frühling in paris

"Когда бы не Елена,

Что Троя вам одна, ахейские мужи?"

«в самом деле, леди, вы сегодня сияете ярче обычного. вы ведь совсем недавно вернулись в столицу?» — в тот тёплый вечер щебетала на ухо рыжеволосой красавице хорошенькая юная девушка, сидя вместе с ней на роскошном диванчике в бальной зале. Елена в пол уха слушала смесь светской лести и искреннего восхищения, смотря в никуда из-под длинных ресниц. бал играл свою кульминацию, и гости слаженно вертелись в немецком вальсе. иные, те что знатнее и старше, развлекали себя праздными разговорами. также и Елена, благодаря своему положению мало стеснённая рамками светских норм, не утруждала себя танцами. сегодня маркизе хотелось чего угодно иного, кроме как скакать по душной зале в какой-нибудь мазурке. глаза цвета летнего леса, лишённые свойственного её сверстникам детского блеска, равнодушно оглядывали гостей. бал в честь начала лета был большим событием, даже правящая семья обыкновенно в нём участвовала; подобные торжества вселяли в их знатных участников чувство благоговения перед вышестоящими присутствующими и праздное предвкушение предстоящего увеселения. но маркиза, как ни старалась, не могла увидеть с высоты своего бархатного диванчика ничего более чем вычурно разодетых мужчин и женщин; странно двигающиеся, скованно танцующие и говорившие смутные фигуры под тошнотворным светом многочисленных люстр. всё это в духоте роскошного зала казалось ей таким фальшивым, вычурным и ненатуральным, что Елена еле сдерживала себя то от надменного смеха, то от скучающего вздоха. Елена, прекрасная Елена! дочь богатейшего человека империи, блестящая светская львица, законодательница мод и муза известных поэтов. она смутно помнила что находится внутри какой-то дряни, которую читала лет сто назад, неизвестно когда и неизвестно где. и хотя в её случае «лет сто» могло быть не просто фразой с потолка, «юной» маркизе было более чем наплевать. пятая это жизнь или сотая, Елена она или ещё кто — какая разница? правильно, никакой — лениво размышляла она, открыто пялясь уже на кронпринца, обменивающегося любезностями с представителями столичной богемы. как и она, в последнюю ночь весны разодетая, как Рождественская ёлка, его высочество сегодня блистал белизной парчи своего мундира. глаза цвета цейлонского сапфира выглядывали из-под золотистой чёлки, одаривая всех присутствующих снисходительным взглядом августейшей особы. маленький принц — как Елена, посмеиваясь, про себя его называла — был красив до того, что юные девушки покрывались густым румянцем, едва завидев его, а замужние дамы мечтательно вздыхали. при виде хорошенького принца в её черепе затрещало какое-то воспоминание, впрочем, умершее так же быстро, как оно и появилось. это и тысяча других воспоминаний просто не стоили её внимания, и, конечно, Елена никогда не бранила себя за забывчивость, свойственную её возрасту. она была выше всего этого. Резеф легко различил среди толпы высокую даму, одетую в толстый шёлк, с обнажёнными мраморными плечами. на длинной, белой шее, которую он, не стесняясь, разглядывал, красовалась пара жемчужных ниток с большим изумрудом. маркиза, встретившись с ним равнодушными глазами, фальшиво улыбнулась и легко склонила рыжую головку. немолодой граф, чьё имя он никак не мог запомнить, глянул на красивую женщину в углу залы, и с улыбкой почесал седую бороду. «ведь хороша?» — старый пёс подле него вульгарно усмехнулся — «первая красавица империи, говорят.» «чудо.» — Резеф не отрывал странно зачарованного взгляда от Елены, и слова срывались с его губ с придыханием — «в такое-то создание и влюбиться не жаль.» — ехидно, будто сам для себя заключил он. кронпринц направился к ней, игнорируя понимающий взгляд безымянного для него старика. он шёл уверенно, с обманчиво приветливой улыбкой, и был бы невероятно смешон для маркизы, не будь он таким красавцем. «доброй ночи, леди Ла Варр.» — Резеф тепло улыбнулся, и протянул руку в снежно-белой перчатке, — «могу ли я составить вам компанию?» он поцеловал её ладонь, и, не дожидаясь согласия, присел рядом. они беседовали о разной чепухе; Резеф не отрывал от неё своих сияющих глаз и всё больше слушал, а маркиза сухим тоном болтала об опере, выставках и погоде в столице, с трудом заставляя себя вспомнить по сотне раз уже пересказанные дамами темы. но гостей позвали на котильон, и Елена оставила маленького принца так же легко, как приняла его в свою блестящую компанию. с последним туром танца всё происходящее и вовсе смешалось в её голове в яркую, душную кутерьму, под аккомпанемент императорского оркестра и стук туфель по лакированному паркету. и под конец, подхваченная под руку принцем, Елена всего лишь немного растерялась, но не подала виду. «почему бы вам не остаться на ночь во дворце?» — выдохнул Резеф, чья широкая грудь быстро поднималась и опускалась после танцев, как и её собственная. Елена приподняла брови, глядя на него из-под медных ресниц, и задумалась, сопровождаемая принцем на один из парадных балконов. обыкновенно она была бы вовсе не против провести ночь с таким красавцем, однако сегодня Елене совсем не хотелось плотских утех. и конечно, она могла себе позволить вот так просто взять и отказать кронпринцу; просто потому что не в настроении, просто потому, что не хочет. «спасибо за предложение, ваше высочество, однако же, я воздержусь.» — сказала она, убирая длинные огненные локоны с белого плеча. на секунду, когда дёрнулся его глаз, она увидела в мягких чертах Резефа нечто неприятно горькое, смесь разочарования с чем-то ещё. но ей было всё равно до глубины её чёрствого сердца; сегодня она не в настроении, сегодня ей совсем-совсем не весело. а какой вообще был смысл в том бесконечном путешествии, которое она звала жизнью, если ей, Елене, не было весело? Резеф замолчал, сохраняя свою приторную улыбку и стоя подле неё, и маркиза оперлась на мраморные перила, уводя взгляд в небо. бледный диск луны весел высоко на горизонтом. из бального зала доносилась музыка, шелест платьев и стук туфель, раздражая её уши; маленький принц уже пару минут собирался с мыслями, чтобы заговорить; а Елена положила подбородок на красивую ручку в шёлковой перчатке. «скажите, леди Ла Варр.» — скучающий взгляд вернулся к кронпринцу, — «эта ночь, луна и звёзды, и я, неужели это вам ни о чём не напоминает?» маркиза приподняла аккуратную бровь. даже если бы попыталась, она не смогла бы вспомнить; с годами воспоминания неизбежно тускнели и терялись. Резеф смотрел на неё выжидающе, с почти детским предвкушением. болезненный блеск мелькнул в его глазах. чем дольше тянулось её молчание, тем сильнее ей не нравилось его лицо, его глаза; детский интерес в его красивых чертах неприятно контрастировал со взглядом сумасшедшего. будто бы если она сейчас не скажет то, что он так хочет услышать, сама земля треснет и расколется напополам. «боюсь, что нет, ваше высочество. совсем ни о чём.» — фыркнула Елена, легко тряхнув круглыми плечами. маленький принц больше ничего не сказал. его губы задрожали, и он смотрел вдаль, явно ужасно разочарованный. последняя ночь весны догорала в её огненных волосах, и Елена равнодушно вздохнула. ♡ Резеф хорошо помнил своё детство. в мире, где каждый ненавидел его, почему-то не было ни хорошеньких принцесс, ни добрых старших сестёр. ни-ко-го. совсем. была только высокая дама, одетая в шёлк, с красивыми белыми плечами, рыжими волосами и глазами цвета летнего леса. и луна. она приходила к нему во снах; от скуки ли, или от простой человеческой жалости, он не знал. приходила, потому что что могла и хотела; потому что говорила, что любит делать что хочет. в мире грёз были только они вдвоём. она рассказывала ему всю жизнь, какую только могла вспомнить; а она у неё была длинная, длиннее самого большого кошачьего хвоста. мальчик лежал на её коленях и слушал, и иногда плакал. в этом мире съешь или будь съеден, но она его точно не съест. «они все говорят, что мне нет места в этом мире. что мне лучше исчезнуть.» — маленький принц крепко стискивал в руках шёлк платья своей собеседницы и жмурился. — «ненавижу.» «прямо всех?» — расслабленно, с ленивой улыбкой отвечала рыжая странница, перебирая рукой золотистые волосы мальчишки. «у нас с тобой много общего. такая уж жизнь, дитёнок. когда вырастаешь, непременно начинаешь кого-нибудь ненавидеть.» — усмехалась она. — «а ещё много плачешь и грустишь.» «когда я стану императором, я непременно сделаю вас самой счастливой на земле! чтобы вы больше никогда-никогда не плакали.» — мальчик крепко стиснул её белые руки в своих ладошках и лучезарно улыбнулся. он слегка замялся, и посмотрел на неё из-под золотистых ресниц. — «только вы мне ваше имя не сказали.» «Елена.» — смешливо выдохнула она. «Прекрасная?» — мальчик склонил голову вбок, глядя на красавицу перед ним лучистым взглядом синих глаз. «ага.» — хихикнула странница, — «самая прекрасная на свете.» маленький принц звонко засмеялся. над ними висела ненастоящая луна, и светили ненастоящие звёзды; в мире грёз всё ненастоящее — она говорила. но эти странные сны ужасно ему нравились. и очень хотелось, чтобы они стали реальными; чтобы была настоящая луна, настоящие звёзды, и только он и прекрасная странница. ♡ каждый раз, когда уже повзрослевший Резеф встречал женщину из своих снов, он чувствовал, как сердце билось чаще. человеческое сердце, такая хрупкая и жалкая, маленькая вещь. сколько таких сердец прибрала к рукам его Елена прекрасная? он бы с радостью своими руками вырвал каждое. Резеф знал о ней не слишком много. маркиза была «человеком» с более чем дурным нравом, скрытым под красивой мраморной фигурой. она была ленива, как сонная кошка, горделивая гедонистка; от этой ужасающе прекрасной женщины не стоило ждать ни честного слова, ни верности до гроба. это было похоже на горький ликёр, скользящий в горло. после него выворачивает наружу желудок, но он опьяняет так, что никак нельзя ни сделать ещё глоток. в нём нет света, чтобы дать ей. всё, что у него есть — удушающая темнота его разума, выращенная дворцовыми нравами, жажда власти и жестокость. но так же, как для Елены не имел значения каждый кроме неё, Резефу было глубоко плевать на натуру своих чувств. бедный, бедный маленький принц. никто не сказал ему, что так не любят. как ребёнок, которого не научили ходить, и теперь он ползает. пока он ещё держится, но если понадобится, Резеф с радостью утащит её с собой в глубины ада. но это так больно. каждый раз когда он видит, как она смеётся с кем то ещё, как улыбается кому-то ещё, сотня невидимых кинжалов вонзаются в его тело. это должен быть я! — кричит его сердце — это должен быть я! — плачет израненная душа, пока принц стоит над трупом одного из многочисленных её ухажёров, которого Резеф самолично превратил в кровавую кашу. Елена должна была держать его руку. должна была улыбаться ему. когда чья-то шея вновь хрустела под его руками, он думал о ней. похвалит ли она его, если Резеф принесёт ей голову этого человека? ради её похвалы он бы отдал своё собственное сердце, живое, в тёплой крови, прямо из зияющей дыры в его груди. если бы она знала, она бы посмеялась. потому что Елена — вечная, а он — всего лишь человек. неизбежно настанет день, когда она будет, а Резеф — нет. когда-нибудь он умрёт, закончится, а она холодно посмеётся и продолжит своё бесконечное путешествие. чтобы он не сделал, как бы не старался, у неё всегда будет путь отхода. она сможет покинуть его. несправедливо. Резеф даже немного злился на её за это. он так любил это прекрасное создание; стоило бы ей единожды взмахнуть своими янтарными ресницами и улыбнуться — пусть даже фальшиво — он бы положил к её ногам целый мир! а она ломает его. ей всё равно. Елену он интересует лишь до тех пор, пока ей весело. о, как он ненавидел это чувство, и ненавидел её. хотелось перетравить всех бабочек в животе, выдрать каждое блестящее крылышко; хотелось больше никогда не видеть насмешливую зубастую улыбку и равнодушные глаза цвета летней листвы, один мимолётный взгляд которых легко заставлял Резефа забыть о борьбе за престол. он любил её так, как не любил никого и никогда; и ненавидел, потому что не хотел любить, потому что знал, что она никогда не ответит взаимностью. ♡ его и маркизу Ла Варр нельзя было назвать друзьями, однако, в столичном высшем свете были единовременно друзьями и врагами почти все его представители. во всяком случае, заехать к дочери богатейшего человека империи на ужин не было зазорно для кронпринца. высоченные сосны стройными рядами выстроились вдоль гектаров сада поместья, сияющего роскошью не хуже императорского дворца. они, наклонив мрачные головы, тем вечером молчаливо встретили карету под еще не зашедшим солнцем жаркого июля. после того, как ужин был подан и съеден, Елена приказала одной из своих хорошеньких горничных подать чай в саду. «несомненно, то что случилось с дочерью графа — позор для всего рода, однако, я не могу ей не сочувствовать.» — маркиза вновь много говорила и в то же время не сказала ничего. сегодня она была в белом сатине, красиво лежащем на её статной фигуре, как на мраморной статуе. единственной хорошей вещью в таких беседах ни о чём была возможность послушать её размеренный, вечно скучающий голос, и просто посмотреть на это прелестное создание, как на картину в музее. высший свет был насквозь фальшивым и ненатуральным, и Елена с радостью принимала на себя эту фальш, как живое его воплощение. а Резеф охотно подыгрывал, потому что принц, потому что так нужно. и так их разговор мерно переплывал с темы на тему, с одного слуха на другой. ветер рассыпал её медные волосы по круглым плечам и заставлял его прикрыть сапфировые глаза. «я видел вас во снах, маркиза. когда был маленький.» — кронпринц лениво склонил голову вбок, — «я знаю вас, а вы меня не помните. разве не несправедливо?» — с наигранной, ехидной грустью сказал он. «неужели?» – Елена глотнула цветочного чая из фарфоровой чашки — «что же, жизнь полна несправедливостей, ваше высочество.» маленькая бабочка капустница приземлилась прямо на аккуратный пальчик рыжей красавицы, перебирая тонкими лапками под холодным взглядом зелёных глаз. «леди, вам нравятся бабочки?» — тепло улыбнулся принц — «в вашем саду их множество.» «разве что ядовитые.» — ответила она, и с улыбкой, отражающей его собственную, сжала бабочку в изящной руке. — «они приносят смерть, но умирают сами, стоит мне вот так сжать ладонь. чудно.» «а что же вы?» – Резеф, как зачарованный, смотрел, как прозрачные крылышки падают на столешницу — «умереть не можете?» «меня нельзя убить так, чтобы это имело значение.» — отвечала маркиза, с усмешкой, так, будто повторяла эти слова в тысячный раз. принц сжал губы в наигранной улыбке. в конечном итоге ничего не изменилось; он всё ещё всего лишь человек у стен вечного города. Елена не послушает, не поймёт и не полюбит. потому что вечность прекрасна сама по себе, вечность не нуждается в ком-то ещё. Резефу нравится думать что он поступает правильно. это её вина. она могла бы не улыбаться ему так красиво, не освещать его темноту своим холодным светом, не заставлять его чувствовать это. он не хотел выставлять уродство своей души на показ, не хотел заходить так далеко. это всё из-за неё. Елена даже не знает, какой безумный коктейль из любви и ненависти она заставляет его испытывать. а ещё не знает, что её чай отравлен. ♡ «как вам ваши новые покои?» — почти промурчал Резеф, — «я пытался угадать ваши предпочтения, но если вас что-то не устраивает, обязательно скажите.»

а?

«вы ни в чём не будете нуждаться.» — лучезарно улыбнулся маленький принц, — «настройтесь на удовольствие от семейной жизни. просто наслаждайтесь, и слушайтесь меня, и я сделаю вас самой счастливой на земле.»

что?

Резеф сидел, деловито сложив красивые руки, и наслаждался впервые сбитым с толку, дрожащим взглядом изумрудных глаз. гигантская спальня, кровать с балдахином, шёлковые простыни, на которых она сидела, полупрозрачная ночная рубашка, едва ли что-то скрывающая, и алая лента на шеё. пока Елена не понимающе озиралась вокруг, кронпринц присел на кровать рядом с ней и болезненно улыбнулся. она вновь увидела эту мерзость в яркой синеве; взгляд чистого безумца, любовь, ставшая болезнью, перемешанная с едва ли не животной ненавистью. ленточку на своей шее. он её что, как домашнее животное, на цепь посадил? этот щенок, который рыдал у неё на коленях? её, существо старше, чем весь его дворец? её, для кого голову ближнему откусить всё равно, что позавтракать? её так не унижали за последнюю половину тысячелетия. «мальчик.» — медленно и тихо проговорила она, и в её сухом голосе не осталось и следа развязной, фальшивой вежливости, свойственной этой её аристократической личине — «да я тебе кишки через рот вытащу.» — красивые губы мелко задрожали. Резеф погладил её по рыжим локонам и вздохнул. «вы вошли в мою жизнь так легко. вам ведь это ничего не стоило?» — уголок его глаза дёрнулся, и он горько засмеялся, — «не думайте, что я вас отпущу теперь. никогда. ни-ког-да.» удар пришёлся прямо в переносицу. то, что называло себя Еленой оказалось гораздо сильнее, чем ожидалось, и её красивое лицо было искажено яростью, какой он никогда не видел. кронпринц почувствовал, как нос кровоточит. сам ли дьявол смотрел на него сейчас её изумрудными глазами? — думал он со странным спокойствием. Елена для верности ударила ещё пару раз, и, стряхнув кровь с костяшек, сорвала с шеи ленту. да как он смеет? они все — всего-лишь актёры в её бесконечной пьесе. если ей не весело, тогда это всё не имеет смысла. если ей не весело, то зачем она живет? она быстро дышала и молчала. будто бы вечность они просто смотрели друг на друга; она — с животной яростью, он — спокойно, даже приветливо. Елену тошнило от этого лица. но эта её ярость быстро стихла. дело было не в том, что маркиза его простила, просто через пару дней ей наскучило насилие и крики. а спустя год она и вовсе перестала обращать внимание на, казалось бы, совершенно безумные обстоятельства её новой жизни. она не возражала против его единоличного контроля над ней, просто потому что сам принц не значил для неё так уж много. даже сейчас совсем ничего не изменилось. и с перерезанными сухожилиями на красивых лодыжках, смотрящая на него теми же скучающими глазами, Елена была всё так же отвратительно прекрасна в свете луны в последнюю ночь весны. «завтра я стану императором.» — вместо приветствия выдал ей Резеф, входя в спальню. его лицо не выражало радости, скорее, недоумение, будто он сам не был совсем доволен. «ага.» — отчеканила Елена, не поднимая глаз от книги — «мои поздравления.» теперь ей было трудно передвигаться без посторонней помощи, поэтому Резеф носил её на руках. он присел на кровать и положил голову на её колени. кончики её слегка отросших рыжих локонов щекотали его лицо, и принц нахмурился. «скажи, маркиза,» — он поднял взгляд на неё, и, встретившись с бесстрастным лицом своей пленницы, вымученно улыбнулся — «почему я чувствую, будто больше никогда тебя не увижу?» «потому что не увидишь. мне стало скучно.» — она пожала плечами и продолжила — «на самом деле, я могла бы ненавидеть тебя.» — она говорила спокойно и сухо — «но ты этого не стоишь. в конечном итоге я продолжаю жить; я всегда продолжаю, а ты, мальчик, провалишься в самые глубины ада.» Елена погладила его по золотистым волосам и спокойно улыбнулась. Резеф спрятал лицо на её бёдрах. «я ни о чём не жалею.» — вдруг тихо сказал маленький принц и засмеялся. последняя ночь весны догорала в её огненных волосах, когда она исчезала.