Правила

      Каждый человек в преступном мире следует его правилам, иначе будет убит своими же, чтобы не поднимать шуму. Это гарантирует покой, подобие честности и скрытность от глаз полиции. Правила ни на чем не написаны, но передаются из уст в уста и бережно хранятся.       Но иногда, в самые трудные и тяжёлые времена для мира подполья, эти правила меняются и оказываются записаны на чужой коже.

***

      Дима просыпается с дикой слабостью на какой-то койке в непонятном помещении. Вокруг царит полумрак и находятся ещё четверо людей, которые постепенно приходят в себя. Приходится собрать всю волю в кулак, чтобы подняться на дрожащих руках и нормально оглядеться. Комната крохотная, кровати стоят едва ли не вплотную друг к другу, а на стене брызги старой засохшей крови бурыми пятнами, два окна с решётками и еще две металлические двери, назначение которых пока неясно.       Постепенно возвращаются воспоминания. Дело, которое он расследует с Игорем, связано с пропажей людей на вокзалах. Запутанная сеть информаторов позволила узнать, что тех потом передают в так называемые рабочие дома. Бесплатная рабочая сила, которую удерживают под страхом смерти, лишением личных вещей и документов. Безымянные беглецы не могут связаться ни с кем из родственников или заявить в полицию, а на долгие километры вокруг никого из людей нет для помощи. Значит, те в курсе, что под них копают, и решили зарубить проблему на корню. Но не учли того, что Игорь за него поставит все подполье на уши своими связями, а Август... Хольт это Хольт - мультимиллионер со связями по всему миру. Если за ним еще никто не пришел, то это значит, что либо Гром удерживает Августа от убийства, либо Хольт удерживает Игоря от убийства, либо те вдвоём уничтожают всю сеть по торговле людьми. И почему-то есть уверенность, что третий вариант наиболее подходящий. У него навыков по тому как выбираться из неприятностей выше крыши, чужими стараниями, поэтому в случае чего сможет за себя постоять. Да и в очках вживлен маячок отслеживающий его местоположение, с подобием тревожной кнопки. Поэтому можно спокойно дождаться приезда этих двоих и спокойно спасти всех людей.       Неожиданно открывается левая дверь. Появляются три мужчины: – Здравствуйте, дорогие друзья! – от наигранного дружелюбия тошнит. – Одна пташка напела мне, что вы приехали в наш чудесный город в поисках заработка. И вам крупно повезло! Я могу предоставить Вам заработок и место проживания с пропитанием. Ну чудо же! – тот заливается соловьем, но двое бугаев позади с ладонью на кобуре пистолета доверия не вызывают. – И возможности отказаться у нас, конечно же, нет? – фыркает кто-то справа. На вид мужчина лет сорока. – Вы же не будете упускать такую возможность! – неизвестный лишь усмехается на такой ответ. – Ну что же вы так? Всё самое лучшее для наших работников! – У меня дочь приемная дома осталась и жена больная, работать не может. А вы мне что-то про лучшие условия затираете? – тот звучит крайне устало и со сдерживаемой яростью. – Меня уже из такой херни раз вытащили, второй думал не куплюсь. Но вы оказались хитрее - просто в привокзальную еду сыпали свою заразу. Смотрю что-то не так у вас идет, раз вы наемников привлекли, – вот как. То есть это не из-за расследования его забрали, а случайно прихватили. Интересно. Что-то происходит в подполье. Но что? – К сожалению для вас, мой дорогой друг, у нас отлично всё проходит. Даже удалось устроить на работу полицейского, – тот разводит руки, а после указывает на него. Это было ожидаемо. – Представься. – Дима Дубин, – эти запугивания его совершенно не пугают, не после всех приключений за этот год работы с Игорем. Да и близкое знакомство со вспышками злости Августа тоже спокойствию пару баллов накидывают. – Тот самый помощник Грома что ли? – спрашивает уже кто-то другой, более молодой. – Ну да. Приятно познакомиться, – не стоит лишний раз нервировать гражданских и главаря. После общения с Августом есть полное понимание того, как это делать. – И его ненаглядный Игорь даже не ищет своего друга, – внутри разгорается желание выбить эти идеальные белые зубы за такую явную ложь. Все преступники знали, что они с Громом готовы голыми руками кого угодно разорвать ради друг друга. И, видать, те не в курсе с кем он встречается, раз не упомянули Хольта. Большая ошибка. – Извините, а как к вам обращаться? – нужно же знать, чьи инициалы потом искать по моргам, если эти двое все же нарушат обещание не убивать. – Можешь звать меня просто Марк, – ласковая интонация вызывает тошноту. Какой дешёвый театр одного актера. – Хорошо. Я просто хотел предупредить заранее, что недавно пережил операцию по извлечению пули из легкого, поэтому мне нельзя заниматься физической активностью, – на самом деле пуля застряла в плоти, но была в опасной близости к легкому. Ему нужно лишь оттянуть немного времени до прибытия Августа с Громом, усыпить чужую бдительность и выведать немного информации. – Я не думаю, что вам нужно, чтобы швы открылись. – Какая предусмотрительность! Есть ли у кого-то еще для меня информация такого рода? – остальные отрицательно кивают. – Что ж. Тогда расскажу немного о правилах поведения на рабочем месте! Вам трижды в день будет выдаваться еда: семь часов утра, час дня и шесть вечера. После завершения смены у вас будет в доступе душ, но не более пятнадцати минут, и следом отбой. В случае нарушения расписания последует наказание, три наказания приводят к ухудшению условий жизни и труда, пять - самая грязная работа, семь - смерть. Но надеюсь, что нам не придётся прибегать к этому. Телефон, документы и личные вещи вам не вернут ни при каких обстоятельствах, а в случае побега вокруг в радиусе сотен километров нет жилых домов, лишь поля, поэтому найдут вас быстро. Коллектив у нас дружный, хоть и не большой, всему обучат и помогут. Завтра подъем в шесть тридцать и первый рабочий день, удачи! – дверь громко хлопает, а после трижды проворачивается замок. – Извините, не знаю вашего имени, – он поворачивается к мужчине, что говорил о спасении из того же места. – А можете поподробнее рассказать о своем вызволении? Мы с напарником расследуем это дело. – Так как вы расследуете, если попались? – горько усмехается тот. – Я на заработки сюда приехал из деревни в очередной раз два месяца назад. На вокзале случайно столкнулся с мужчиной, слово за слово разговорились, и тот предложил выпить за знакомство. Я по дурости и согласился. Проснулся через сутки в похожем месте. Две недели пахал как проклятый, а после меня народные дружинники вытащили, – Дима припоминает этот отчет. Точно - Тимофей Смольников, вот кто это. Они пытались связаться с ним, но никто не брал телефон, а при звонке членам семьи лишь гудки были, поэтому пришлось сосредоточиться на тех, кто был поблизости и на поиске взаимосвязей. Кто-то очень крупный и влиятельный покрывал эту сеть, поэтому долгое время не удалось вообще узнать про такие вещи, как эти рабские дома. – Полтора месяца пытался искать работу в деревне, но по нулям. Решил вернуться обратно в Питер, а около вокзала еды купил. Потом сонливость накрыла и слабость, и я отрубился. – Остальные? – еще двое лет двадцати тоже приехали на заработки, а восемнадцатилетний парень приехал поступать в университет. Тоже купили еды у вокзала. Если ему не изменяет память, то этим районом заведует Федорчук. Теперь понятно кому задавать потом вопросы. – Как мы думали... Выбирают приезжих, у которых нет родных и связей в Петербурге. – А т-ты чего такой спокойный? Тебя похитили и заперли непонятно где, а ты дальше расследование ведешь?! – парень на грани истерики. – Я боролся с Чумным Доктором, принимал участие в массовых драках на Думской и не только, остановил вдвоём с Игорем бунт в тюрьме. Я долгое время спал в бронежилете, чтобы сорваться на помощь Грому. И ты думаешь, что меня напугает какое-то похищение? Хотя это что-то новенькое, меня еще не похищали, – многие преступники предпочитали сдаваться или бежать когда видели его или Игоря, взятие в заложники щекотало нервишки лишь первые пару раз и все. Здесь из опасных лишь наемники, но стоит прижать главаря, как вся эта система распадётся. – Да и мой партнер уже наверняка поднял все подполье ради моего нахождения, как и Игорь. – Подожди. То есть ты реально тот самый Дубин Дмитрий? – спрашивает один из неизвестных. – Да. Показал бы удостоверение, да вот только забрали его, – а пока есть время связаться с Августом. Ломать очки не хочется, но иначе подать сигнал, что он в безопасности не получится. Левая дужка громко хрустит под пальцами: "я в безопасности". Правая дужка остаётся на критический случай. – А зачем?.. – Это сигнал, что я в безопасности. – Но ты буквально заперт здесь. – Но я жив, и не умру в любую минуту. А заставлять Августа нервничать не лучшая идея, – тому потом снятся кошмары, что в купе с электрическим позвоночником не очень приятно. – И Игоря тоже, а то наворотят дел, потом мне с Юлей еще разбирайся, – у Хольта первоклассные юристы, но нервы это все равно каждый раз треплет будь здоров. Снаружи раздаётся гудение лопастей вертолёта. – А вот и они. Скоро всё закончится, не волнуйтесь. – Ты был так уверен в этом. Кто же этот твой загадочный партнёр? – Смольников впервые выглядит заинтересованным, а не усталым с начала разговора. – Увидите, – Дима отвечает с гордостью. Отхватить себе такого особенного человека как Август ван дер Хольт действительно ценно. А следом металлическая дверь с грохотом отлетает. В комнату заходит Игорь и Отто с пистолетами на изготовку. – Вот умеешь же ты приключения находить на свою светлую голову, Дим, – тот расслабленно выдыхает. – Иди успокой своего бешеного, а мы с Отто пока вытащим людей, – следом тот высовывается в коридор, чтобы позвать кого-нибудь. – Эй, Степанчук, проводи его. – Пойдем, – кивает коллега, а после помогает встать на ноги - слабость ещё присутствует. – Наши побоялись лезть к этой шаровой молнии на ножках, его люди тоже, – идти недалеко, длинный коридор в конце расходится на три двери, где лишь одна закрыта, а из щелей сверкает голубой и слышатся глухие стоны. – Спасибо. Останься здесь лучше, – касаться ручки едва ли не больно от температуры металла, но Дима все же входит. – Август? – тот склонился над главарём спиной к нему, у которого почему-то задрана одежда, молнии сверкают по всему помещению, плавя и поджигая пластик с металлом. – Duur? – нидерландский всегда позволял достучаться до чужого сознания. И сейчас Хольт медленно разворачивается с кровавым ножом в руке. – Он жив? – Конечно, mijn schat. Просто я оставил ему небольшое напоминание об этом инциденте, а другим предупреждение, – стоит подойти ближе как можно прочесть вырезанные на коже слова: "Ни при каких обстоятельствах не трогайте Дмитрия Дубина". – Это слишком, и ты не одобришь мой поступок, но я лишь хочу обезопасить тебя. А такие люди понимают лишь язык насилия и боли. – Ты прав, не одобрю. Скольким ты еще вырезал такое послание? – Август привык действовать жестко, излишне жестко, что Дубину сильно не нравилось. – Ещё двоим. Это все главари этой сети по торговле людьми, – тому хотя бы хватает мозгов прикинуться виноватым. – Остальные причастные? – Живы, но сильно побиты, – ожидаемо. Хотя бы живы. – Хорошо. А сейчас помоги мне дойти до вертолета, – тело уже трясется от слабости. – Этот наркотик ещё действует. И нож забери. – Wat je ook zegt, mijn liefste, – и вновь нидерландский. Когда Август испытывает сильные эмоции, то переходит на свой родной язык. – Что-то еще? – Да. Сможешь найти работу троим разнорабочим? – родные руки подхватывают как невесту. – Dein Wort ist mein Gesetz, mein Schatz, – теплый поцелуй проходится в лоб и макушку. – Und seit wann bin ich eine Braut, Liebe? – в эту игру с языками могут играть они оба, хоть у него в запасе только немецкий и английский. – Anders werde ich Sie nicht erreichen können, – жар комнаты сменяется осенней прохладой улицы. Глаза слепит от огней множества мигалок машин скорой помощи и полиции. – Ich bat um Hilfe, um dorthin zu gelangen, nicht darum, mich zu tragen, – Август сажает Диму в салон вертолета со всей осторожностью и мягкостью. – Egal. Игорь разберётся с остальным, а сейчас в больницу, – авиационные гарнитуры передают напряжение чужого голоса. – Посмотри на меня, Август, – карие глаза выглядят как никогда сосредоточенно, но в самой глубине прячется страх. – Со мной все хорошо. Я жив. Ты спас меня, – тот лишь горько усмехается. – А в прошлый раз эти слова говорил тебе я, – та ситуация с застреленным наёмником потрепала им нервы и оставила следы. – Но я рад, что произносишь их ты, mein Schatz. – А я вот не очень рад видеть тебя в таком состоянии. На время моего восстановления у тебя отпуск. Иначе опять зароешься с головой в работу, а это плохо сказывается на твоем здоровье и позвоночнике, – ладонь в руке почти горячая и сжимает крепко. Они сидят совсем рядом, поэтому Дима укладывается на Хольта с максимально возможным удобством с учётом гарнитуры. – Возражения не принимаются. А я пока прилягу ненадолго, – глаза просто слипаются от сонливости. Август рядом, он в безопасности, все проблемы уже позади. Можно расслабиться.