Первый танец

      «Юбилейный» гостеприимно распахнул объятия, встречая вторую летнюю смену. Вожатые встречали у ворот автобусы, оживлённо беседуя. Ещё вчера они грустили, расставаясь с детьми первой смены, а сегодня ожидали вторую, готовясь вновь пройти путь. Каждый из них усердно возлагал надежды, что среди новеньких не будет оторв и озорников, как в предыдущих. И, конечно же, прекрасно понимали о невозможности данного чаяния. Будут, ещё как будут и даже похлеще Генки, изрядно попортившего нервы.       Пестрая стайка малышей от семи до десяти лет выпорхнула из первых двух автобусов. Тараща любопытные глазенки, детвора, раззинув рты, осматривала новое место. Высоченные сосны, яркая вывеска с названием и яркие, красные ворота, призывно распахнутые.       — Это в «Дубок 1» — сходу определил Сергей Александрович — вихрастый, молодой парень. — Наши ещё не приехали, вероятно следующими будут. Девушка в солнечных очках — напарница вожатого согласно кивнула, наблюдая за копошением детворы, разбивающейся по парам.       Синий автобус затормозил, водитель заглушил мотор и высунулся в окошко, сообщая о прибытии. Кто-то из работников лагеря отшутился, мол, вроде не балуемся на глаза; видим, Петрович, видим.       Подростки, успевшее перезнакомиться и подружиться в дороге, становились по отдельности, не собираясь в кучу. Впрочем, это относилось к девчонкам — мальчики сбились в один ком, гогоча, словно гуси.       Последней из автобусной двери вылезла девочка, держа в одной руке книгу, а во второй спортивную сумку с вещами. Посвятив двухчасовую поездку чтению, она так ни с кем и не познакомилась, отчего теперь чувствовала себя крайне неуютно.       — О, ты одна? — подошла к ней темноволосая, высокая незнакомка, в цветастой панаме. — Давай вместе будем жить? Не против? Попросимся чтобы нас в одну комнату поселили. Я — Алёна, можно Аля или Лёна. Но не Лена — терпеть не могу это сокращение. А тебя как зовут?       — Оксана. Только не Ксюша, — уточнила, пряча книгу в сумку. — Но если назовешь — ничего страшного.       — Тогда… — Аленка призадумалась, — вот же… Я не знаю, как сокращённо тебя называть. «Оксана» — слишком официально, что ли. А если Сана?       Оксана была вовсе не против, она радовалась, что обрела приятельницу и теперь не придется просится к компаниям, сформировавшимся при поездке. С Аленкой они быстро подружились, однако мирное сосуществование часто нарушал брат Алёны, четырнадцатилетний Славик. Высокий, с вечно взъерошенными волосами и озорной улыбкой, он был объектом воздыханий многих девочек. Только не своих ровесниц, а десятилетних малышек с «Дубка -1», что немало злило парнишку. Не понимая отчего девчонки, живущие в одном корпусе, предпочитают общение с парнями из «Березы», которым было пятнадцать, а то и все шестнадцать, он частенько захаживал в комнату к сестре, где пытался осторожно узнать, что думают о нем «свои» девчонки. Алена, состроив недовольное лицо, отсылала надоедливого брата подальше, предлагая спросить самому. Тот пускал слова мимо ушей и переключал внимание на тихо читающую соседку.       — Эй, малявка, — Славик, как обычно, вошёл без стука, — у тебя сухарики не завалялись? Или чипсы? Я голодный, как волк!       Оксана молча протянула пачку, надеясь, что он быстро уйдет. Аленка убежала звонить родителям, а одной находится в комнате со Славкой девочке не хотелось. Вздохнув, она перелистнула страницу, вчитываясь в текст.       — Что читаешь? «Тайна Волчьего Колодца»? Ха, в твоём возрасте девчонки уже о любви мечтают, а ты всё с детскими книжками. То «Дети Граната», то «Курочка Ряба», — он ухмыльнулся.       — «Дети Капитана Гранта» не детская… — тихо возразила Оксана.       — Ага-ага. В названии есть «Дети», значит о малявках каких-то. Типо тебя, — не унимался Славик, — малая ты, короче. Ни фига не смыслишь.       После ухода вредного пацана, Оксана приуныла. Отчасти в его словах была толика правды. Многие девочки в лагере, особенно тринадцати-четырнадцатилетние, уже активно интересовались модой, макияжем и мальчиками. Оксана же оставалась верна себе: никакой косметики, простые футболки и шорты, волосы, едва доходившие до плеч, — распущенные.       На танцах и дискотеках она обычно сидела в стороне, наблюдая, как её сверстницы флиртуют с мальчиками. Однажды до ушей Оксаны долетел разговор:       — Смотри, это же та девчонка, что с Алёнкой живёт, — шептала одна.       — Ага, которая всё время с книжкой, — хихикнула другая. — Ей что, лет восемь?       — Да нет, она просто… не развивается. Ни туда, ни сюда, — они переглянулись и засмеялись.       Слова порой ранят сильнее, чем нож. На душе стало тоскливо, а в носу защипало. Вот что значит о ней думают другие… Девочка поспешила уйти, пока никто не заметил её состояния.       Кроме вредных, насмешливых девчонок в лагере был один персонаж с выделяющейся репутацией — Димка, головная боль вожатых отряда «Дубок-2». Высокий для своих тринадцати лет, с коротко стриженными, черными волосами и загорелой кожей, он был самым настоящим наказанием.       Неоднократно бегал в самоволку на озеро, пуская мимо ушей все увещевания и запреты. Только наступал тихий час, пацан на носочках крался по коридору, ловко съезжал перилами и нырял сквозь дырку в ограде, удирая к водоёму.       — Димка, ну что за дела! — кричал вожатый Сергей. — Ты же утонуть мог!       — Да ладно тебе, Саныч, я, как рыба плаваю. К тому же, там мелко.       — Мелко… А если б ногу свело? Или на корягу напоролся? Стой, какой я тебе, Саныч?! Совсем страх потерял, малёк?       А сколько раз его ловили курящим за углом медпункта - не сосчитать.       — Опять ты! — возмущался физрук, отвечающий за различные соревнования. — Третий раз за неделю!       — Так мы ж не одни, Петрович, — ухмылялся Димка. — Вы и девчонок гоняйте, они больше дымят.       Однажды и вовсе стащил из медкорпуса целую упаковку витамина С с клубничным ароматом.       — Это уже не шалость, а кража! — бушевал директор лагеря. — Мы родителей вызовем, домой отправим!       — Да чего вы, Иван Петрович, — оправдывался Димка. — Там же всем витаминки выдают, а у нас в отряде — нет. Я ж о здоровье товарищей заботился!       Но, несмотря на все свои выходки, Димка никогда не обижал младших. Более того, даже заступался, если видел, что кто-то из их отряда обижает мелкого.       — Сергей Саныч, — жаловался Витька, ощупывая пульсирующую голову. — Этот идиот, с футболкой «IDIOT», попал мне шишкой прямо в шишку…       Загрустив по дому, Аленка решила уехать на родительский день, упросив маму её забрать. После отъезда соседки по палате Оксана осталась одна. Тогда-то они с Димкой и познакомились. Он стал частенько захаживать, узнав, что Славка мешает читать. Молча ложился на соседнюю кровать и тыкал в телефон, пытаясь проехать человечком очередное препятствие.       — Слушай, Оксан, — Димка сосредоточено вел джойстиком велосипедиста, поднимая его на опасную гору, — ты чего на танцы не ходишь? Там весело.       — Да ну их, — Рассеяно отмахнулась девочка, читая интересный эпизод. — Всё равно не танцую ни с кем. Я там… незаметная.       — Хм, — Димка пожал плечами, — как хошь. Ну, бывай, я пошёл, дела есть. Кстати, сегодня должны наконец новые треки включить. Обещали что то из «Зверей»…       Вечер опустился на «Юбилейный», принося с собой прохладу после знойного дня. Оксана, решив прийти на дискотеку, сидела на скамейке, расположенной по кругу танцевальной площадки. Неизменная книга лежала на коленях — так было легче. Иначе ощущение, что пришла не по адресу. Вокруг шумела дискотека, кричал Ди Джей, смеялись рядом девчонки, обсуждая все и вся. Девочка старалась не обращать внимания на музыку и смех сверстников, надеясь, что они нашли себе иной объект для насмешек.       Знакомые аккорды любимой песни «Останусь» наконец зазвучали из колонок, Оксана подняла глаза от книги. Электрогитара нежно вывела первые ноты, и девушка-вокалист начала петь. Каждая строка трогала, цепляла и перед глазами стояли кадры из недавно вышедшего фильма «Дневной дозор». Честно говоря, девочка не сильно вниклась в суть, сюжет ей показался запутанным и непонятным, но вот клип на эту песню был превосходным. «В конце туннеля яркий свет слепой звёзды Подошва на сухой листве оставит следы-ы-ы Ещё под кожей бьётся пульс и надо жи-и-ить. Я больше может не вернусь, а может я с тобой останусь…»       Мальчики начали приглашать девочек на медленный танец. Кто-то робко протягивал руку, другие действовали увереннее. Оксана вздохнула, не ожидая, что кто-то обратит на неё внимание. В конце концов, она считалась наименее «продвинутой» и привлекательной из-за книги-спутницы и отсутствия макияжа.       Кто-то остановился перед ней, но девочка не подняла взгляд. Наверняка просто проходит мимо или хочет пригласить одну из её ярко одетых и накрашенных соседок.       — Потанцуем? — предложил знакомый хрипловатый голос, и Оксана, удивлённо подняв глаза, увидела протянутую руку Димки.       От неожиданности она чуть не выронила книгу. Димка, всяко презирающий танцы, о чем неоднократно говорил мальчишкам, последний, от кого ожидала приглашения, стоял перед ней. И что ещё более удивительно — выглядел совсем по-другому.       Вместо привычной футболки с надписью «10 outs and then explain again! You are IDIOT!», которая так смешила других мальчишек, на нём была серая клетчатая рубашка с коротким рукавом. Шорты с множеством карманов, обычно набитые всякими «полезными мелочами» для проказ, сменились на тёмно-синие джинсы.       — Д-да… — неуверенно ответила Оксана, принимая его приглашение. Её сердце забилось чаще — не от страха, а от волнения.       Но настоящее удивление ждало впереди. Его движения были неожиданно уверенными и грациозными. Он умело вёл, кружа её в такт музыке, словно они были на балу, а не на летней дискотеке.       Необычный танец привлёк внимание всех присутствующих. Даже диджей, обычно сосредоточенный на своей аппаратуре, с интересом наблюдал за ними. Нечасто встретишь смельчаков, отважившихся на вальс. Ребята удивлённо смотрели и перешептывались:       — Это что, Димка? Ну нафиг, нереально… Он же на дискотеки ходит, чтобы покурить и упросить диджея постоять за пультом.       — Ого, они реально вальсируют! Круто!       — А девчонка кто? Кажется, она в первой комнате живёт…       — Да, точно! Та, что всегда с книжкой сидит.       — Ничего себе! Никогда бы не подумала, что она так может…       Песня набирала силу, голос вокалистки становился более сильным, проникновенным: «Останусь пеплом на губах, Останусь пламенем в глазах, В твоих руках дыханьем ветра...…»       В этот момент Оксана почувствовала, как исчезает всё вокруг — шепотки, удивлённые взгляды, даже сама танцевальная площадка. Остались только она, Димка и эта прекрасная, пронзительная музыка.       — Мне сейчас так неловко, — призналась Оксана, её взгляд на мгновение задержался на подвеске в виде черепа, висящей на шее партнёра — такой контраст с их элегантным танцем. — Когда песня кончится, все будут смеяться или пальцами тыкать.       — Убью, — серьезно пообещал Димка, — пусть только рискнут. Хочешь, после танца сбежим за площадку — там покурить можно, — предложил он, кивнув в сторону деревьев.       — Я не курю, — растерялась девочка, — но если ты пойдешь, пойду и я. Здесь не хочу оставаться.       Димка на секунду задумался, а потом пожал плечами:       — Тогда посидим до следующего медляка на скамейке, расскажешь о чем ты читаешь.       Когда песня закончилась, подростки вернулись к лавочке. Оксана всё ещё была под впечатлением от танца:       — Я и не знала, что ты так хорошо танцуешь вальс! Просто ну... ты и танцы...       Димка немного смущенно и грубовато ответил:       — Мама на танцы запихнула. Год ходил, потом бросил — дрянь дело и скучное. Футбол с тхэквондо интереснее будут.       До конца вечера они танцевали каждый медленный танец. Оксана чувствовала на себе удивлённые, а порой и восхищённые взгляды. Это было непривычно — быть в центре внимания не из-за очередной неловкой ситуации, а потому что она делала что-то… особенное.       Перед самым концом дискотеки они сбежали к корпусам. Неторопливо шагая по аллее, освещенной старыми фонарями, Димка рассказывал очередную забавную историю о том, как пытался научить Петровича, физрука, делать сальто назад. И тот таки повелся, но научиться не смог — старый, видать. На лавочках вокруг сидели парочки — кто держался за руки, кто-то осмеливался на первые поцелуи.       — Я ща к ребятам заскочу, перекурить хочу перед сном, — сказал Димка, пряча руки в карманы и осматриваясь. Компании мальчишек не было — вероятно Валдис, он же диджей, позволил войти во святая святых — каморку с пультами.Немного помявшись, мальчик поднял взгляд, и в его глазах была та же решимость, что и во время танца:       — Никогда не любил танцевать, а с тобой прикольно оказалось. Ты завтра придёшь на диско? — он широко улыбнулся, невольно демонстрируя сколотый в какой-то драке передний зуб. — Теперь-то есть кому пригласить.       — Приду, — без раздумий ответила девочка. В её душе радость искрилась бенгальскими огнями, словно на новогоднем празднике.       — Тогда до завтра? До вечера? — спросила она, не веря своему счастью.       — Чё это до вечера? — удивился Димка, — я утром заскочу, вместе на завтрак пойдём.       И неожиданно для себя, он склонился и быстро поцеловал изумлённую девочку. Это было мимолётное прикосновение, такое же неожиданное и трогательное, как их первый танец.       — Ни фига себе, Димон! — издалека послышался свист Димкиной компании, — А говорил, что девки тупые и на фиг нада те танцы. Оказывается, ты танцор, вон как выпендривался сегодня.       Димка обернулся, с досадой глядя на приближающуюся компанию. Троица постоянных приятелей по «шкодным делам» — Максим, Лёха и Серый — шли, ухмыляясь во весь рот. Оксана, смущаясь от произошедшего, скомканно пожелала спокойной ночи и юркнула в корпус. Лицо девочки пылало огнем, но никакая холодная вода из-под крана не смогла погасить этот пожар.       — Я не только танцевать умею, а ещё и врезать, — проворчал мальчишка. Он бросил быстрый взгляд на ещё тёмное окно Оксаниной комнаты. — И чё вы припёрлись, не могли покурить подольше?       — Так сигареты-то у тебя, — возмутился Максим, его брат и первый помощник во всех выходках. — Ну как оно? С девчонкой целоваться? Понравилось?       Димке хотелось огрызнуться, послать их всех куда подальше. Но вместо этого он вдруг задумался. Понравилось ли? Да, чёрт возьми! И дело было не только в самом поцелуе, хоть он и оказался удивительно… правильным. Ему понравилось всё — танцевать с Оксаной, говорить с ней, даже просто смотреть, как она читает, полностью погрузившись в книгу.       — Попробуй и узнаешь, — наконец ответил он, стараясь звучать равнодушно. — Но тебе такое не светит, малыш, вот дорастешь до моих четырнадцати, тогда возможно поймёшь.       — Чё ты гонишь, тебе тринадцать, — Макс хлопнул брата по плечу. — И вообще то, я уже давно целовался.       — Во сне, — парировал Димка. — А четырнадцать мне совсем скоро, каких-нибудь полгода осталось. И вообще, вы трындеть сюда пришли или курить? Ща Саныч вернётся, фиг покурим, ещё и сигареты отнимет.