Хватайся крепче

Когда Кейджи останавливается у старой антикварной лавки, он никуда не спешит. Его не ждут дела или люди, не забегают вперёд часы, и ветер не подталкивает его в спину. Но что-то тянет его к витрине, и может это старые наклейки в углах стекла, которые проходящими мимо детьми не были содраны до конца, или пыльные статуэтки, как с полки у бабушки дома, но он всё равно заглядывает внутрь, оглядывается в ожидании наткнуться на продавца или посетителей, или кого-угодно ещё, но не находит никого и всё равно ступает дальше. Низкие стеллажи с прогибающимися полками приветственно скрипят и солнечные зайчики с каждым его шагом играют с ним гляделки, а в магазине тихо и как-то безлюдно. Никто его здесь не ждёт, и Кейджи сам не ищет ничего и ничего, но уйти будто не может, петляет среди выставленных на столах керамики и детских игрушек, старых фотографий и поцарапанных виниловых пластинок. Он проходится по ним кончиками пальцев, боясь нарушить покой чужих воспоминаний и неосознанно затаивает дыхание, но сразу же после этого спотыкается о коробку под ногами. Он чувствует покалывание в спине, шипит от боли в запястье и поспешно пытается встать в надежде, что не сломал ничего при падении. На полу обнаруживаются только ещё больше старых книг и выпавшая фоторамка, которая, наверное, лежала наверху самой стопки. Кейджи чувствует, словно вторгается во что-то личное, когда видит на фотографии счастливую пару, но улыбается, будто заражаясь их теплом через поцарапанное стекло. В порыве интереса Кейджи собирает книги и просматривает их одну за другой. Стертые номера страниц и потрепанные обложки с заметно обмазанными клеем корешками говорят Кейджи о любви, спрятанной в вещах вокруг, и сквозь множество заметок в тексте и пожеланий на форзацах он видит чужую бесконечную заботу. Одна из книг особенно привлекает его внимание, она пусть и потрепана сильнее остальных, но сама меньше, легко лежит у него в руке и цепляет взгляд своим красивым теснением на всю обложку. Внутри его встречает только фраза без подписи: «И если мне будет позволено, я буду искать тебя в каждой жизни снова и снова». И Кейджи, будучи вечным романтиком с самого детства, вздыхающим над счастливыми концовками, надеется, что пара продолжает находить родные прикосновения сквозь бегущее вперед время. Он листает первые страницы, зачитывая отрывки, которые привлекают его внимание. Небольшая история про соулмейтов, которые ищут счастье в окружающем их мире, дарит ему минутный покой, а описания чужих чувств кажутся самыми настоящими. Кейджи думает о проблесках воспоминаний со своим собственным соулмейтом, которые он когда-то мог увидеть во сне, и о всех его жизнях, что остались в далеком прошлом, и его грудь наполняется светлой тоской. Он не знает, что произойдет в этой жизни, но он благодарен за то, что этот человек, должно быть, когда-то делал его счастливым. Каждую новую строчку Кейджи хочется оставить где-то у себя в памяти, чтобы вспоминать в приятный вечер, который не собьёт его с ног от усталости. И он бы сидел у открытого окна под шелест страниц и этого ему было бы достаточно. – Ах, мне уже пора убрать эту коробку, люди постоянно спотыкаются, - и он вздрагивает и оборачивается на голос, который не ожидал услышать за спиной. – Вы в порядке? За прилавком мужчина, он определенно старше, в очках и пальто, будто только что сам зашел сюда вслед за Кейджи, он смотрит на него сверху вниз, взгляд его немного обеспокоен, Кейджи не знает, его падением ли или упавшими вещами. Поднявшись и торопливо отряхнув пыль со своей одежды, Кейджи подходит ближе к прилавку, прижимая книгу к груди. – Да, спасибо за беспокойство. Вы владелец магазина? – Ямиджи Такеюки, - мужчина кивает и.. ох. Он протягивает руку для рукопожатия и Кейджи немного теряется, ведь забыл перчатки дома. Но, задумавшись на пару секунд, всё равно протягивает руку и неловко пожимает её в ответ. Под кончиками пальцев Кейджи ничего не меняется. Конечно. – Акааши. – Вы собираетесь покупать? – Кейджи теперь неловко смотрит на собеседника, будто он вовсе не находится сейчас в магазине, крепкой прижимая книгу к груди. – Эти книги тут уже давненько, всё не могут найти себе нового хозяина. Он оглядывается на коробку с разваленными на полу вещами, и объективно Кейджи понимает, что не ищет ничего нового сейчас, но какое-то детское любопытство внезапно просыпается в нем и побуждает забрать и спасти хотя бы пару книг. – Конечно, всю коробку я бы не унёс, – он наклоняется и выбирает ещё пару книг, отряхивая рукой обложки, – но, думаю, вот эти мне всё-таки приглянулись. Книга с тиснением на обложке ложится на остальные книги на прилавке, привлекая внимание Ямиджи, когда тот рассчитывает Кейджи, и он какое-то время щурится на неё через очки, озадачивая этим Кейджи. – Прошу прощения, что-то не так? – и Ямиджи сразу одергивается. – Нет-нет, всего лишь задумался. Молодой человек, который хотел продать эти вещи, говорил, что книга была сделана вручную в одном экземпляре, так что приятно видеть, что кто-то сможет сохранить её у себя. Ямиджи приятно улыбается и Кейджи ничего не остается кроме как кивнуть и рассчитаться за товар.

***

Несколько дней книга лежит у него на журнальном столике, напоминая Кейджи о своем существовании бордовым пятном, мелькающим где-то на периферии его зрения. Работа внезапно поглотила с головой, не давая ему времени на передышку и на чтение в своё удовольствие, пока единственной литературой, имеющей значение в его голове, остаётся манга, которую ему приходится редактировать. В дни близких к дедлайну вечные исправления, росчерки красных ручек и испорченная бумага едва ли не снятся ему во снах, и даже художники, которым он помогает, просят взять перерыв после напряженных недель, на что Кейджи вечно отмахивается – потом. Он взрослый человек, он всерьёз воспринимает свою работу и берет ответственность за последствия, которые может вызвать краткосрочный отпуск. И кто бы что ни говорил, он справляется. Возвращение домой мартовской ночью всегда сопровождается удушающим воздухом в маленькой квартире и светом, мелькающим в окнах из-за проезжающих рядом машин. Тишина и сумерки обволакивают его, укрывая ещё большей усталостью, пока Кейджи даже не может подняться на ноги, продолжая сидеть у порога. Его некому встретить, утешить объятиями и спросить, как прошел его день. И Кейджи может жить без этого, он уже много лет хорошо справлялся по отработанным опытом действиям, не прося ничего большего. Ему хватает на жизнь одному, у него нет домашних животных, а семья живет в пригороде – и этого достаточно. Своего соулмейта он не нашёл. И пока что этого ему достаточно. Ему просто нужно немножко больше сил на то, чтобы оттолкнуться и встать. Кейджи дает себе отдохнуть на полу ещё пять минут, обводит взглядом свои малые владения, рассматривая вещи, к которым уже давно привык, пока взгляд Кейджи не цепляется за бардовую потрепанную обложку, которая была у него на виду всю эту неделю. Рука пока не поднялась спрятать её на полку, а стиль письма, полный искренности, побуждает Кейджи прочитать до конца. Поэтому с громким вздохом он собирает остатки своих сил и поднимается на ноги. Теперь осталось только подготовиться ко сну и заварить чай.

***

Золото, чистое золото преследует Акааши по пятам. В мире, где люди находят своих соулмейтов по цветным следам, ненадолго остающимся на коже после прикосновений, Кейджи, тот самый вечный романтик, постоянно спрашивавший родителей, как они встретились, который засыпал с книжками о чистой любви, что проходила все беды и несчастья, он на удивление ужасно боится найти свою вторую половинку, предназначенную ему судьбой. У него хватает примеров счастливых пар, которые продолжают любить друг друга несмотря ни на что, и соулмейтов, которые стали друг другу намного ближе, чем можно было бы описать романтическими чувствами, и его родители постоянно напоминают ему о том, что это более чем возможно, но процент соулмейтов, которые навсегда отказались друг от друга в этой жизни и продолжат отказываться в следующих, заставляет его волноваться. И это волнение держится за него мертвой хваткой. Он носит перчатки и прячет ладони, а ещё никогда не закатывает рукава рубашек, чтобы было меньше возможностей ухватиться за него. Кейджи потакает своим страхам и стремится сделать что угодно, чтобы не испытать разочарования в каком-то далеком будущем, потому что побег в реальности это определенно разумное решение. В мире, где во снах ты можешь видеть когда-то самые счастливые воспоминания, проведенные вместе с самым близким тебе человеком, Кейджи цепляется за каждое. Он помнит громкий смех, который заставлял его самого смеяться во весь голос как никто другой, и теплые руки, с легкостью обхватывавшие его вечно холодные ладони, но особенно яркими он помнит золотые глаза, никогда не менявшиеся с ходом вечности, которые всегда смотрели на него с самой чистой любовью, на которую только был способен его соулмейт. Кейджи помнит, как они переплетали пальцы друг с другом, любуясь ярким блеском оставшихся на коже пятен, и мозоли на пальцах, гладящие его костяшки, были единственным ориентиром в пространстве, когда он засыпал вновь, утонувший в чувстве взаимного обожания. И когда Кейджи просыпается в жизни, на часах три часа ночи, забытое окно открыто нараспашку, а сам он, уснувший на диване, прижимает к груди открытую книгу, и шелест страниц в ночи убаюкивает его тревоги. «как думаешь, что произойдет, если благодаря твоей щедрости и любви несколько человек обретут свою жизнь»

***

В следующий раз, когда Кейджи оказывается у антикварной лавки, это прохладный пятничный вечер. На улице постепенно теплеет с приходом весны, но Кейджи всё ещё носит пальто и свои черные перчатки. Но он пропустил свой поезд на пересадке по дороге домой и ожидание на станции томительно долгое, голова у Кейджи закипает с каждой минутой, а в окружении людей, которые возвращаются с работы так же, как и он, он медленно сходит с ума от увеличивающейся толпы рядом с ним. Кейджи чувствует, как приклеивается к его спине рубашка и потеют руки, а в ушах звенит, и головная боль изводит его с концами, так что, когда он резко встаёт, он даже не замечает, как дергаются сидящие рядом с ним люди. Кейджи покупает бутылку холодной воды в автомате и прикладывает её ко лбу, он тяжело вздыхает и закрывает глаза, когда холод помогает ему немного успокоить головную боль. Но в мыслях всё ещё стоит шум, он обдумывает весь прошедший день. Он устал, он не завтракал, он слишком много взвалил на себя, ему стоило отказаться от ещё одного проекта. Единственной разумной идеей кажется пройтись пешком. Петляя улицами, чтобы избежать контакта с окружающими, Кейджи запахивает пальто и прячется от всех, кроме солнечного света, который находит его даже в самых темных уголках между высокими домами. Он идёт медленно, он устал, сумка в его руке слишком тяжелая, Кейджи только сопит носом и поправляет очки. Это обычная рабочая неделя, и он справится. И теплые лучи постоянно выуживают его из темноты теней, словно преследуя и наступая на пятки. И он млеет и знает, что хочет спать. Но когда Кейджи делает очередную петлю, он наконец выходит к уже знакомым дверям старой антикварной лавки, с пыльными статуэтками и оборванными стикерами. И громкий голос и счастливый собачий лай приветствуют его впереди. – Ямиджи-сан, мы к вам в гости! – голос, очевидно незнакомый, такой раскатистый, что Кейджи немного жмурится. – Бокуто, я же просил не заводить его в помещение, вдруг он что-то разобьёт, – и голос Ямиджи-сана достаточно громкий, чтобы его было слышно снаружи. По тону Кейджи представляет, что он серьёзен в том, что говорит, но когда он заглядывает внутрь и видит как большая пушистая собака прыгает и ставит лапы ему на грудь, Кейджи слышит, как владелец магазина посмеивается. – Простите! Но я-то знаю, что вы всё равно рады его видеть. Кейджи наклоняется еще сильнее, на двери звенят колокольчики из цветного стекла, когда его фигуру внезапно замечают яркие золотые глаза, что теперь внимательно смотрят на него. – Прошу прощения, – он сразу же извиняется и разворачивается, чтобы сбежать с места преступления, когда, внезапно, его замечает и Ямиджи. – О, Акааши-сан, рад снова видеть вас тут, – и когда он оборачивается вновь и видит приятную улыбку, он выдыхает, но замечает, как золото, чистое золото продолжает смотреть на него. Кейджи осторожно делает шаг в магазин, негромко здороваясь, и колокольчики на двери поют ему вслед. Он весь неловкий, будто находится здесь в первый раз, боится разрушить атмосферу и разбить оставленные здесь воспоминания. Он снова оглядывает магазин, знакомые углы посветлели, где-то появились новые вещи, но очень многое осталось по-старому, и чем-то это его успокаивает. Но когда он поворачивается, собака, до этого стоявшая смирно, внезапно срывается с места и прыгает на него. Кейджи думает, что у него вся жизнь пролетает перед глазами, когда хозяин даже не успевает ухватиться за поводок. Он не знает, чего ждать от собак, у его семьи никогда не было домашних животных, а у друзей и подавно, и когда огромная копна шерсти стремится повалить его на пол и раздавить собой, он может только зажмуриться. Это конец, его удушат, его укусят, и он останется лежать тут. Но он сразу же чувствует крепкую хватку на своём запястье. Тепло. Кейджи открывает глаза: лапы огромного пушистого монстра всё ещё у него на груди, пачкают его пальто, на щеке чувствуется мокрый шершавый язык, из-за чего он морщится, а хозяин всё ещё держит его за запястье, за рукав пальто. И Кейджи выдыхает. А потом видит, как лицо человека напротив растягивается в огромной улыбке. – Вы только не бойтесь, он хороший мальчик! – вблизи голос кажется громче, но теплее, приятнее, Кейджи невольно успокаивается. – Куда уж лучше, – отвечает он и осторожно гладит собаку по голове, когда та гавкает ему в лицо, отчего Кейджи снова дергается. – Хороший. – Правда, приятель? – его голос удивительно быстро меняется, но, признаться честно, за его сюсюканьями с собакой наблюдать забавно. Особенно, когда эта собака, всё же, слезает с него. Кейджи поворачивается на смешок в стороне от него и внимательно смотрит на Ямиджи, который тут же прячет лицо в кулак. Видимо, весело тут сейчас всем без исключения. – Я Бокуто Котаро! – задорный голос снова заставляет его повернуться и в упор встретиться с горящими глазами. Яркие. Ему навстречу снова была протянута рука и Кейджи, как завороженный, медленно протянул свою для рукопожатия. – Акааши Кейджи, – он слегка кивает и, наконец, отряхивает с себя грязь, оставленную собачьими лапами, пока преступник смирно сидит рядом с хозяином... с Бокуто, и весело виляет хвостом. – Аккаши, да? – Кейджи хочет его поправить и уже открыл рот, но Бокуто был быстрее и продолжил. – Если честно, я не припоминаю тебя, ты новый покупатель у Ямиджи-сана? Обычно он рассказывает о людях, которые заскакивают к нему, но кажется в этот раз я что-то упустил. А может, это даже Кейджи что-то упускает по ходу разговора. Бокуто такой заводной и так быстро говорит обо всём, что Кейджи, едва успев сосредоточиться на одной теме, уже слышит что-то новое. Это сбивает с толку и, должно быть, он выглядит глупо, раз Ямиджи не перестает забавно хмыкать за прилавком. – А вы Ямиджи-сану.. – Кейджи не успевает закончить, когда Бокуто продолжает за него. – Он друг моего отца, а я захожу, потому что живу недалеко, - на губах у него забавная усмешка. Это что-то объясняет, но Кейджи потерял нить разговора и не уверен, что конкретно. – Как вам книга, Акааши-сан? – Ямиджи спрашивает искренне, когда облокачивается о прилавок лицом к нему. – Больше месяца прошло, да? – Верно, – Кейджи немного суетится, он даже не думал, что его спросят о таком. – Довольно приятная… Очень легко читается, мне особенно нравятся страницы с поэмами, так что я откладываю её на вечера, когда очень устаю от работы. – Аккаши, а ты кем работаешь? Он обращает внимание на Бокуто, а тот своим внимательным взглядом точно напоминает своего пса, если не считать отсутствия пушистого виляющего хвоста. Мысль об этом только заставляет Кейджи подавить смешок. Столько энергии в одном человеке поражает его. – Я редактор манги, – и он признает, что готов спокойно поделиться чем-то о себе. Он втягивается в разговор, он делает… что-то. Кейджи не может не признать энтузиазм Бокуто заразительным. – В Джампе что ли? Но то, как неожиданно Бокуто меняет тон, заставляет Кейджи искренне смеяться, и он только кивает. – Да, Бокуто-сан, в Джампе, в том самом. И, внезапно, легкого весеннего ветра, звона колокольчиков и наслаждения от нахождения в хорошей компании тоже оказалось более чем достаточно.

***

– Аккаши! Кейджи останавливается, когда понимает, что это Бокуто зовёт его. Даже если они уже попрощались, поблагодарили друг друга за приятный разговор и развернулись в разные стороны. Бокуто создаёт впечатление человека, которому всегда хочется сказать что-то ещё. Он смешно дёргает свою собаку за поводок в попытке поправить его, но в спешке делает всё только хуже и Кейджи всё-таки ждёт его. – Что-то случилось, Бокуто-сан? – Кейджи наблюдает за тем, как Бокуто догоняет его, он уже открывает рот, чтобы что-то сказать, когда Кейджи опережает его. – Кстати, это Акааши. – Почему ты ничего не сказал… Я столько раз неправильно произнес твою фамилию! – Это совершенно не проблема, уверяю вас, – и он действительно имеет это ввиду. Ещё несколько секунд они смотрят друг на друга в тишине. Собака Бокуто крутится у него под ногами, позади звенят колокольчики – Бокуто собирается с мыслями. – Если это что-то сроч- – Смогу ли я видеть тебя тут чаще? – выпаливает Бокуто с зажмуренными глазами. Он выглядит искренним. Правда? Кейджи не совсем уверен, он чувствует себя странно, он не помнит, когда в последний раз кто-то был заинтересован, чтобы увидеться снова, не считая его коллег. – Акааши? Кейджи сразу же дергается, он даже не заметил, что так сильно задумался. – Я.. Я мог бы. Я думаю, – он неловко пожимает плечами. Кейджи не знает, какого ответа от него ждет Бокуто, но его лицо светлеет и, наверное, он поступает правильно. – Я не часто бываю на этой улице. – Это ничего, зато я тут почти всегда, – он довольно улыбается и Кейджи замечает морщинки в уголках его глаз, – за компанию с этим парнем. Собаку, которая продолжает крутиться рядом с Бокуто, очень заботливо и усердно гладят по голове, приговаривая, какой он хороший мальчик. Кейджи внушается словами Бокуто, ему хочется верить. – Я снова оказался тут, потому что пропустил поезд. Честно, даже не думал, что наткнусь на этот магазин ещё раз. Бокуто поглядывает на него, наклонив голову, точно напоминая Кейджи сов, за которыми он когда-то наблюдал в зоопарке вместе с одним из мангак. И черно-белые волосы до смешного сильно напоминают растрепавшиеся перья, которые хаотичной копной будто пытались создать угрожающий вид. Но вряд ли это сработает в ситуации Бокуто. – Я думаю, ты выглядишь как человек, которому стоит чаще опаздывать на поезд, – морщинки на его лице возвращаются, но Кейджи совершенно не уверен, к чему это было сказано. – Может быть? – Вокруг слишком много вещей, которые не разглядишь из маленького окошка. Я так считаю. Кейджи смешно сопит и слабо улыбается. В чем-то Бокуто, наверное, прав, но он пока не знает, хочет ли проверять эту теорию.

***

Однако он проверяет. Прямо на следующей неделе. Кейджи заканчивает работу раньше, чем ожидал, у него достаточно времени на то, чтобы добраться до станции, купить себе бутылку воды, подышать и перевести дух. Он немного устал, но у него не болит голова, он мог бы сесть на поезд и поехать домой, и в тишине своей квартиры приготовить себе ужин, посмотреть любимое шоу и заварить чай. Он мог бы почитать, в тишине умыться и пораньше лечь спать, убаюканный ветром за окном и жужжащим шумом холодильника. Но он останавливается перед дверьми пришедшего поезда, у него в мыслях пробегают слова Бокуто, которые крутились у него в голове всю эту неделю, которые могли значить для него что-то, что стоит веры. И Кейджи сжимает сумку покрепче и остается на платформе, когда двери закрываются у него перед носом, а поднявшийся ветер спутывает его растрепанные волосы. У Акааши Кейджи есть задача (не такая серьёзная как кажется). Он на миссии (это можно так назвать?). Он собирается обратить внимание на вещи, которые бы не увидел из маленького окошка, вещи, которые проносятся мимо на огромной скорости, прямо как в жизни, когда он не решается немного сменить курс своих действий. Один раз он может сделать небольшой шаг в сторону. И когда он оказывается у антикварной лавки в третий раз, Кейджи делает это намеренно. Он помнит маршрут, помнит, как пытался убежать куда-то вперед, не зная направления, но стоя сейчас перед знакомой витриной, Кейджи узнает звон колокольчиков и уже знакомое место приносит ему успокоение. Но в магазине никого нет. Ямиджи не приветствует его как в прошлый раз и никакие чужие собаки не прыгают на него с порога. Но у двери его приветствует только новая коробка с безделушками, старыми и треснутыми, и Кейджи долго рассматривает их, прежде чем немного сдвинуть коробку в сторону, чтобы никто не споткнулся. Его вздох теряется среди стеллажей, и он не знает, что ожидал найти на самом деле. Бокуто? Он не обязан приходить сюда каждый день. И, наверное, удача подвела его в этот раз и это всё того не стоило, и ему стоит вернуться домой. – Акааши? – и Кейджи едва не спотыкается о ту самую коробку. – Что тако.. – хотел он начать ругаться, но замер, когда увидел, кто стоит за спиной. – Бокуто-сан. Его улыбка всё ещё яркая в его памяти. Никто не улыбается так широко и искренне, и из-за этого ему хочется доверять. Собака Бокуто мгновенно оказывается рядом с ним, обнюхивая его пальто, будто в первый раз, и Кейджи неуверенно и осторожно похлопывает его по голове. – Я даже не ожидал увидеть тебя тут! – Но это вы спрашивали, буду ли я появляться тут чаще. Бокуто прикусывает губу, опуская взгляд к ногам, его выражения лица не похожи ни на что другое и Кейджи пытается разгадать его как загадку, которая ломает ему голову. – Ну, ты, наверное, занятой человек. И не тебе ко мне прислушиваться, правильно? И в самом деле Бокуто прав, он прав и Кейджи осознаёт это, и он не обязан быть здесь и ждать чего-то, но что-то ведь привело его сюда. Чувство интереса? Или тоски? Пытался ли он найти компанию, придя сюда, или просто сделал что-то бездумное, Кейджи не догадается, но сейчас он здесь, лицом к лицу с Бокуто. В самом деле ждёт чего-то. – У Ямиджи перерыв, но раз ты пришёл, мы тоже можем устроить себе такой же. Пойдём! – и Бокуто, вырабатывающий привычку, тянет его за рукав пальто. Это всё ещё выбивает его из колеи, но Кейджи ценит, что Бокуто не хватает его за руку. Кейджи следует за Бокуто в полном молчании, он не знает, чего ожидать, но не спрашивает, потому что Бокуто ведёт его уверенно, будто знает, куда направляется, так что Кейджи не возражает. По дороге он оглядывается вокруг. Вещи, на которые он не обращал внимания, сейчас попадаются Кейджи на глаза один за другим, давая ему несколько секунд на то, чтобы обдумать и запомнить. Он постоянно передвигался по знакомым улицам, так что теперь, он должен признать, ему интересно видеть что-то новое. Но когда они продолжают идти в тишине уже несколько минут, у Кейджи закрадываются сомнения, что Бокуто действительно знает, куда идёт. – Бокуто-сан? Мы направляемся к конкретному месту или.. – Нет, мы просто идём, куда глаза глядят, – он говорит это без капли шутки в своём голосе и Кейджи удивлённо моргает. – О, прости, – а когда чужая рука пропадает с его запястья, Кейджи думает, что теперь он волен решать, продолжать ли следовать за Бокуто. Идти куда-то, куда он даже не знает, и искать чего-то на улицах Токио. – Ты бывал на этой улице? – Бокуто снова обращает внимание на себя и указывает куда-то в сторону. – А ты? – Кейджи задаёт вопрос в ответ и Бокуто качает головой. – Нет, но я думаю, мы должны посмотреть, что находится там. Мы можем найти какую-нибудь кофейню или ещё больше магазинов. Ещё одну антикварную лавку как у Ямиджи? – и, не дожидаясь ответа, Бокуто идёт вперёд, поглядывая на Акааши в стороне. – И как часто ты гуляешь.. Вот так? – Постоянно? – Бокуто пожимает плечами, но он всё ещё идет очень уверенно, будто знает все улицы города, будто заглядывал под каждый камушек на пути, и Акааши, плененный этой уверенностью, идёт за ним. – Токио очень большой, всегда интересно наткнуться на что-то новое, не считаешь? – Может быть, – Кейджи прячет руки в карманах и сам прячется носом в воротник своего свитера. И если Бокуто выглядит счастливым, то наверное, он поступает правильно. – О, гляди! – нахождение в компании Бокуто уже учит его тому, чтобы не погружаться в мысли слишком надолго, потому что его просто напросто выдергивают из его головы, когда он начинает обдумывать всё подряд. – Зайдём за блинчиками? Кейджи, обволакиваемый чужим влиянием и настроением, не может не согласиться.

***

Он заканчивает день с номером Бокуто в кармане. Кейджи даже не помнит, как оказался в такой ситуации. Он вспоминает, как они взяли сладкие блины в кафе, как измазанный в креме, как ребёнок, Бокуто крутился вокруг и вёл его дальше и дальше, как они покупали сласти для его собаки, пока в конце концов, окончив свой день на станции, на которой Кейджи пропустил свой поезд, Бокуто не сунул ему в руку номер, написанный на чеке из кафе. Бокуто удивляет его своим отношением к вещам. Он кажется таким простым, но он сбивает Кейджи с толку, он похож на человека, который ничего не боится, и который своим ходом мыслей направляет людей, окружающих его. Кейджи крепче сжимает чек в руках. Если он хочет следовать за ним, может ли он позволить себе? Не сведет ли его с ума чувство полной свободы, когда оно так близко и так заразительно? Акааши Кейджи столько вложил в свою жизнь, чтобы оградиться от рисков, он не пожимает руки без перчаток, он не закатывает рукава и не подпускает никого слишком близко, потому что боится всё испортить. Последствия пугают его больше, чем действия. Все его страхи повторяются снова и снова и идут по кругу, когда он просыпается и чистит зубы и когда ложится спать поздней ночью, зарываясь лицом в одеяло, его зубы скрипят, когда он сжимает их слишком сильно, и его запястья болят и кожа зудит, когда он не позволяет случиться тому, что должно. Кейджи чувствует, что ему стоит прилечь. Но заканчивая день с кружкой чая на диване, как и несколько дней назад, как и в прошлом месяце, он засыпает, прижимая книжку к груди. Его страхи не кричат, а шепчут, за окном шумят листья. «придет время, когда вы с восторгом будете приветствовать себя, входящего в свою собственную дверь, в своем собственном зеркале, и каждый из вас улыбнется в ответ на приветствие и скажет: "присаживайся. ешь."»

***

Он оставляет Бокуто сообщение только несколько дней спустя. Закапывая себя в черновиках, Кейджи уходит на перерыв за кофе. Черная густая масса отпускает пар, из-за которого запотевают его очки, и он рад некоторое время не видеть ничего вокруг. В шумах проснувшегося города он чувствует себя маленьким и невзрачным, со своей работой и своими проблемами, пока люди вокруг него спешат и суетятся, и разноцветные пятна на чужой коже мелькают у него в глазах. Он думает написать первым. Он даже не знает, с чего начать, всё кажется слишком сложным и простым одновременно, и теряясь в символах на клавиатуре, он думает, что Бокуто вряд ли ждёт от него чего-то. И, выдыхая в пластиковый стаканчик, он всё-таки отправляет новое сообщение. Ты будешь в магазине на этой неделе? Ищет ли Кейджи встречи, или находит в компании Бокуто отдушину, или придумывает всё это лишь бы только найти причину своим желаниям. Ему приятно говорить с человеком, у которого нет от него высоких ожиданий. Приветствие, которое он бросил в прошлый раз, когда получил его номер, одиноко висит вверху, сурово ограниченное точкой. Приветствие Бокуто со смайликами он оставил прочитанным, и они не получали друг от друга ничего на протяжении этого времени. Так что он не ждёт быстрого ответа, Бокуто, должно быть, работает, он не хотел бы, чтобы он отвлекался на сообщения. конечно, я захожу практически каждый день <(￣︶￣)> Кейджи глупо смотрит на свой телефон. Он не мог ответить так быстро, правда? Возможно, они оба глупы, да? Или они ищут чужой компании, думает Кейджи, или сбегают от работы и ответственности, быстрая мысль проносится у него в голове, и он сопит в стаканчик, делая ещё один глоток. У тебя нет работы? Кейджи на самом деле чувствует, что может написать Бокуто то, что думает, и это действительно заставляет его почувствовать себя легче при разговоре с ним, даже если всё, что он обычно боится говорить людям, это глупые шутки и забавные замечания. чтооо (ノ_<。) конечно я работаю!!! я ответственный взрослый Не уверен, могу ли я судить по тому, что ты отвечаешь мне посреди рабочего дня. должен ли я спросить тебя о том же!??? Кейджи смеется в чашку, он его подловил. У меня перерыв… у меня вообще-то тоже!!! Хорошо, твоя взяла. На несколько минут лавка на улице рядом с офисом становится его уголком для отдыха. Сидя с дешевым кофе в руке, Кейджи чувствует, как восстанавливается его душевный покой, пока руки быстро набирают новые сообщения в ответ Бокуто. – Акааши-сан, как хорошо, что я вас нашел! Вы можете одобрить последние правки? – Шаги за спиной Кейджи и громкий звонкий голос одного из ассистентов, выкрикивающего его имя, дает ему понять, что перерыв окончен. Пора возвращаться к работе. Извини, нужно идти. всё хорошо!!!! просто приходи в магазин чтобы увидеться снова ;)

***

Не говори мне, что находишь это смешным. [ссылка отправлена] Кейджи смотрит на отправленный им пост ещё раз, пока нарисованная сова, будто сошедшая с колонки старых анекдотов, смотрит на него в ответ, и глупый каламбур, прифотошопленный поверх картинки, заставляет его вспоминать только Бокуто. не говори мне что у тебя нет чувства юмора, акааши…. Они перебрасываются сообщениями в течение недели и продолжают делать это на следующей, а затем и неделей позже. Бокуто пишет ему первым почти всегда, и Кейджи очень надеется, что через сдержанные сообщения он действительно может почувствовать, как Кейджи рад продолжающейся вибрации своего телефона каждый раз, когда видит от Бокуто что-то новое. Не привыкший к такому частому общению, он прикладывает все усилия, чтобы поддерживать связь, он находит лишние пять минут перерыва на работе и в шумном транспорте, и напоминающие сов вещи мелькают в фотографиях и сообщениях, потому что Бокуто, как выяснилось, эти птицы нравились. Я люблю хорошие шутки, попрошу. но ты не ценишь старые-добрые каламбуры, это о чем-то мне говорит!!!! Кейджи замечает, как его настроение и состояние становится заметно лучше после дня, когда они с Бокуто начали общаться чаще. Глупые шутки и разговоры без конкретной темы не дают ему заскучать и отвлекают от тяжелых мыслей, когда рабочий стресс настигает его снова и снова, и он благодарен Бокуто, и он надеется только на то, что в его компании Бокуто чувствует себя так же. Это было бы наименьшей наградой для него. ты придешь сегодня да?? Да, я уже в пути. ｡ﾟ( ﾟ^∀ ^)ﾟ｡ Слабая улыбка появляется на лице Кейджи, когда он смотрит на сообщения, и его забавляет как текст на экране заставляет его почувствовать себя лучше. Выключая телефон, Кейджи устраивается в сидении поудобнее, пока автобус движется и качается по дороге к парку, в котором Бокуто собирается прогуляться со своей собакой. Приглашение было приятным, он мог бы сказать, что удивился, если бы они не выходили куда-то вместе довольно часто. Кейджи чувствует, как новая привычка больше находиться на улице хорошо влияет на его здоровье, и после последнего звонка мама тоже похвалила его за это так, словно он всё ещё маленький мальчик, которым он когда-то был. Помимо этого, он считает, что уже может назвать Бокуто своим очень близким другом. Приятели и знакомые, которые приходили в его жизнь, не задерживались надолго, а коллеги, как его мангака, с которым они иногда выпивают вместе после сдачи больших глав, при всём уважении к ним, имеют свою собственную жизнь, чтобы иметь достаточно времени и на него. С Бокуто же он чувствует себя так, будто у них есть всё время в мире. Они никуда не спешат и всегда находят, о чем поговорить, и он должен признать, собака Бокуто очень хорошая, когда он не сбивает его на пол. В его компании он уверен, что чувствует себя хорошо, и Кейджи хочет продолжать говорить с Бокуто о совиных каламбурах, которые преследуют его в интернете. Кейджи дергается, когда двери автобуса открываются рядом с ним, и он выбегает, когда понимает, что это его остановка. Он переводит дух, закидывает сумку на плечо и идёт навстречу Бокуто, выстраивая в голове план приятного вечера. Он за долгое время снова чувствует себя свежо после рабочего дня и теплый апрельский вечер вызывает у него желание дышать полной грудью. – Акааши, осторожно! – слыша в стороне свой голос, Кейджи чувствует толчок в бок и со вскриком падает на землю, когда шершавый язык на его лице снова приветствует его. – Тебе уже пора прекращать прыгать на меня, – собака очевидно игнорирует его слова даже когда Бокуто оказывается рядом, чтобы стянуть его с Кейджи, и спустя столько времени он чувствует себя увереннее в том, как правильно обращаться с этим буйным животным, поэтому он гладит его по голове и осторожно отодвигает в сторону, чтобы встать. – Ты ему просто ну очень сильно нравишься. Я могу начать завидовать, – Бокуто протягивает ему руку, чтобы помочь встать, и конечно он шутит, как этот комок шерсти может любить кого-то сильнее, чем Бокуто? – Ох, у тебя вся рубашка в песке, дай помогу. Кейджи оборачивается и осторожно поглядывает на то, как Бокуто отряхивает его одежду, терпеливо ожидая в тишине. – Ну вот, как новенькое, – он выглядит довольным своей работой и Кейджи не может не усмехнуться. – Что? – Иногда ты сам выглядишь как сова, которая вот вот распушит перья, – собака лает рядом, словно соглашаясь с ним, – видишь, он тоже так считает. – Вы предатели, вы уже сговариваетесь против меня! – В ответ Кейджи смеётся и гладит питомца по голове, после чего они двигаются вглубь парка. Бокуто перебрасывается с Кейджи теннисным мячиком, который принес для своей собаки, и вечно дразнится этим мячом как мальчишка, за что оказывается повален на траву его же питомцем, но он всегда выглядит так, будто проводит лучшее время в мире, имея под рукой только мяч, его собаку и человека, с которым он случайно пересекся в антикварном магазине. Бокуто поражает его своим умением находить что-то хорошее в мелочах, окружающих его, и он бы хотел научиться тому же. Кейджи наслаждается прогулкой, но он ловит себя на том, как в мыслях благодарит Бокуто за то, что возится с ним и зовет встретиться где-то снова и снова, поддерживая его, когда это нужно, и слушая, когда Кейджи необходимо просто пожаловаться. У Бокуто терпение святого, и Кейджи ни за что не хочет пренебрегать им. Но он понимает, что сам Бокуто почти всегда счастлив. Он ни на что не жалуется и выглядит так, будто не имеет проблем, и это вводит Кейджи в ступор, потому что он хочет надеяться, что Бокуто точно так же доверяет ему, чтобы рассказать, если что-то его волнует. – Я, кажется, никогда не спрашивал, но как давно Йоши у тебя? – Кейджи облокачивается спиной о дерево, пока питомец положил голову на колени Кейджи. Бокуто выглядит отстраненным какое-то время, но потом вздыхает и гладить Йоши по спине. – Ну, я когда-то даже не думал, что заведу собаку в принципе. Они классные, но у меня совершенно не было бы времени ухаживать за ним, так я считал, – он молчит, не поднимая глаза на Кейджи. – Но ты знаешь, как это бывает, думаешь ты об одном, а получается совершенно по-другому. Я когда-то играл в профессиональной волейбольной команде, а потом, бах, одно неудачное падение и всё, – Кейджи сначала даже не сразу осознаёт то, что ему только что сказал Бокуто. Он никогда не спрашивал его о работе и Бокуто тоже никогда не поднимал эту тему, и ему внезапно становится очень тяжело и тоскливо, потому что он понимает, что случается после таких «неудачных падений». – Мне очень жаль, – слова срываются у Кейджи с языка сами собой и этим он прерывает Бокуто, который к тому моменту уже поднял голову и смотрел на него, на лице у него была слабая улыбка. – Я уверен, что ты очень много работал ради этого. Бокуто пожимает плечами и ложится на траву рядом с Йоши, рядом с Кейджи. – Не переживай, что прошло, то прошло, я уже свыкся с этим, – он закрывает глаза на несколько секунд, а потом широко улыбается и прижимает к себе собаку, который не ожидал этого. – Я не мог свыкнуться с этим и осознать, что я больше не смогу играть, постоянно сидел дома и никуда не выходил. А потом сестры притащили мне его, бедолагу, совсем мелкого, и я подумал, что кто-то должен позаботиться о нем. А чтобы заботиться о нем, мне в первую очередь нужно было позаботиться о себе. Вот и всё. – Ты очень сильный человек, Бокуто, – он замолкает и яркие золотые глаза заглядывают прямо в душу Кейджи, словно замечая каждый его изъян. – Ты очень силен, потому что стал лучше и позаботился о себе несмотря на то, что случилось. Я горжусь знакомством с таким как ты. И когда Кейджи снова смотрит на него, улыбка на лице Бокуто самая нежная, которую он когда-либо видел. – Спасибо. Весь оставшийся вечер Кейджи думал о Бокуто. Он думает слишком много для своего же блага, но то, что произошло, просто выбило его из колеи. Он думал о том, доверяет ли ему Бокуто, но если он рассказал о таком, значит, Кейджи убеждает себя, он достоин того, чтобы ему доверяли. Он тоже хочет доверять Бокуто. – Мы об этом не говорили, но, – он сразу же привлекает внимание Бокуто, когда они направляются к выходу из парка, тот смотрит на него как всегда внимательно и ждет, пока Кейджи продолжит. Он глубоко вдыхает, хорошая ли это идея? – Я боюсь своего соулмейта. Бокуто смотрит на него очень растерянно и немного испуганно. – Он что, навредил тебе? Он бил тебя? Ты обращался в полицию? И такое внезапное предположение с его стороны, внезапно, заставляет Кейджи смеяться. Он прикрывает рот одной рукой и понимает, что ему нужно присесть, поэтому, всё так же продолжая смеяться, опускается к земле. – Нет-нет, прости, я не это имел в виду, – у него на лице всё ещё улыбка, но он смеётся нервно и не смотрит на Бокуто, когда он опускается к нему. – Наверное, это глупо, но на самом деле я боюсь найти его. – Почему? – искренний тон Бокуто немного успокаивает его. – Ты знаешь, родители всё время говорили мне, что в этом нет никакого смысла, но просто… Я не знаю, мне кажется я боюсь того, что будет после того, как я найду его. – Ну, я, конечно, не психолог, но если это беспокоит тебя, наверное, в этом всё-таки есть смысл, – Бокуто протягивает руку к рукам Кейджи и смотрит на него с вопросом, после чего он осторожно берет руку Бокуто в свою, чувствуя тепло даже через ткань перчаток. – Мы же все чего-то боимся, и тебе тоже позволено. Бокуто, как ему это свойственно, одаривает Акааши своей улыбкой. – Но… – начинает он и сразу же замолкает. Он набирается дыхания, быстро моргает и крепче сжимает чужие руки в его руках. Бокуто, конечно же, ждёт его. – Что, если я боюсь того, что я всё испорчу. Что в конце вся затея с соулмейтами не будет иметь смысла для нас двоих, понимаешь? И что всё закончится, – Кейджи не слышит ответа некоторое время, а когда поднимает голову, Бокуто смотрит в сторону и выглядит очень задумчивым. Кейджи чувствует, как стыд медленно подступает и лицо краснеет, поэтому он пытается одернуть руки и встать. – Прости, я что-то… – Но ты будешь счастлив? Кейджи удивленно смотрит на Бокуто, который не отпускает его руки. – Извини? – Ты будешь счастлив? – повторяет Бокуто ещё раз. – Но если это закончится провалом… – Это не важно, – он сжимает его ладони крепче. – Ты будешь счастлив, если вложишься в это? Ты будешь счастлив, пока это длится? Кейджи смотрит себе под ноги, пока ветер гоняет вокруг них вишневые лепестки, которые приклеиваются к его туфлям, и перебирает пальцами в возникшем молчании. Он боится, он действительно боится многих вещей и это влияет на его жизнь так сильно, и он устал от этого. Кейджи кивает и вырывает руки, чтобы спрятать лицо в руках. – Тогда это будет стоить того, чтобы попытаться. Он слышит, как Бокуто поднимается и поднимает голову вслед за ним. Золото в его глазах светлое, напоминающее закатное солнце, такое же теплое. Он улыбается Кейджи, как всегда, и помогает ему встать на ноги. – Когда я впервые вышел на прогулку вместе с ним, – Бокуто гладит по голове Йоши, который смотрит то на Кейджи, то на него, – я подумал, что никакие мои опасения не стоят того, чтобы не рисковать и продолжать ограждать себя от новых вещей. Но посмотри, теперь я учу детей играть в волейбол, и меня это вполне устраивает. Да, не каждый опыт будет хорошим, но я хочу, чтобы ты делал то, что делает тебя счастливым, и чтобы ты был счастлив до тех пор, пока можешь. Прикосновения Бокуто теплые, и Кейджи задумывается о том, что хочет быть счастлив. Они идут в тишине, где-то позади Кейджи слышит детский смех, когда задаёт Бокуто ещё один вопрос. – Хорошо, но почему ты так любишь носиться со мной? Бокуто расставляет руки в стороны, он тянется под солнечными лучами так, будто он родился под ними, светлый и теплый. А затем смотрит на Кейджи и подмигивает. – Мне нравится проводить с тобой время и я хочу ещё большего. Вот и весь секрет. Кейджи смотрит вслед Бокуто и чувствует, как у него снова краснеют щеки.

***

Неделю спустя звон телефона встречает его уже в воскресенье с утра, обычно слишком раннее утро для Бокуто. съездим на пляж?? Но Кейджи не может отказать. Давай. Бокуто, верный своим близким, берёт Йоши с собой. У Бокуто солнцезащитные очки и гавайская рубашка… Кейджи чувствует, что в начале мая ему нечего сказать в ответ на этот образ. – Акааши, тебе что, не нравится рубашка? – Акааши разворачивается и уходит к побережью, оставляя Бокуто позади. – Акааши! Я знаю, что у тебя хватает своих глупых футболок, не смотри на меня так! – он слышит, как Йоши лает вслед словам Бокуто и смеется в кулак. Бокуто догоняет его, его яркая одежда почти рябит у Кейджи в глазах. – Хорошо, ты не хочешь отвечать за своё ужасное, неподобающее чувство вкуса, – он закатывает глаза на этих словах, – тогда расскажи, как прошла неделя. – Хм, Миюки повысили, одного из её ассистентов уволили, ещё Удай снова говорил что-то о том, чтобы отпраздновать конец арки в манге со всей командой, – Бокуто пристально смотрит на него после этих слов. – Что такое? – Ты согласился? – Бокуто присаживается на один из камней на побережье и подзывает к себе Йоши. – Я не уверен, что мне стоит, не слишком ли это? Собираться такой толпой только ради этого, – Кейджи трет свои вески, когда замечает, что Бокуто открывает и закрывает рот так, будто повторяет за ним. – Я всё вижу, ты же в курсе, – Бокуто тяжело вздыхает и ложится спиной на камень, задирая голову к небу. – Что я тебе говорил о том, чтобы слушать своё сердце и всё такое? Это умно. И весело. Ты ведь хочешь пойти, правильно? Никто не запретит тебе, так что сделай это, и проведи хорошо вечер, Акааши. Кейджи смотрит на него с сомнением – это самая очевидная мысль, которую можно было бы сказать взрослому человеку. Но Бокуто ведь прав, он прав, и он знает это, и если он говорит это Кейджи вслух, значит Кейджи тоже нужно это услышать. – Хорошо, чего ты хочешь сейчас? – Кейджи смешно моргает ему в ответ. – Прошу прощения? – Хочешь пойти в кошачье кафе? Найти новый храм за городом? Сфотографировать чаек или пожать лапу каждой встречной собаке? А может зайти в море по колено? Давай, мне кажется, вода уже начинает согреваться, иди сюда, – и Бокуто в самом деле хватает Кейджи за рукав и тянет за собой. – Стой, стой! Я в неподходящей оде- Подожди! – Кейджи кричит ему в ответ и смеется, потому что Бокуто не даёт ему ни минуты покоя, и ему нравится не думать ни о чем больше, кроме шума разбивающихся о камни волн и громким смехом, что мог бы посоревноваться с радостным лаем, потому что он не думает о плохих днях и холодных вечерах и он улыбается в яркий солнечный день и ему хорошо. И теплое золото позволяет ему согреться. Обрызганный соленой морской водой, Кейджи падает на землю, согреваемый лучами солнца, и достет собачьи сладости для Йоши. – Хочешь, угощу тебя якитори. Бокуто смотрит на далекий горизонт, под лучами солнца он светится, как и всегда, и это приятно наблюдать за ним, будучи таким. Кейджи слышит, что это даже не вопрос. – Хочу. Я хочу. Глубоко в душе Кейджи знает, что хочет быть соулмейтом Бокуто.

***

Кейджи думал, что он ответственнее, чем это есть на самом деле, но когда он тяжело дыша просыпается с книгой на груди посреди рабочей недели, почти проспав свои будильники, жизнь доказывает ему обратное. У него глаза горят и он глубоко дышит и крепко и сжимает книгу в руке, потому что после сна он помнит больше, чем помнил обычно, его кожа горит и он помнит золотые глаза, такие яркие и теплые, и близкие и знакомые, которые он видит так часто лицом к лицу. Кейджи листает книжные страницы и думает и думает и его мысли забегают вперёд и он считает, что когда-то давно он так же читал письма оставленные его соулмейтом и кончики его пальцев будто блестят золотом, тёплым как солнечный свет. Он хочет сорваться с места, но он не знает, куда бежать, и он проклинает человеческое мироустройство и то, что он не может пропустить работу, чтобы сделать что-то важное, то, чего он хочет прямо сейчас. Но когда Кейджи вскакивает с кровати, он понимает, что вообще-то может. Он может, он громко смеётся самому себе. Он был ответственным всю свою жизнь, он не пропустил ни одного рабочего дня, он позволяет себе побыть глупым мальчишкой один раз в своей жизни. – Удай-сан, я поработаю сегодня удаленно! – Кейджи полон эмоций, он звонит первому человеку, о котором мог подумать в такой момент, пока одевается и наспех берет свои вещи. – Акааши? Всё хорошо? – из динамика громко шуршит бумага и что-то падает, но он закрывает на это глаза. – Хотя, нет, знаешь, ты заслужил, лучше отдохни! Я всем передам!” – Спасибо, Удай-сан! – Кейджи почти кричит, когда крепче сжимает телефон и выбегает из квартиры. Он знает, что делает, он знает, чего хочет впервые за долгое время, и его ноги несут его к антикварной лавке, в которой он когда-то встретил Бокуто. Он не знает, что будет делать, если Бокуто не будет в магазине или окрестностях, будет ли он ждать его (он ждал бы) или просто уверен в том, что Бокуто действительно там, ждёт его, как и ждал всегда. Он знает, что он смешон. Сорваться с места, чтобы проверить свою судьбу, чтобы рискнуть и сделать что-то, чего он действительно хочет всей душой, чего Кейджи несколько месяцев назад ожидал бы от него в последнюю очередь. Кейджи столько раз сдерживал себя ради того, чтобы сберечь себя и других, что теперь, когда он почти спотыкается о собственные ноги, его разум пуст, он слышит слова Бокуто и позволяет себе поставить себя на первое место хотя бы раз. Звон колокольчиков будто приветствует его, с витрины уже пропали старые статуэтки, но кто-то выставил там цветы и сервиз, и что-то в мире меняется, медленно и по частям, и Кейджи знает, что он тоже. И когда на пороге он видит знакомого человека, который улыбается так, будто одно только его появление зависит от этого, он не боится. – Мне кажется, ты мой соулмейт, – Кейджи произносит эти слова уверенно, он верит в то, что говорит, и верит словам Бокуто, а этого уже достаточно, чтобы попробовать сделать шаг вперед самостоятельно. – И даже если это не так, я хочу вложиться, я знаю, что хочу быть счастлив. С тобой. Поэтому мне не страшно. Кейджи не берет с собой перчатки, он даже не против закатать рукава своей рубашки, если это значит, что он увидит на своей коже приятный солнечный свет. И когда Бокуто, стоящий с открытым ртом, наконец, двигается, он в первую очередь протягивает Кейджи руку, давая возможность принять решение самостоятельно. Кейджи не ждёт ни секунды, он хватается за руку Бокуто и чувствует, как почти задыхается, когда у них под кончиками пальцев, словно краска, растекаются пятна. Он чувствует, будто сейчас заплачет, но Бокуто не даёт ему это сделать и обнимает его, так крепко, будто не хочет отпускать. – Я горжусь тобой, – Бокуто шепчет ему в ухо. Нет, Кейджи точно заплачет, поэтому обнимает Бокуто в ответ. – И даже если ничего не получится, я хочу сделать тебя счастливым. У Бокуто руки тёплые, его кожу заливают пятна темно-зеленого цвета, и переплетая пальцы и прикасаясь к его костяшкам, Кейджи чувствует, как согреваются его ладони, как блестит золото под пальцами Бокуто, такими большими, но нежными и аккуратными к вечно холодным рукам Кейджи. И даже если что-то пойдёт не так, если всё закончится провалом, как об этом всегда переживал Кейджи, и даже если случится конец света, ему всегда будет к кому вернуться домой. – Я хочу, чтобы мы оба были счастливыми.