Эффект главной героини

Она не знала, что именно нужно проклинать - то ли имя своё из сказок Льюиса Кэрролла, то ли неудачливость врождённую, то ли собственные кривые предпочтения. Алисе стоило бы читать перед смертью классику, гранатовый браслет какой-нибудь, маленького принца. Вкус к литературе заиметь приятнее и здоровее, да хоть бы над пропастью во ржи перечитала. Но нет, Алиса - девушка двадцати трёх лет от роду, а теперь вновь вернувшаяся в 16 - перед смертью, черт возьми, читала отоме игру. Читала, потому что от игры там было лишь клацанье мышкой на варианты ответов. Да ладно бы она была простой, эта отоме - вроде школьного романса например или хахаечки про волшебство, но она, со всей больной заинтересованностью, погрузилась в магический мир яндере-гаремника. Да, там ещё и обучение до начала прокачки отношений с героями было, так что девушка совместила, получается. Переборщила, как со всем в своей жизни. - Затруднения, хаери? Помочь с переводом сложных слов? - наблюдатель дружелюбно улыбнулся. Хаери - это что-то вроде наложницы, только ещё никуда не определённой. Она сейчас проходит отбор, чтобы получить это самое определение. Как и остальные девушки - мир магический, потому и не слышит, как другие с наблюдателями переговариваются. Магический, да неплохой: сидела каждая девушка напротив наблюдателя за прямоугольным столом, на мягком стуле. Они писали ручками по белой бумаге. Задачей наблюдателя, собственно, была помощь в переводе и исключение списываний, так что... Алиса улыбнулась пареньку, тот очаровательно покраснел - словно пудрой розовой щёки присыпало. Молодой, сероглазый, худой, но в глазах острота ума и внимание к мелочам. - Нет, я просто задумалась. И всё понимаю, - она чуть склонила голову, вернулась к листкам. Продолжила заполнять поля. Пять мужских интересов, разных видов -дере, извращённых под ян-. "Микаэль," - она закусила губу - "Славьтесь гайды и то, что прошла я тебя последним. Никаких шансов просрать... По крайней мере, сейчас." Микаэль Редуан - самый из всех умный, типичный серый кардинал. Двое бьются насмерть потому, что выгодно третьему - это вот про него. Он по сюжету был осведомлён во многих областях, плёл интриги, шпионская сеть по стране; редкий талант к ментальной магии сделал из него образцового злодея... Если бы в этой игре мужчины были злодеями, конечно. Все злодеи - женщины, и его рут был наименее проблемным. Вхождение в него на комфортных условиях стало бы невозможным, если бы Алиса не запомнила гайд. К слову, у пяти мужских интересов разные "испытания" и Микаэль откровенно издевался, требуя осведомлённости во всех точных, гуманитарных науках на профессорском уровне. Ему не были важны магические таланты - откровенно говоря, слава богу - но он хотел видеть рядом умную женщину. Это сложнее, чем требования его братьев - особенно Тевеза, ему просто хотелось красивую - но в то же время... Каждая, что здесь сидела, выбрала Микаэля сама. Их было восемь, этих незнакомок, а гарантированное место для хаери лишь одно. Девушек, выбравших не Микаэля развели по другим помещениям и общая толпа, на непрофессиональный взгляд, была впечатляющий. Разберут всё равно если не всех, то половину: игра предполагала... что-то вроде смотрин. Их будет около шестнадцати, со второго месяца начнутся: девушек в количестве десятка запустят в комнаты, в определённое время и час. Там они будут делать то, что хотят: одни играть на музыкальных инструментах, вторые танцевать, третьи читать. Может, кто сымитирует разговор, но самых понравившихся заберет на ночь кто-то из пятёрки. Алисе не нравился этот вариант потому, что она не знала, кто конкретно может её забрать. Алиса попала прямиком в главную героиню и... И вообще, после этой ночи девушки если не нравились, то их в публичные дома отдавали. Вдруг что в разрезе с игрой пойдёт? Так что нет, спасибо. Ей нужно гарантированное место рядом с Микаэлем, которое предполагает не одну, а три ночи и отсутствие смотрин. Вместо них будут дополнительные уроки помимо обязаловки, которую выставляет каждый из пятёрки сам. Каким-то образом доп.уроки в игре гарантировали, что никаких ей публичных домов, так что. Вообще, вся муть с обучением затянется на полугодие, если ей удастся забить себе местечко. "Конечно мне удастся. Ещё бы не удалось." Лишь одна точно-наложница для каждого из братьев, и они будут жить в отдельном крыле - совершенно не заинтересованные во вражде друг с другом по всем канонам "Великолепного века". Отдельное крыло, личная спальня, недопуск посторонних из-за охраны големов. Девушка всё равно пересечётся с соперницами на уроках и во время еды, но будет иметь безопасное место для сна хотя бы. Не париться за стекло в простыни. ...Алиса заполняла ровные столбцы не менее ровным почерком. Паренёк поглядывал на неё чаще, чем стоило, но она понимала вполне - внешность главной героини была канонично-ослепительной. Белые, локонами, волосы под каре; лазурь синих глаз за густотой ресниц таких же белых, миниатюрная стройность в комплекте - прямо ангел. Алиса бы сплюнула, да не может. Потому корябает правильные ответы. Она понимает только половину вопросов и дело не в языке, который девушке пришлось учить в ускоренном темпе, после осознания попадания и невозможности побега. - Хаери, воды? Вы три часа без отрыва трудитесь, промочите горло. - ласково посоветовал он. - Спасибо, - она взяла протянутую стеклянную бутылку. - Вы очень заботливы. Наблюдатель вновь покраснел. Он думал, наверно - Алиса кошмар какая умная, но законченный колледж помогал слабо, а перед тестом она научилась только языку. Всё, чем располагала девушка - старая-добрая программа современности да память о гайде. Этого было достаточно для получения билета в безопасные ночёвки, она полагала. И. оказалась. права.

***

- Выход воспрещён, хаери пятой ступени. - неестественно-ровным голосом огласил голем. - Назад. Он преградил Алисе путь. Она улыбнулась, подняла вверх руки и покосилась за его спину - дверь чернела недоступным провалом. - Назад. - он повторил. - Хорошо, хорошо. - она всё-таки отошла. - Значит, я правильно место нашла. Скажи, я могу здесь просто посидеть? Он моргнул, но не ответил. Все големы выглядели одинаково: высокий рост, широта плеч, коричневая солдатская форма с берцами. Коротко стриженные каштановые волосы. Никакой, конечно, щетины; от людей их отличали лишь церковные кресты вместо зрачков. Смотрелось жутко даже на мирной синеве радужки. Религия одобрила подобие жизни под странным соусом, но не Алисе судить, потому что получить гарантированное место рядом с Микаэлем - одно, а дожить до него, не свихнувшись - совсем другое. - Значит, могу. Прекрасно. Мне нужно тихое место... самое тихое место под самой надёжной охраной. И пусть ты охраняешь дверь, но ведь и меня защитишь в случае опасности. Это у вас на подкорке написано, - она говорила, снимая с плеча сумку. - Сбегать не стану, но позубрить надо. Эта тупая игра почему... вообще... на уровне с моей современностью по точным наукам? Я понимаю, конечно, что для заклинаний - формулы, для артефактов - расчеты, но ведь совсем ни в какие рамки. Как, интересно, настоящая героиня бы со всем справилась? Или у неё, типа, абсолютная память? Она пристроилась сбоку, села по-турецки. Каменный пол холодил, от окна света было достаточно для подготовки к завтрашнему дню. Впрочем, после шести включат магические светильники. И эта гармоничная лепнина на стенах заиграет красотой, конечно, но Алису уже от всего тошнит. Неделя прошла. У этого голема была задача - не выпускать, и едва девушка прекратила попытки выйти, он перестал обращать на неё внимание. Уставился перед собой, руки за спиной скрестил; выправился по-военному. Големы были довольно пугающими на современный взгляд: все виды магии, но неспособность на масштабные заклинания из-за малого ядра, в котором те и смешивались; идеальная память, исполнительность, сила, ловкость, живучесть. У них не было только... воли. Души по-церковному. Не сопереживали, не думали, не имели желаний. Они вроде большого программного кода, вершина магического искусства этого времени. Големов имели лишь представители высшей власти в собственности, да и то: страховкой от дурака в их головёшки вшита верность правящей пятёрке. Каждому из правящей пятёрки, что отрезало их использование в восстаниях и прочем подобном. Хаери пятой ступени - наложница Микаэля, пятого по власти. У него, вроде, големов был десяток и тем же количеством отличались остальные мужские интересы. Остальное - военная собственность страны, которую и использовали здесь, пока требовалось. Это всё ещё не описало тот факт, что Алиса могла говорить голему что угодно - да хоть о своём попадании - и он пропустит мимо ушей, потому что его задача - охранять дверь. Этот охраняет выход, другой ведёт политологию, третий арифметику(она выла, потому что это и алгебра, геометрия, тригонометрия да вдобавок физика), четвёртый следит за порядком в столовой, пятый проверяет еду на годность, шестой контролирует прачек, да ещё по единице на каждый коридор и выход. Мужчины/женщины за сорок на чёрной работе и големы в преподавании, охране; изредка учили люди, те же танцы например. Из ровесниц будущие наложницы да четвёрка везунчиков вроде неё, вот и всё окружение. - Я-то думала, - опять начала она. - Что мы подружимся единым бабьим фронтом из пяти девах, что живут в безопасности одного крыла, но куда, блин, там? Я зубрю как ненормальная, Тамира зубрит и сочиняет особенно-благозвучные песни, Сабина познаёт прелести многообразия танцев, а от Крисси у меня башка болит. Потому что у Лавера встаёт на талантливых, и он восхитился Крисси. Она играет на скрипке почти до отбоя, блин! И это я про Миранду молчу, которая только и делает, что мажется всякими кремами. Никаких к ней претензий, но не слишком ли легко? Кшшшш-мар! Она потёрла глаза, стукнулась затылком о стену. Голем как пялился вперёд, так и пялится. Алисе вправду стало легче, причём - намного, так что за домашнее задание она села более благодушной.

***

Она хозяйственно притараканила подушку, потому что простывать не хотелось так же, как сидеть на холоде. Голем пялился вперёд, Алиса привычно отводила душу. - Ты представляешь, Цейн? Воздушная магичка попыталась вмешать мне какую-то дрянь в еду, ну прямо как в фанфиках по Гарри Поттеру левитировала пузырёчек... Я бы восхитилась, но какого фига она вообще к Микаэлю метит, раз такая тупая? Големы ведь в столовке, Цейн-ни, они как коршуны следят. Ты знаешь, кто такие коршуны? - Алиса покосилась на равнодушного слушателя. - Ну, наверно знаешь... В общем, перехватили эту дрянь на полпути, а потом девчонку из столовки выволокли и отправили... Алиса задумалась, перебирая конспекты. Душу отводить было привычно, нормального человеческого общения при её количестве тайн не получалось и как-то так вышло, что она прежде зубрёжки рассказывала десяточке свой день. - В местный карцер. Поспит в мягких стенах, и опять мне жизнь будет портить. Но вообще, - она куснула карандаш - Микаэль несколько озверел с требованием не прогуливать, особенно учитывая, что вся дикая восьмёрка потихоньку сдруживается против меня. А ведь будут танцы, десяточка. Ты знаешь? - чиркнула закорючку в уголке чистой тетради, и- - Пока не начнутся смотрины нас тут почти сотня. Микаэль не самый популярный, но я не к тому: типа... Сотня девушек в зале на учителя и одного голема. По игре меня там чуть не убьют. Так вот, Цейн, вопрос на миллион дукатов: проебать мне танцы или нет? Её маленькая победа - голем назвал порядковый номер, а она превратила его в имя. Цейн - десять на языке, не существовавшем в этом мире. Алиса погрязла в конспектах, которые разложила перед собой в контролируемом хаосе. Она подтащила к себе тетрадь, одолженную Мирандой - зря на неё злилась, пусть конспект девушки и был далёк от идеала... и вообще, поглядывая, Алиса осознала: там трети информации просто не было. Придётся искать библиотеку. Алиса была увлечена собственными переживаниями и нагрузкой, десяточка воспринимался привычной мебелью. Почти месяц она в пустоту высказывается, так что... Девушка никогда бы не подумала, что расслабится, но только это извиняло её полное невнимание. Алиса не заметила, что голем на неё смотрит. Не вперёд, как было привычно, а на макушку её белых волос. Цепляется за локоны прядей, проходится по кончику курносого носа; пальцы её на чужой тетради отмечает, съехавший ворот платья. Родинку на уязвимости левого запястья. - Конспект по гражданскому праву я уже успешно проебала, - выдыхает она, фыркает - И это кошмарная печаль. Не, я понимаю, конечно, что на меня все восемь Микаэлевских крыс сразу нацелилось, но зачем красть конспект? Отрава ещё ладно, я... О, может они рассчитывают, что я от переутомления подохну. Вполне реально, хах, у Миранды информации меньше, чем дают нам, Микаэлевским. Может, стоило выбрать Тевеза? Я бы ему понравилась, тоже только за красоту бы парилась сейчас... Она замолчала, начав переписывать имеющуюся информацию в чистую тетрадь. Цейн моргнул, переведя взгляд прямо, на пустоту коридора.

***

Дни должны были лететь, учитывая, как много зубрёжки на неё свалилось, но они ползли умирающим муравьём. Относительно языка отличалась пунктуация, относительно истории - вообще всё. Магическая теория, анатомия, биология - когда учителя поняли, на каком критично-низком уровне знания девушки, они пришли в ужас. Алиса не знала, конечно, но стала поводом для собрания тех немногих, кто из плоти и крови. Кто контролировал процесс: големам было плевать, они оценивали беспристрастно, но люди были в ужасе. По всеобщему мнению не существовало той интуиции, которая позволила бы девушке набрать 86 баллов из сотни в результате тестирования. Всеобщее мнение полагало, что резкое отупение свалят на блат и если не получится девчонку подтянуть, то уж лучше убить. Очаровательная хаери пятой ступени подтягивалась, но со скрипом. Она всё ещё волновала тех, кто способен умереть из-за недовольства Микаэля Редуана(а дураков не было - этот правящий дотянулся бы до каждого), но смертный приговор был всё же отложен в сторону. В то же время, сплотившихся против Алисы девушек никто не ограничивал даже ради приличия. Способная, но не до гениальности - может и вытянет программу, которую затребовал пятый по власти, но может и нет. Защищать её не станут.

***

Больше часа на тихую истерику в привычной позе и месте. Только десятый контролировал выход, за углом тоже ни голема, ни человека: почему-то никто не забредал в этот уголок. Алиса пользовалась уединением не первый раз, но впервые, чтобы прореветься. Её, вообще-то, не волновало ничего кроме самосожаления и тупого страха, нагнавшего едва не впервые после осознания собственной смерти и классического попадания в известный сюжет. То есть да, девушка психовала, скучала по близким и гаджетам, но в пелене занятости у неё не оставалось времени на самокопание глубже, чем поверхностное. Теперь, впрочем, времени тоже не было. Единственная рефлексия - монологи Цейну, который как та дверь - стала доступна только после того, как Алиса убедилась - теперь вернула власть над голосом. - Я-я уже говорила, почему именно Микаэль? - начала она - Он т-тут единственный, кто вообще постарается понравиться. Он будет спрашивать, и учитывать моё мнение. Никакого принуждения, ну... Сверх меры, мы ведь о янд-дере говорим. Микаэль захочет настоящей любви. А ещё... - она нервно рассмеялась. - Только его рут может закончиться с од-дним ребёнком. Остальные, даже подумать страшно - тот же Тевез на хорошей концовке нам четверых заделал, и это за т-три года. Три, десяточка, это ведь репродуктивное насилие. И ладно Тевез, но Карабиан, из-за которого Сабина познаёт искусство танцевальное, требовал минимум ш-шестерых. Шестеро... Она хныкнула, подтянула колени к груди. В груди как будто промёрзло, разбитая губа саднила и потому, что девушка продолжала её покусывать... И потому, что соль из-за слёз в ранку попала. Алиса устроила отвратительную истерику, но никто её не увидел и не укорил. Она училась, как ненормальная и упустила из виду, что теперь всё вокруг далеко не игра. Девушка успешно избежала подставы в астрономическом зале, вчера увернулась от холодной вспышки льда в спину. А сегодня схватила внесюжетное. - Я вообще рожать не хочу. - она продолжила, отвлекаясь. - Ни в прошлом не хотела, ни сейчас, уж тем более в условиях лайт-гарема. У Микаэля будет только одна помимо меня, и стерва из неё ещё та: учти, что пятому правящему нравятся умные, а эта тварь совместила ум, изворотливость и жестокость. В одном флаконе, - Алиса нервно улыбнулась. - Я вот теперь думаю, слушай, может стоило всё-таки шестерых родить? Восьмёрка Микаэлевских даже общим разумом тупее его наложницы, а я ведь их не смогла просчитать. Как я вообще так протупила, Цейн? Кто-то спёр мой конспект по гражданскому праву, помнишь? Понятия не имею, кто именно, но его подложили обратно, прямо ко мне на парту. И я взяла... Полчаса, в течение которых Алиса поняла, что её состояние - не следствие весёлых недосыпов и пропущенного завтрака. Её сердце билось рвано и так сильно, что в ушах отдавало; спина, затылок, лицо холодной испариной покрылось, девушку даже сидя зашатало. Она вцепилась пальцами в дерево парты, даже в таком состоянии ловила на себе внимание пресловутой восьмёрки. Подняла руку. - Я сказала ему, преподу-голему, что мне нужна помощь, а он обрисовал маршрут до медкабинета. Цейн... у меня точки перед глазами плясали, но он выделил мне девушку в сопровождение и продолжил занятие. - Алиса запустила пальцы в волосы. - Не важно, любая из этих восьми помогать мне бы не стала. Тереза не отличилась даже несмотря на имя. - она чуть съехала по стенке вправо. - Благо, каждый коридор под присмотром, но мы шли только, когда шла я. Если бы я забыла путь и заблудилась, то Тереза просто постояла бы рядом и вернулась, наверно, когда мне бы уже было не помочь; но пока меня мутило и бросало от стены к стене, пока я шла, она просто плелась рядом. Големы не давали ей свободы вредить, но если бы я не дошла, десяточка... Если бы я заблудилась, то просто умерла бы? На полу, в коридоре. Алиса не хотела проверять, вшито в голову големов руководство по уборке тел или нет. Она понятия не имела, сделает ли голем в коридоре хоть что-то, если девушка упадёт, а Тереза останется безучастной. Может быть, голем отволок бы её в лазарет, но может и нет. Алиса исходила из худшего, не зря ведь есть люди в пределах этого здания. Огромного, к слову, здания. Стена холодила, лепнина была неровной и доставляла дискомфорт. Алиса выдохнула, поймала себя на отчётливом облегчении - релаксация путём высказываний в пустоту вновь доказала действенность. Ей глаза пекло из-за недавней истерики, руки в царапинах тянуло. Девушка бездумно оперлась о ногу Цейна, как-то сразу и не осознав. Просто съехала дальше по стенке, уперлась головой. Моргнула - и зацепилась взглядом за кожу его берцев. Отстранённо отметила запах порошка и не увидела смысла поднимать взгляд потому что, очевидно, пока Алиса не пытается выйти, десяточка не реагирует. Только порошок и чуть пыли, может быть - никакой примеси другой. Каждый человек чем-то своим пахнет, но голем - нет. Неудивительно. - Я не хочу умирать, Цейн. - совершенно апатично выдыхает она. И, когда Алиса успокаивается окончательно, уходит к темноте своего крыла, десятый впервые покидает пост.

***

Она назвала его, переиначила порядковый номер в Имя, но Имени не было ни у кого из ему подобных. Всё началось тогда или раньше, после первого контакта глаз может быть, позже - когда девушка беззаботно оперлась на него. В процессе очередного пересказа её дня? Он осознал себя отдельным винтом, но не частью и знал, что с этим предстоит что-то сделать. Хаери не хотела умирать и Цейн не собирался это позволить - вот так просто - потому что позже или раньше, но она всему причина и вина. В его памяти была информация и знание, структуры заклинаний, проклятий и барьеров; он знал, с кого начался правящий людской род и кем продолжается, имел представление о границах Аманты как государства и столицы в частности. Численность армии в ресурсах людских и големах, превосходство и тактика боя с холодным, магическим и без оружия; планировка поместий правящей пятёрки и не только. Тактика допроса, захвата, гуманитарные и точные науки. Анатомия животных, людей, биология растений и млекопитающих. Он знал, но в его личном архиве полностью отсутствовало понимание, откуда в нём вообще эти мысли, зачем стремление действовать. Она умрёт не раньше, чем он разберётся. Цейн чеканил шаг. Люди копили знания, структурировали, записывали. Пусть у него нет сейчас доступа к сжатой, капсульной информации, но десятый имел в распоряжении книги. Целую библиотеку. Её смотритель глядел на него отражением. Пара хаери обращали внимание не больше, чем на мебель. - Займи пост возле западного выхода в сад, - он говорит. И голем кивает. Уходит на его предыдущее место, провожаемый безынтересным взглядом. Руководящий людской состав способен менять задачу големов. Любая хаери будет проигнорирована, но если преподаватель выдаст инструкцию и передаст её через другого, это будет исполнено. Ни один из ему подобных не обладал волей. Алхимики доказали невозможность иного как факт, артефакторы, церковники, теоретики в школах магии стихий: люди всесторонне изучили вопрос выхода из-под собственной власти и признали его невозможным. У големов не было души, маги далеко продвинулись в изучении не столь уж неизвестной субстанции: она рождается вместе с телом и умирает с ним же. Без души голем всё равно, что заводная игрушка: действует, если будет на то приказ. Цейн был невозможен по своей природе, но он был. Всё ещё не из плоти и крови, без уязвимости костей и мышц; он был, и его не волновал этот феномен так же, как власть над всеми ему подобными. Всё, что его интересовало: аспект, который толкает людей к действиям из-за других людей. Цейн покинул пост и переиначит частично своё нахождение в зависимости от её, хаери, расписания. Десятый не сделал бы этого, не обозначь она угрозу. Он станет её тенью, и в этом Цейн был уверен. Он всё ещё желает разобраться, что толкает людей на подобные действия, раз информации о големах подобного рода не существует в принципе. Без понимания не будет конечной цели: он охранял выход, чтобы никто не мог уйти. Зачем ему сохранность жизни хаери пятой ступени?

***

Они поглядывали наверх, но Алиса попросту забыла, что это означает. Очередной голем вёл занятие, девушка конспектировала, привычно игнорируя шорохи и окружение вокруг. Краем глаза всё же выцепила Терезу, кокетливо накручивающую локон рыжих волос на палец; она улыбалась почти нежно и Алиса искренне не понимала, как история о подавленном восстании могла вызвать подобные чувства. Хорошо, что колледж был не так давно - умри девушка лет в сорок, и сейчас бы рвала на себе волосы. Даже такая неочевидная вещь как способность быстро конспектировать была на вес золота. В её современности техника правит бал, там далеки от бумаг и ручек. Ей бы как минимум с моторикой пришлось материться, пусть у тела главной героини и не было особых с ней проблем. Привычка - сила страшная. Вот когда она структурировала конспект Миранды, состоящий из наскоро переписанной речи учителя, её самомнение почти достигло небес. Големы не имели проблем с запоминанием информации и не нуждались в литературе, попросту беря текст из памяти. Однако это всё ещё текст, написанный людьми; с водой и лишними уточнениями. Если на тесте будут даты и главные действующие лица, то зачем описание характеров и членов их семей? В общем, Алиса была занята. Привычно. Не обращала внимания на окружение, потому что класс всегда безопасен, если она не тупит с конспектом как в прошлый раз. Ей было шестнадцать, паре девушек - восемнадцать, остальные её ровесницы и чуть младше. Будь они... старше, сдержаннее и грамотнее, то не облажались бы, напомнив. - Ты ему не интересна, - поймала её на выходе одна из девушек. - Даже забавно; если и не сдохнешь, так всё равно вылетишь после третьей ночи. Или надеешься соблазнить своим задроством, м? Она пару раз моргнула. Девчонка удерживала её за предплечье, смотрела с насмешкой. Красивая, да только тут все красивыми были. На фоне главной героини - ничего особенного. Всё же, каштановые волосы лоснились здоровьем, водопадом обводили точёные плечи. Платье синее, такое же, как у каждой Микаэлевской, выгодно подчёркивало объёмную грудь и тонкость талии. Может чего Алиса не знала, но подобный бюст редко шёл в комплекте со стройностью. Однако они ведь в игре, так что... Отвлекшись на чисто женскую оценку соперницы, девушка не сразу сопоставила её слова с реальностью. - А ты делаешь ставку на свою грудь? - она улыбнулась - Потому что волосы гуще у Терезы, а глаза красивее у меня; изгиб шеи изящнее у Саманты, а Карина отличилась длиной ног. Ты можешь отрицать, конечно, но вы подчёркиваете что-то одно, надеясь попасть в предпочтение. Однако... Микаэль Редуан никогда не обратит внимание на часть. - Алиса сбросила её руку, чуть наклонилась. - Его интересует целое. Она забыла, что за неделю до занятия классическим танцем, пятёрке правящих дали возможность... Посмотреть. На время их учёбы, еды; ничего больше. Потому что это игра-гаремник, и цель содержания сотни девушек - чтобы каждый из правящей пятёрки заинтересовался хотя бы десятком. - Ты не можешь этого знать, - улыбнулась надменно девушка. - Конечно, - покивала Алиса. Она вышла из класса, судорожно осознавая - подзабытые танцы и не думали перестать приближаться. Осознавая - Микаэль действительно отметил героиню именно усердием в учёбе, но его привлекла ещё и её улыбка. Не удивительно, учитывая фактически ангельскую внешность Алисы; улыбка, смущение, любая позитивная эмоция только подсвечивали итак яркий образ.

***

Алиса расчерчивала атлас с магическим строением тела: вот, ядро. Обвивает каналами сердце и циклится само в себе. Формируется ещё на стадии вынашивания, растёт до совершеннолетия. Едва ребёнку стукает год, возможно установить окрас магии. В этом мире вообще все были магами, рождение без дара - скорее исключение, один ребёнок на десять тысяч населения, и то не каждый год. Главная героиня, по вердикту проверяющего, была слабосилком-целителем. - Это секрет полишинеля, потому что сейчас про наблюдение пятёрки правящих знают все, но делают вид, что никто. - закатила она глаза. - Преподаватели-люди были в курсе, но они склонны иметь любимчиков, вот и запустили знание в массы. Препод рассказал одной, другая - подруге, третья - своей. В этом здании только и занимаются, что задротством да интригами, а на фоне приближающихся "смотрин" заинтересовать кого-нибудь заранее очень важно... Если, конечно, не получится убрать меня или другую из пятёрки до. По-настоящему сильных магичек среди девушек не было. Магический мир нуждался в талантах, глупо тратить перспективный кадр на роль любовницы. Вообще, все могут говорить что угодно, но этих хаери готовили именно как любовниц, возможно, одноразовых. Потом станут многоразовыми и общедоступными, если не понравятся. Все эти занятия лишь шанс разделить постель с одним, а не с несколькими сотнями. - В игре всегда именно мужской персонаж рассказывал о наблюдении. Забавно, но не удивился нашему незнанию только Микаэль; остальные полагали, что мы вели себя так намеренно. Вроде, способ выделиться на фоне тех, кто выделяется изо всех сил... Знаешь, героиня реально единственная, кто просто продолжал жить и учиться на протяжении всех моментов. - она зажмурилась, фыркнув. - Конечно, в игре не было возможности подружиться с кем-то из оставшейся четвёрки девушек, но я сейчас думаю: они, наверно, мне сказали бы, если бы я практически всё время с тобой не проводила. Миранда ведь конспект одолжила... Эх, десяточка. Наверно, мне стоит наладить с ними связи и реже приходить сюда, но я слишком привыкла болтать вот так. Алиса использовала десятого чтобы не сойти с ума - это навсегда первая и последняя причина. Девушке не помогла бы подруга, насколько бы быстро они не сошлись. Ей нужен Цейн, тишина коридора и солнечный свет из окна. - Вот завтра я либо прийду, либо нет. - штрихует аккуратно ядро - Обучение танцам начинается в два пополудни. Знаешь, это по сути бессмысленно, - фыркает, и - Просто на случай, если один из пятёрки захочет вывести нас в свет, да и то: чтобы учить меньше было. Хаери хоть пятой ступени, хоть нет, а требования низкие: красиво стой и двигайся, рот на замок, глаза в пол. По крайней мере на официальных мероприятиях, на которых и танцуют изредка классику. Одно занятие познакомит нас с основными фигурами, так задумывается, а уж отработаем мы их с партнёром, если понадобится. Алиса тогда, конечно, не поняла, но когда изучила язык, худо-бедно вспомнила: её проверяющий на окрас магии сказал что-то вроде "вау, да ты полное ничтожество". По игре так и было, но Алиса ведь главная героиня, ей буквально всё дано: внешность, голос, грация, мозги. Конечно, и с магией монета двусторонняя, только вот продемонстрировать она её не смогла. Если бы смогла, то уж конечно никакого гарема, но вот она здесь. В пелене занятости бессердечным задротством.

***

За некоторым исключением его местонахождение не изменилось. Он сделал внушение каждому голему: безопасность хаери пятой ступени в приоритете. Не случится безучастия, если девушка примет отраву или подвергнется физическому истязанию; в любом случае, выбиваться из привычной манеры поведения нельзя, уж сколь ему не хотелось контролировать всё лично. Помимо прочего Цейн нуждался во времени: несмотря на абсолютную память, ответы не находились. Людская психология называла его порыв гиперфиксацией, да только это означало действие в комплекте с чувством. Следствие эмоциональной травмы или долгой изоляции. Гиперфиксация способна пройти. Цейн остался со всем своим безучастием, с одной навязчивой идеей и отмёл все более-менее подходящие теории в сторону. Людская психика пластична, она сложна, многогранна, но десятый был иным и осознал, что подводить себя под чужие каноны не рационально. Неправильно. Он не найдёт ответ в книгах, писанных для людей и про людей; книг о големах не существовало всё ещё. Хаери будет жить так же, как все магички: три сотни лет минимум. Времени хватит с лихвой. Сотня девушек в четыре ряда, белая макушка в третьем слева. Они повторяют движение сначала на месте, а затем выстраиваются в полукруг. Цейн смотрит, и хаери сливаются в поток. Он отмечает: не зря волновалась, её макушка теряется в хаосе из платьев, волос, лиц и фигур. Музыка заполняет тишину залы, и хаери контролируемым потоком кружатся. Слишком много девушек, слишком пышные наряды, летящие; Цейн внимателен, но теряет светлую макушку ровно на три минуты. - Стоп. - он вмешивается, и музыка стихает. - Все назад. Цейн делает шаг, другой. Преподаватель на него хмурится, женские лица кривятся в непонимании и растерянности; некоторым всё равно. Он идёт, и хаери расступаются. Все, кроме отдельной группы. Десятый меняет направление почти сразу и после того, как им стало очевидно, пышные юбки открыли излом на полу. Светлая макушка в крови, изо рта течёт. Рука левая под неестественным углом, ткань платья на правом бедре насквозь красная. Шатенка прячет нож в складках юбки, рыжая - сбитые костяшки. Он смотрит на преподавателя: побледневшего, но не более. - Отнеси её в лазарет, - бурчит он. - Затем всех хаери Микаэля Редуана, без исключения, в карцер. Цейн кивает. Девушка на полу ещё в сознании, но слабеет и хрипит. Кровь на губах пузырится, он предполагает: проткнуто лёгкое, знает: транспортировка опасна, но не может вылечить всё, что возможно под взглядом преподавателя. Ему не был дан приказ. Впрочем, магия разума не проявляется цветом, звуком или температурой, она хлопает под его волей ослабевший разум: спи. Хаери покорно обмякает и не дёргается, когда он поднимает её на руки; устраивает голову на плече, торс должен быть выше. До него доносится "Алиса проклята? Или это благословение?", доносится "Ни одно проклятье на неё не легло, да о чём ты.", доносится "Зато физически она уязвима, ещё один шанс и-" Алиса. Её зовут Алиса. Имя, которым, он думал, обделена она сама. Едва закрываются двери, и под левой его рукой затягивается порез на правом бедре. Купорятся сосуды, главная артерия не задета, но слишком глубоко зашёл нож. Цейн идёт быстро, кровь пропитывает его форму, перестаёт следить на полу уже через семнадцать шагов, когда он поворачивает в сторону. Больничное крыло, госпиталь, мед.кабинет - так много синонимов из уст девушки, которая говорила: меня почти убьют. Её действительно почти убили. Когда он входит в лазарет и встречает голема, кивает коротко: "помогай" и в четыре руки её спасают. Слом трёх рёбер за три минуты, глубокое ножевое в бедро, перелом руки, обширные гематомы по телу и беспокоящая рядом с виском. Когда Цейн отступает, то меняет одежду - свою, на другого, потому что она в крови достаточно, в отличие от лазаретского - и отправляет себе подобного обратно в залу, чтобы сопроводил восьмерых хаери... Он ощутимо выдыхает. Действительно, чуть не умерла. Перелом её руки несложен, но так же не долечен, как и рёберный, как и травма проколотого лёгкого. Големы совершенны, но недостаточно могущественны: на устранение серьёзных последствий используются заклинания третьей ступени и выше. Все они оперируют второй. Цейн накладывает шину на её руку, избавляет от платья, следов крови; перетягивает грудь фиксирующими бинтами. Он смотрит на её бледность, на бессознательность и беспомощность. Голем приносит ещё одну девушку, откровенно не замеченную ни Цейном, ни преподавателем тогда. Она болезненно стонет, сгружаемая на соседнюю кровать. Голем уходит выполнять приказ, может, следить за дисциплиной далее, Цейна не волнует. Он коротко окинул её взглядом: сбитые в комок волосы мшистого оттенка, болезненная гримаса на лице, слёзы. Ни одной физической травмы, значит - проклятье, значит - подождёт, пусть и хаери второй ступени. Девушка, сама не зная, принесла ему часть ответа: жизнь Алисы важна не из-за статуса. Алиса. На букву длиннее, чем его. Алиса, подумать только: она так многое ему рассказала про мир свой и будущую судьбу, про причины выборов тех или иных, но ни разу не назвала себя саму, притом его выделяла. Десятый, десяточка, Цейн, Цейн-ни. Гематомы под его ладонью обесцвечиваются, рассасываются. Алиса бледная и слаба, но никаких угроз: когда он уступит место лекаря, девчонку напоят всеми причитающимися лекарствами; исцеление за три дня при посильной помощи заклинаний. Впрочем, Цейн мажет палец в её крови на форме, тянет в рот: недостаток железа и красных кровяных телец. Девушка на соседней койке шумно дышит и он гвоздит её взглядом, ментально пришибает так же, как Алису ранее. Проклятие, заставляющее разум думать, что тело режут: старая школа, пара минут на решение проблемы. Хаери второй ступени обмякает окончательно. Цейн чистит форму заклинанием и отправляется к привычному посту. Големы едины в наборе знаний, те, кто в здании. Не было сложно отправить себе подобного обратно, в лазарет.

***

Перед смертью Алиса играла в игру, сеттинг которой достаточно запутанный, но рейтинг для искушённого сознания - самое оно. Она сидела на привычном месте после лазаретного приключения, буравила взглядом потолок. Высокий рейтинг игры был из-за постельных и жестоких сцен, смертей; в жизни этот рейтинг взлетел бы до уровня "порнуха с особым извращеним". Девушка всё никак не могла осознать. Она не хотела говорить, видит бог - даже десяточка бесполезной мебелью не поможет, но её рот открылся сам по себе. Она не могла молчать, потому выдавила: - Деф-д-д-деф... - сглотнула, - Дефлорация. Там смотрины пошли, а значит и дополнительные занятия скоро, про которые только мельком упоминалось в игре. Ты знаешь о чём умолчали разработчики, Цейн-ни? Почему никакой публичный дом мне не светит? Голем не ответил, как и всегда. Не пошевелился, когда она оперлась спиной о его ногу: всё приятнее, чем неровность лепнины на стене. Алиса смотрела в пустоту долгие минуты прежде, чем заговорила вновь. - Ментальная магия позволяет взять слепок сознания, на основе которого моделируются сексуальные предпочтения и ожидания. Круто я завернула? - она нервно хмыкнула. - Это дословная цитата твоего собрата по големству, десяточка; конечно, какой же нафиг публичный дом, если пятёрку девушек научат безукоризненно воплощать желания правящих? Мм? Ммммм? Алиса запрокинула голову, очертила взглядом безразличие его лица. Он так же смотрел прямо, руки за спиной крестил. Оплот стабильности в безумии окружающего мира. - Ты, наверное, не понял, но фактически какого-то твоего собрата используют, чтобы научить меня трахаться, - она скривилась, - с Микаэлем правильно. Слепок сознания как раз для этого: голем будет вести себя, как вёл бы он, двигаться, как двигался бы он. Говорить то, что говорил бы он, а в конце оценивать: прошла или нет ускоренный эскортский курс. Цейн-ни, это пиздец, это вообще нахрена големам: иметь члены? Вы не размножаетесь ведь, и никаких инстинктов, что за блядский мир меня окружает? Вас как в Детроите используют что ли, ещё и в сексуальном плане? Вы ведь друг другу идентичны, это что за мер- Она закашлялась, и голову повело как-то странно. Алиса схватилась руками за виски, перед глазами всё недавнее пролетело: и равнодушие голема, и клятая дефлорация, даже разговор на больничной койке с Сабиной. Девушка стукнулась затылком о ногу Цейна, и голову вести перестало. На фоне произошедшего подобная слабость даже не удивляла. - Так не должно быть, - криво улыбнулась она. - Я и представить такого не могла, но так быть не должно. Не с Микаэлем по крайней мере, он ведь умный и заботился: должен понимать, что секс с големом это травмирующе. Он обязан, пусть хоть трижды в интригах погряз, он... - Алиса прикрыла глаза, покрутила подзабытые впечатления от игры. помолчала. - Ха. А ведь, помимо всего прочего, он предпочитал самые эффективные пути. Что может быть эффективнее девушки, удовлетворяющей его потребность правильно? Нас ведь ради этого тут держат. Конечно, Микаэль не предполагал, что влюбится, потому и дал добро. Не мог не дать, м? Алиса всё не могла отпинаться от мысли, что люди в её сознании стали совсем какими-то убогими. В игре големы были охраной, наступательной силой, но не использовались так низко. А если использовались, если эта функция вполне вложена, то в каком случае? Вообще-то поэтому девушка закончила Детроит восстанием машин, но тут-то хрен ей, а не восстание. Возлежание скорее. - Хах, - Алиса закусила губу. - Отвратительно. Повисшая тишина нарушалась лишь её редкими смешками.

***

Он придержал её на следующий день, осознал: уснула. Опустился перед ней на корточки, коснулся кончика носа. Алиса рушила тишину тем же, чем вчера и Цейн думал: боится ведь предстоящего, но не страх причина тому, что он вмешается и в этот аспект. Не страх, не её неприятие катализировало решение. Пылинки резали воздух, опускались вокруг. Солнце играло ореолом в её волосах, пускало тени по расслабленному лицу. Алиса выживет и пройдёт через близость с ним - это всё же разные вещи и мотивации. Девушка отметила правильно: у големов ни потребностей, ни инстинктов. Её сердце отбивало ровный ритм, дыхание тихое. Цейн слушал мягкий стук, смотрел на образ в целом и каждую деталь в частности. Она казалась совершенством, самое правильное строение лица и тела, пропорции, смешение цветов. "Красивая," - отметил мимоходом - "Уязвимая." - вспомнил её кровь и беспомощность - "Единственная в своём роде." Повертел ситуацию так и этак: он, осознавший себя отдельно, не понимающий, как этим распорядиться. Алиса, ставшая частью истории, потерявшая свою свободу. Они уникальны в своём роде, две ошибки. Одинаковы.

***

Алиса заложила руки за спину, окинула сидящего голема взглядом: никакой привычно-одинаковой формы, лишь халат телесного цвета. На него не накинули иллюзию внешности Микаэля, хотя могли бы. Может, тогда девушке стало бы легче? Комната с двуспальной кроватью из светлого дерева, окна за тяжёлыми кремовыми шторами. Пол весь в каменной плитке и холодит ступни: ей тоже отсоветовали платья, у них халаты почти одинаковые, только и разницы, что длина. Голем сидел за столом низким, массивным. На нём был какой-то алкоголь, бокалы, фрукты. Напротив намекающе пустел стул и Алиса подошла ближе, опустилась неуверенно. Мягкая обивка сиденья прогнулась беззвучно. Она от смущения умрёт, наверное. Голем сопроводил её к другому голему, сидящему в окружении мебели почти-точно из спальни самого Микаэля. - Здравствуй, моя хаери. Ты казалась мне смелее, - губы его складываются в мягкую улыбку. Алиса неуверенно расправляет плечи, хотя куда уж: это не помогло ни прийти в себя, ни осознать ситуацию, в которой она всё-таки оказалась. Цейн говорил ровно, но у этого была интонация, такая... - Почему? - только и выдавила она. Голем чуть наклонился к ней, оперся локтями на колени. Они вполне выглядывали из-под халата, это был чёртов голем, и она правда?! Она это сделает?! - Потому что выбрала меня, конечно. Не самая очевидная ставка, не самое простое испытание. Твой путь сюда тоже был полон опасности, но что я вижу теперь? - он забавлялся, ироничный и насмехающийся. - Ты трясешься, как брошенный котёнок. Она действительно тряслась, и слишком хороший свет магических ламп тоже не помогал расслабиться. Так же, как ненавязчивый травяной запах в воздухе. Алиса толком не понимала, от чего он. Она вообще ничего не понимала кроме того, что ей всё-таки придётся подыграть ему. Девушке не хотелось. С другой стороны - не стоило играть именно в эту игру, откровенно, никогда - ни перед смертью, ни сильно до. Голем смотрел, кресты в его глазах были белыми и почти светились. - Ладно, - она кивнула. - Твоя правда. Я выпью? - девушка кивнула на бутылку, и взяла её после кивка. - Спасибо... Наверное. На вкус оказалось кисло, на цвет - что-то зеленоватое и Алиса понятия не имела, какой вид алкоголя в этом мире имеет такой окрас. Горло, как после абсента, не обожгло, но жить стало чуть приятнее. - Всё ещё не слишком смело, - его губы вновь сложились в улыбку. Девушка нахмурилась. Встала, обошла аккуратно столик и коснулась его плеча. Голем накрыл её руку своей, чуть приподнял бровь и Алиса едва не давилась из-за внутренних противоречий: секс нов не был, она в той жизни вполне поучаствовала; в этой её даже боли от потери девственности лишили, не здесь загвоздка. Просто... Вторую руку на другое плечо, она мягко опустилась на его колени. Провела линию свободной рукой по шее, очертила скулы. Оставила ладошку на щеке, конечно, без признаков щетины; осознала, големы и температурой как люди, и по ощущениям. Только вот сердце не стучит и дышит слишком ровно. Белые кресты в синеве радужки. - Это фактически изнасилование, но я... - она шепчет одними губами. - Я бы никогда и ни с кем так не поступила. Прости, ладно? Прости. Они оба в этой ситуации пострадавшие, только Алиса осознаёт, а безымянный нет. Безымянный игнорирует её вопрос, он играет роль пятого во власти и конечно, как всегда, лишь одна задача. Девушка тянется, накрывает его губы своими. Он целует в ответ. Это немного странно, потому что по-началу сухо, но потом всё компенсируется её ртом. Алиса всё ещё миниатюрная, а любой голем всё ещё громадина так же, как безымянный, тянущий её ближе, склонённый к ней, но она всё равно задирает голову. Неожиданно-умелые движения, девушка сама себе кажется сопливым подростком, потому что шею начинает тянуть почти сразу, но она фактически не хочет отрываться от него. Не хочет, и его руки в её волосах путаются, но словно продуманно: словно у неё существуют определённые точки, и ладно бы шея, но девушка представления не имела, что чужие пальцы в волосах тоже способны возбуждать. Алиса ёрзает, глаза закрывает. Под веками не рисуется ни одного образа, потому что она и в том мире не любила смотреть, как искажаются мужские лица. Они... нелепые, смешные и разбивали весь настрой. Безымянный голем ведь копирует, моделирует и рано или поздно... Что там будет? Вторая его рука обвивает талию, ещё ближе, и твёрдость его члена врезается в её живот. Девушка жмурится сильнее и от удовольствия, потому что возбуждение, и от стыда: это всё ещё голем. Это изнаси- - Всё же пугливая, - он фыркает, отпуская её губы. - Очаровательно. Только поздно, милая хаери, бояться. Он носом проходится по её шее, и Алиса сжимает пальцы, тычется лбом в выемку над ключицей. Безымянный мягко прихватывает зубами кожу плеча, и её словно током прошибает. Ну боже, это всё ещё не шея, так какого хрена? Она жмётся к нему, и голем покачивает её вниз-вверх. Алисе кажется, что она задыхается, когда он пальцами внутри неё и не прекращает. В горле становится сухо-сухо, как и во рту, ей так жадно и муторно в тот же момент. Он тянется, этот момент, врезается в глубины её сознания очевидной глыбой: изнасилование или нет, вот теперь Алисе плевать. Безымянный словно чувствует, словно отслеживает, хотя Микаэль, по идее, не мог, но в момент её высшего напряжения, когда вся девушка - словно оголённый нерв, он меняет пальцы на член и это так восхитительно, как не было никогда. Как никогда и не должно было быть. Ей никогда и не было, Алиса считала оргазм мужской выдумкой, но это словно маленькая смерть. Если бы смерть была приятной? Если бы она окунала в пучину удовольствия, держала там, на глубине, задыхающуюся, а потом швыряла в реальность обратно. Где девушка смотрит, и кресты в глазах напротив словно светятся, изгиб губ в одобрительной улыбке, всё ещё в плену чужих рук, переместившихся ей на талию. Микаэль будет так же спокоен? Микаэль будет- Её всё ещё потряхивает, когда Алису поднимают бёдрами, и опускают вновь. Она ртом воздух глотает, не поняла толком, что не отдышалась, не осознала - толком не началось, а девушку едва не вырубило, и телом она всё ещё слабая. И голем или нет, но он в ней, когда Алиса только и может, что цепляться. И разумом офонаревшим, и руками за его плечи широкие. Единственное, что девушка пытается не отмечать: внимание лица напротив, выверенность. Не отмечать не получается, и минуты спустя она включается в ритм. Минуты спустя выключается, это ненормально: он языком чертит ореол её соска, прихватывает зубами выше, выдыхает жарко. Его пальцы давят по рёбрам, вниз, к клитору и остаются там словно со знанием. Алиса никогда настолько не доверялась чужим рукам. Пусть вынужденно, пусть из-за предательства собственного тела, которое реагировало на каждое его касание. На поцелуй и фрикцию. На трение внутри и давление снаружи. Её реальность режется, сжимается. Она вновь жмурится до белых точек перед глазами, но в ушах гул, внутри неё тесно, она совершенно ничего не контролирует и безымянный ускоряет ритм, не рвёт его, он словно. Он как будто не устал. Он моделирует Микаэля, который держит её вес одной рукой, второй круги перед глазами множит, и он должен устать. Ей нужна маленькая осечка, ошибка, которую совершает каждый из мужчин - потому что человек - но Алиса сжимается внутри с каждым толчком лишь сильнее и, ей кажется - кричит, потому что, кажется, в этот раз действительно умирает. Чернота её поглощает на секунду или вечность. Она обессиленной куклой лицом в его плечо. Мокрая, словно ведром воды облили. Ей не холодно: безымянный вокруг неё руками, она прижата к широкой груди, на его коленях. Он тёплый, рисует абстракцию на её лопатках пальцами и, когда Алиса отлепляется, осоловело ищет его взгляд своим, она думает: боже, а зачем нужна была кровать? Она смотрит в эти кресты на синеве радужки. Тишь приближающейся бури режется на мгновение, изгибается. - Вы не справились, хаери пятой ступени. - его голос неестественно-ровный. Дурацкий халат на нём запахнут, как и её на ней. Она коленками через его ноги, стопы в воздухе болтаются. Он пальцами - всё ещё - абстракцию по её лопаткам, и подобный вердикт в её душе, действительно, буря. - Ч-что? - потому что Алиса не верит. Этого не могло быть, это просто невозможно: девушка даже мысли не допускала, что провалится. Конечно, она не самая опытная в этом плане - там, в современности, ей многие девушки дали бы фору - однако- Стоп. - Вы не справились, хаери пятой ступени. - он повторяет, звучит заевшей плёнкой. Имитация Микаэля закончилась, видимо, вместе с сексом. Её осоловелость тоже, он звучал как Цейн, выглядел так же, он голем, который не зачёл её сраный реферат. Она- Как Алиса вообще забыла, что это именно обучение, пусть и насквозь испорченное? Конечно же, блин, она провалилась, потому что ловила оргазмы в то время, как должна их доставлять. Эта абстракция по её лопаткам, тепло пальцев, что-то вроде утешения после провала. - Понятно, - цедит девушка. Тянется встать, ноги дрожат предательски, но держат её вес. Пусть не уверенно, но Алисе плевать, в конце концов: этот голем даже не Цейн. Он выполнил свою работу, а она свою завалила. Поэтому кривая походка до двери не смущает тоже, как и копия того, что остался позади. Голем в привычно-армейской форме подхватывает её за локоть и провожает до комнаты. По пути её спросили - в лазарет? - но она отказалась, подумала мельком - разве хоть кто-то из мужской пятёрки склонен к... сексу с жестокостью? В игре Алиса только горячие картинки видела, но никаких намёков на избиение, даже синяков. По крайней мере, у Микаэля Редуана предпочтения вполне здоровые. Впрочем...

***

Он обманывался только первые минуты, когда смотрел, как Алиса откровенно нервничала, когда слушал её сбивчивые ответы. Девушке нечего было бояться - Микаэль сосредоточен на своих потребностях и порывах. Он недостаточно вынослив из-за рода своей деятельности и, откровенно говоря, Алиса - его тип. Ей достаточно быть дружелюбной, чтобы сконцентрировать пятого по власти на себе. Десятый далёк от людского восхищения, от их всего, но он, когда держал её в своих руках, осознал - Микаэль ли Редуан, Тевез, Карабиан, ни один мужчина к этой девушке не прикоснётся. Прежде всего - ни один мужчина не сможет провести её к границам физических удовольствий, им это не важно, потому что хаери почти как Цейн и любой голем. Создаётся, чтобы служить. Сохранность её жизни, близость с ним, невозможность близости с кем-то другим - паззл собирался, открылся достаточно, чтобы Цейн мог прогнозировать дальнейшее. Четыре месяца до её встречи с Микаэлем, которой, конечно, не случится. Цейн убьёт её через три с половиной недели.

***

Алиса перестала ходить к десяточке из-за безымянного, уже третий раз припечатавшего своим "вы не справились". Алиса поняла во второй раз, зачем нужна кровать, а на третий - ванна. Она вообще не могла ни на какого голема без стыда взглянуть. К скрипачеству Крисси девушка вполне привыкла, танцы Сабины не мешали особо, как и редкие распевки Тамиры. Странное дело, но ни одну "ступенчатую" хаери так и не смогли убрать, она осталась в привычном окружении девушек. Смотрины шли каждый первый выходной недели: от её отвратительной восьмёрки осталось четверо и Алису попросту перестали трогать. Нагрузка ощутимо спала, девушка высыпалась теперь стабильно, наконец оценив мягкость собственной кровати и шёлк постельного белья. На фоне преследующих неудач с имитацией Микаэля, обучение стало казаться лёгкой прогулкой. Требовали много, но пусть сначала у неё шарики за ролики заезжали, теперь ей особо и напрягаться не приходилось. Дни шли. Она никогда не считала себя социальной, но без монологов в пустоту стало ощутимо тяжелее, так что Алиса всё же сблизилась с Мирандой, любезно одолжившей тогда конспект. Миранда улыбчивая, волосы чёрные с синим отливом, длинные, как у русалочки. - Но это так странно-о, - протянула она. - Конечно, о Микаэле известно меньше чем о любом его брате, но ведь не может он быть настолько, м... Извращённым. Алиса склонила к плечу голову, подтянула подушку к груди. Они сидели в её комнате, прямо на полуторке массивной и занимались привычной болтовнёй, которая всё-таки вырулила на тему её неудач. К слову, из пятёрки "ступенчатых" Алиса одна такая осталась, мисс "вы не справились, хаери". Вряд ли хоть одна хаери не справлялась потому, что стабильно теряла сознание от удовольствия. Брюнетка смотрела с сочувствием, Алиса и раньше эти взгляды ловила, но подумала вдруг - может, отсутствие подстав это... Следствие вот такой интерпретации её провалов? - А как было с Тевезом? - повела плечом она. - М-м, - брюнетка улыбнулась. - Неплохо. В первый раз я правда налажала, но потом поняла, что ему в принципе... Ну, он любит смотреть в процессе, так что достаточно не зажиматься и всё хорошо. А, и если вдруг накипит, то я всегда готова выслушать про твоего Микаэля. Миранда подмигнула, Алиса нелепо хихикнула. - Тебе просто интересно ведь. - Н-ну, можно сказать и так. Но ведь тебе легче станет, если выскажешься? Двойная победа. Алиса кивнула, признавая. Только о Миранде она знает очень мало и если предположение о... нелицеприятных слухах, которые уничтожили проблемы из-за дикой четвёрки - правда, то лучше бы молчать. Брюнетка вполне может поделиться этим с массами: тем, что Микаэль не крайне извращён, а до неприличия хорош.

***

Гаснут записывающие кристаллы под треском его магии; он не оставит Микаэлю Редуану ни следа, ни картинки. Портальный камень оттягивает карман брюк, сложнейший взвар - другой, светильники мягко рисуют тени на стенах. Все девушки спят. Он, всё же, ставит барьер на комнату Алисы после того, как заходит внутрь. Откупоривает бутылёк из другого кармана, глядит: волосы хаосом по подушке разметались, лицо расслабленно, рот девушки чуть приоткрыт. Одна рука под одеялом, другая рядом с головой, выглядывает хрупкостью запястья и тонкими пальцами. Она, конечно, поблагодарит его после, когда они будут в обстановке более подходящей, но сейчас не время и не место для объяснений. - Проснитесь, хаери пятой ступени. - он держит привычный тон. Девушка хмурится, но открывает лазурь глаз лишь с третьего раза. Моргает сонно на него, Цейна, затем садится и подтаскивает одеяло к себе ближе. Растеряна, потому что големы не ходят по личным комнатам. И потому, что не узнаёт десятого, в руках которого таяла каждую шестую ночь, потому, что не делает разницы между ним и 79 в коридоре. Алиса. - В столице вспышка камидральной инфекции, профессор Терренс покидал поместье в опасное время и час. Он заражён и проходит лечение. - Цейн сделал паузу, посмотрел: глаза девушки расширились, она испугана и верит. - Выпейте это: если вы заражены, болезнь не успеет развиться. Он подходит, протягивает ей бутылёк стеклянный. Внутри преинтереснейшая смесь ядов и контр-элементов, под воздействием огня и льда превратившаяся в смертельный яд. Жидкая ложная смерть, она себя изничтожит через полторы минуты. Полторы минуты, вторая ступень исцеления и девушка вновь будет дышать. Алиса взяла из его рук бутылёк, зажмурилась, глотнула. Четыре удара её сердца - и упала на подушки. Очаровательное доверие; впрочем, иного ждать было нельзя. О големах рассказано лишь мельком и без намёка на изменение: они одинаковы внешне, по звуку и способностям. Размноженная единица. Цейн перекидывает её через плечо, напротив себе подобного замирает. - Хаери пятой ступени мертва, - отмечает он. И голем проверяет, это стандартная процедура из-за человеческой паранойи. Когда 78 кивает, подтверждая, сердце Алисы действительно молчит. Цейн оставляет его, идёт в сторону привычного поста. За садом неприметное каменное здание, в котором сжигают тела умерших хаери: несостоявшиеся для любого из пятерых становятся лишь пеплом. Сердце девушки начинает биться ещё до того, как он приходит, оставляет её на деревянной лавке. Сверху давит на сознание наведённым сном, жжёт угли. Да, ему не скрыть своё исчезновение, но хаери пятой ступени официально мертва - и это всё, что интересует Цейна. Големы совершенны и не подпадают под несчастный случай. Он исчезнет и, конечно, это будут расследовать, но вспышка портального камня держится лишь шесть часов. Пусть погаснет здесь. Микаэль Редуан славится своим интеллектом и лишь из-за его въедливости Цейн учитывает если не всё, то многое. Големы совершенны, он сам себе загвоздка, потому бросает силы на неразрешимую загадку. Пятый по власти смотрел за ней, Алисой, чрезмерно и если не ради военной собственности страны, то ради несостоявшейся хаери поместье вверх дном поставит. Конечно, о смерти девушки ему доложат, но лишь с утра. Сон пятого важнее, потому Алиса останется с Цейном, а Микаэль наткнётся на загадку там, где никогда не ожидал. Десятый вытаскивает портальный камень, подхватывает её на руки и позволяет вспышке поглотить их обоих.