелено-голубого цвета. Другие элементы были легкие летние темные штаны, и начищенные до отблеска черные ботинки (!). Как он и предполагал, мужчина был не в хорошем состоянии. Придерживая платок у левого виска, у него была разбита нижняя губа, был небольшой синяк под глазом и ссадины на шее и правой щеке. Также была небрежно спущена с левого плеча рубашка. Головкин уже кое-о-чем стал догадываться, однако точных выводов делать не стал. Хотя это со стороны выглядело странно, но он продолжал пялиться на человека, как на памятник Ленина. Мужчина наконец открыл глаза, и Сергей (неожиданно) отметил что они светлые и серо-голубые…незнакомец даже не шарахнулся и не испугался (как обычно это бывает при встрече знакомых с Сергеем), но сказал слегка осипшим голосом: «…Ничего, я уже…ухожу…» и стал вставать. Головкин наконец «проснулся от забвения» и мягко схватил его за предплечья присаживаясь: «Сиди…». В нос тут же ударила смесь ароматов: хозяйственное мыло, хорошие мужские духи (!) и травы. Интересно. Они оба сидели вместе как два сыча, составляя такую странную компанию в едином молчании. Погода тем временем сменилась на облачную, хотя все еще было душновато. — И…что же за загадочный господин, решил почтить меня визитом? — наконец начал, улыбаясь говорить незнакомец в цветной рубашке (хотя его глаза говорили об обратном). — А? — Головкин слегка смутился, — да я…вот жду автобус. — Так был же уже один. — Ну, автобусов много ходит. Один уедет, другой придет…но мой пока еще не пришел — затянул Сергей. Он не знал, как начать разговор и с чего. Ведь ему редко приходилось близко общаться даже с незнакомцами. Но что-то внутри хотело продолжения. Странное дежавю. — Вам бы в больницу…. — О, как раз в больницу мне бы не очень-то хотелось, ауч! — продолжал говорить и мягко улыбаться мужчина, — документов и вещей нет, да и настроения как-то тоже нет на лишние расспросы. — Совсем никаких вещей? — невозмутимо продолжал Сергей. — Так вышло… — горько ответил мужчина, но тут же подмигнул, — я чувствую, что вы хотите мне помочь? -Допустим. Допустим, хочу — несмотря на мужчину пробубнил Сергей — но я не понимаю. Вы знаете, места… — Прошу давай на «ты», к тому же мы не представились друг другу. Я Анатолий. — А, да. Сергей. — Вот и замечательно, ах — слегка обрадовался Толя, кряхтя от недомогания. — Так куда, ты посоветуешь идти? — почесав нос спросил спокойно Сергей. — Мммм…боюсь, что я без идей. Я бы мог купить местную аптечку, как учили, но я без средств. Но могу выслушать идеи моего «нового друга» -с хитрым прищуром ответил Анатолий. Друг Сергей никогда не слышал это слово в своем отношении. А они знакомы всего какое-то мгновение. Иногда, даже в школьные годы он поражался, как люди вот так просто могут заводить знакомства. Даже незначительные. Для несчастного замкнутого мальчика, это было сродни прыжку с пирса. — Мой спаситель всё ещё со мной? — прервал его от раздумий Толя, ткнув пальцем в плечо. -.А? прости…-снова смутился Головкин, слегка сутулившись, — ты говорил про, э, перевал? Анатолий сначала посмотрела на него непонимающим взглядом (Сергей напрягся), но потом рассмеялся. — Не совсем, но ты на правильном пути. — Кхм. Я могу сопроводить тебя к себе…у меня…была вроде аптечка дома. — Ты проживаешь один? Или… — Что-то вроде того. Это усадьба. Мне там комнату выделили по работе. — Не боишься, что шею на мылят за «гостей»? — хитро спросил Толя. — Пф ога. Ворвутся приставы и оштрафуют меня — саркастично фыркнул Сергей. Толя мягко рассмеялся, Головкин ухмыльнулся. После некоторого трепыхания на месте, Сергей наконец закинул руку Анатолия на свое плечо и мужчины отправились от злосчастной остановки. Было видно, что «друг» испытывал боль, но Головкин надеялся, что максимальный ущерб это серьёзный ушиб, ну может синяки. Анатолий же уже без стеснения разглядывал своего товарища, несмотря на ноющую боль. Он был гораздо выше, и темнее чем, когда сидел на остановке. И симпатичнее. Он чувствовал, что их встреча не закончится только разговором.