Подростки тоже люди

***

Ручка нервно и быстро писала очередной конспект, будто от этого зависела вся дальнейшая жизнь Зонтика. Хотя так и было в какой-то мере. Снова бессонная ночь. Снова желание, чтобы это поскорее всё закончилось возрастало с каждой минутой, проведённой за очередным онлайн-уроком. И даже если на экране был приятный и хороший преподаватель, он практически никак не спасал от нервных срывов и частых слёз. Незнание и непонимание дальнейшего будущего тоже вгоняло в ступор. Родители твердили поступать на медицинский, Зонтик же не знал, как хотел бы построить свою судьбу. Он итак еле отговорил предков от того, чтобы они не отправляли его в ВУЗ, а оставили выбор на колледже, ведь высшее он знал, что не потянет. Точнее, потянет, но учитывая свой характер, юноша не смог бы выдержать ещё большего давления в школе. Когда Зонтик проверял себя один, без посторонних глаз, то результата почти всегда были на высоте. Даже с индивидуальными учителями всё выходило очень даже неплохо. Каждый из них очень хвалил его, заверяя, что тот однозначно напишет на высокие результаты. Но это никак не помогало. Мало того, что ощущение накладывания лишних ожиданий только возрастало, так ещё и на пробных экзаменах Зонтик от волнения всегда лажал и получал оценки намного ниже тех, на которые многие от него рассчитывали. Это было фактически позором для всех: для школы, для родителей. Даже Феликс и Куромаку – его друзья – были очень удивлены такими результатами. Хотелось закатить скандал, как эти подростки из американских фильмов и начать искать новую жизнь, но же знал, что в реальности так не выйдет. Зонтик вообще казалось, что ничего не хотел. Недели и дни шли с такой скоростью, что парень даже следить за всем не поспевал, как до экзаменов оставалось чуть больше месяца. А он всё ещё не был уверен в своих силах. Сколько бы времени не тратил, насколько бы сильно не истощался морально и даже физически, всё равно этого было недостаточно. И результаты были теми же: хорошие (можно сказать, отличные) показатели дома и просто ужасные результаты во время пробных экзаменах. Ему даже представить было трудно, что произойдёт на реальном экзамене. «Скорее всего, я упаду в обморок, как это происходило с некоторыми в прошлом году», — неприятные новостные заголовки тут же сменялись друг за другом, когда он вспомнил эти случаи. Произошли причём в его городе! Писали, что дело было из-за некомпетентности проверяющей охраны и учителей, что довели подростков. И как же синеволосый не хотел, чтобы что-то подобное случалось с ним. Ему же тогда будет так стыдно, что потом всю жизнь будет вспоминать. Ещё и Вару обязательно такое припомнит. Зеленоволосый итак часто потешался над стрессом и результатами одноклассника, что вообще в плюс не шло второму. Зонтик резко закрыл ноутбук, ведь понял, что уже как минут десять не слушал, о чём скрупулёзно говорил учитель. Нет, с таким подходом он никак не выучит хоть что-то. Ему нужна была помощь. Сейчас. И не от репетиторов или, боже, родителей. Они всё равно в любом случае махнут рукой на его проблемы. Как и всегда. Ему нужна была помощь какого-то, с кем он смог бы чувствовать себя лучше. Феликс? Нет, как бы он не любил своего лучшего друга, но всё-таки их попытки вместе провести время продуктивно заканчивалось тем, что Феликс как-нибудь уговаривал его заняться чем-то другим спустя несколько минут. Нет, они оба могли заниматься, но не вдвоём. Друг к другу подпускать во время учёбы их нельзя было, поэтому выбора как будто и не оставалось. «Куромаку», — подумал тот. С Куромаку пускай они не были так близки, как с Феликсом, но сероволосый очень во многом помогал Зонтику. Иногда они проводили время вместе, что было необычно. Мама Куро рассказывала, что её сын никогда так тесно, кроме него, не общался, когда он был у него в гостях. «Ты первый, кого Маку привёл за всё это время. Думаю, ты особенный, Зонтик», — говорила Кохаку (имя мамы). Прекрасная женщина, жаль, его собственная мама не была и близко такой. В любом случае, это было приятно, что парень смог получить доверие этого "заучки", как его многие называли. И он и вправду был очень и очень умным для своих лет. Ему столько раз предлагали перейти в следующие классы, чтобы "не тратить время впустую", но тот почему-то всегда отказывался. Гудок телефона не заставил себя долго ждать. Обычно, как ему рассказывали другие одноклассники, до него дозвониться с первого раза почти невозможно. Только если это не был кто-то из взрослых, либо... — Ало? — либо Зонтик, видимо, потому что взяли трубку довольно быстро. — А-ало, Куро, привет, — услышав холодный голос, парень как-то резко перехотел звать его к себе. А что, если он его отвлёк от чего-то важного? Куромаку так-то тоже готовился к экзаменам, как и он! А если он не в настроении? Это было даже ещё хуже. Из-за этих мыслей юноша даже забыл, что у него на проводе висел человек. — Привет, Зонтик. Так почему ты мне звонил? — ему показалось или голос стал более... Мягким, наверно? Показалось, мягкость с Маку точно не сочеталась. — А, в общем, я хотел... Помощи попросить насчёт экзаменов. Только если ты сам не занят! Не хочу тебя отвлекать от дел... И знаешь, можно даже не сейчас, а завтра или послезавтра, когда у тебя будет время... — Хорошо, думаю, через полчаса я уже буду у тебя. Адрес я помню, — даже не дав договорить, отчеканил тот. От шока звонящий даже на секунду выпал. Так просто? — Правда? Спасибо большое, Куро! Я буду ждать, — впервые за этот день Зонтик искренне улыбнулся. Он готовился к худшему раскладу событий, но всё произошло даже лучше, чем он представлял. Бывают же чудеса. Они попрощались. Времени было ещё относительно много, нужно хоть в комнате немного прибраться перед его приходом.

***

— Привет, Куро, ты как? — улыбнувшись, спросил гостя. — Нормально. Надеюсь, у тебя тоже всё стабильно, — парень даже чуть наклонился, приобнимая друга. Удивительно, он ведь вообще не любитель тактильности, а тут вот так неожиданно. Зонтик неоднозначно кивнул, а затем повёл в свою комнату. К счастью, родителей не будет допоздна, поэтому отчитываться не приходилось. — Ну, рассказывай, с чем конкретно тебе нужна помощь. И Зонтик начал говорить. Много говорить. Что вот он этого не понимал, что вот внимание не мог сосредоточить. Куромаку внимательно слушал его и ждал, когда тот закончит, ни разу не перебив. Зонтик, кажется, в кои-то веки ощутил, что его наконец-то слушали. Его наконец-то пытались понять. Парень даже немного опешил, когда увидел сосредоточенный взгляд напротив. Он ожидал, что Куромаку будет банально не интересно слушать его заботы, но всё оказалось совсем наоборот. От этого в душе стало как-то теплее. — Хорошо, я, кажется, понял, что тебе действительно нужно. Но для начала давай проверим твои знания, — неужели ему действительно помогут? В это трудно было поверить, но сердце уже наполнялось неизмеримой благодарностью. — Спасибо-спасибо большое! Я даже не знаю, как отблагодарить тебя потом. — Я пока ещё ничего не сделал. Пойдём, не будем тратить время. И они не тратили его. И что первое хотелось отметить Зонтику, так это то, насколько приятнее ему было заниматься с ним, с Куромаку. Другие преподаватели тоже были хорошими, но то ли из-за идентичного возраста (хотя важно было сказать, что Куро не был похож на свой возраст ни складом ума, ни даже внешностью), то ли ещё по каким-то причинам, но с Куромаку было просто легче. С ним было просто лучше. А почему и как? Зонтик не дал бы сейчас ответ. Хотя имело ли это значение прямо сейчас? Вряд ли, ведь Зонтик смог почувствовать то, чего он никогда не ощущал с другими учителями: он ощутил, что сможет всё. Вот так просто, вот так по щелчку пальцев. Невероятно. Парень бы с радостью звал друга раньше, но он очень боялся, что будет помехой в его успехах в учёбе. Не хотелось быть для кого-то обузой, ведь Куромаку ему ничего не должен и не обязан. Но всё-таки он ведь согласился бросить все дела (а у него всегда были какие-то дела) и прийти. Прошло, наверное, около часа, а может два. Никто не следил, ведь всё происходило так как-то беззаботно и даже весело в каких-то моментах, что даже за временем не было желания смотреть. Счастливые часов не наблюдают, верно? — Да! Я смог правильно всё сделать, — радовался, словно ребёнок. Хотя, если говорить честно, в душе таковым он себя и чувствовал. — Куро, да ты герой! Так понятно и хорошо объясняешь, — на слова чужие лишь кивнул. Кажется, по лицу можно было понять, что сероволосый удовлетворён проделанной работой. Когда голубоглазый уже было хотел приступить к другой теме, его временный "учитель" вдруг поменялся в лице и заявил: — Но ты же понимаешь, что на экзамене всё будет совсем не так просто, верно? — голос в мгновение ока стал ледяным, строгим. Таким, каким он никогда не разговаривал с Зонтиком. — Зонтик, это не шутки, чтобы тут сидеть и радоваться. Этот экзамен – важный этап в твоей жизни и не единственный, между прочим, — он так был похож на преподавателей из школы. Так был похож. После этих слов стало как-то труднее дышать. Юноша пытался сглотнуть, но никак не получалось, хоть убей. Руки начали потихоньку подрагивать. Зонтик хотел что-то ответить, но понял, что не может. Каким вообще образом всё так быстро поменялось в плане атмосферы вокруг? Что стало с Куромаку? — А теперь отвечай давай на вопрос, — парень протянул листок с заданиями из экзамена. И Зонтик послушно начал вникать в суть задания. Но не получалось. Просто не получалось. Буквы плыли, руки еле держали лист бумаги. Зонтик перечитывал и перечитывал, но вообще не понимал, что было написано и что от него требовали. Было ощущение прямо как на пробных экзаменах, как на уроках с нелюбимыми преподавателями. Парень уже представлял, как Куро разочарованно на него смотрел, а вскоре и вовсе уходил, говоря, как тот безнадёжен. Как это делали родители. Ну недавно же всё выходило, что не так? — Я... Я не знаю, прости, — очень и очень тихо ответил Зонтик, уже морально готовя себя к худшему. Перед кем он извинялся? То ли перед другом, что потратил его время, то ли в принципе за своё существование извинялся. Возможно, и то и другое. Ничтожно. Он чувствовал себя ничтожно. Зря вообще посчитал, что всё пройдёт сладко и по маслу. Только в мечтах, конечно. О, неужели это слеза? Синеволосый не планировал сегодня плакать. Вообще никогда не планировал, но всё получилось как-то само собой, как-то наоборот. — Боги, всё-таки переборщил, — холодные ладони прикоснулись к щекам, заставляя посмотреть на в глаза. От прежней ненависти и след простыл. Какого тут происходило? Только что Куромаку выглядел так, будто был готов прямо здесь порвать юношу на куски, а сейчас... Смотрел уже спокойно, даже обеспокоенно. Сероглазый осторожно погладил чужое лицо, стирая одну единственную слезу. Очень хотелось верить, что последнюю. — Зонтик, Зонтик, всё хорошо. Господи, прости меня, — по голосу было понятно, что тому стыдно. Но за что? За то, что сказал правду? Что за бред? — За что ты и-извиняешься? Ты же ничего такого не сделал, — запинаясь, всё-таки произнёс хоть что-то. — Ещё как сделал, а именно: начал бессмысленно запугивать. Я просто не думал, что ты будешь так восприимчив, — всё также продолжал успокаивать, поглаживая по щеке и стараясь сохранять зрительный контакт. Спустя пару секунд после своих слов Куромаку взял и обнял. Просто обнял. Без объяснений прижал к себе. Это было... Странно, но очень приятно. Они никогда не обнимались вот так. Так искренне, так по-настоящему что ли. Впервые Зонтик ощутил себя в безопасности в объятиях, впервые не хотелось их покидать. Ему было больно осознавать, что рано или поздно это закончится, однако сердце нуждалось посидеть вот так подольше. Ещё чуть-чуть. Он не заметил, как обхватил неуверенно руками в ответ, не заметил также постепенно сказывающихся слёз. Как-то не до этого было. Как-то не было желания обращать на такие мелочи. Просто хотелось насладиться этим моментом как можно больше. Но всё хорошее в любом случае заканчивается, как бы этого не избегал. Маку отстранился, поправляя очки, и сказал: — Единственный плюс, который можно из этого вынести, так это то, что ты не избавишься от проблемы стресса, просто заучивая одно и тоже. Зонтик, ты отлично всё знаешь и прекрасно понимаешь, — парень вновь взял тот злополучный листок и передал его опять. — Попробуй ещё раз прочесть внимательно и без спешки. Я не буду на тебя давить. Обещаю. Взгляд как-то неуверенно забегал по уже не очень ровному куску бумаги. Когда он успел его так сильно сжать? Снова непонятный страх начал аккуратно подступать, однако путь ему перегородила чужая рука, которая легла на плечо. Зонтик посмотрел на Куромаку и в его взгляде читалась искренняя поддержка. Была ни была. Глаза уже спокойно прошлись по тексту. В этот раз получилось переработать полученную информацию. Задание оказалось вообще не таким уж и сложным, оказывается. А он придумывать себе всякое уже начал. И самое главное было то, что мужская рука всё это время находилось на одном месте. Пусть от этого было немного стыдно, но лучше с ней, чем без неё. — Всё абсолютно верно, — увидеть улыбку Куромаку было редкостью. Особенно такую широкую. Особенно на такой большой отрезок времени. Он улыбался ему уже секунд пять, кажется, или уже десять? Вот бы одноклассник чаще улыбался, ему это действительно шло. — Правда? — всё было так просто, всё было так очевидно. Конечно, Зонтик итак в глубине души осознавал весь корень проблем, однако он всё это время пытался себя убедить, что недостаточно умён или недостаточно учится. — Я... Я так рад, Куро! Ты не представляешь, как я мучился, когда отвечал нашим учителям. — Согласен, мне трудно представить. Когда тебя всё время отчитывали, я не особо обращал внимание, — убрал руку, из-за чего чужие плечи едва заметно опустились от досады. — Но, Зонтик, ты же знаешь, что тебе нужно как можно скорее избавляться от такой паники? — Конечно, знаю, но она накатывает так быстро и неожиданно, что я вообще не в силах хоть что-то сделать, — отчаяние. Казалось, что ещё чуть-чуть и Зонтик перейдёт на крик отчаяния. Он загнал себя в эту ловушку. Его загнали в эту ловушку, а ключ выкинули подальше от клетки. Куромаку было жаль друга. Просто искренне жаль. Такой ум, такого работника, такого человека сейчас можно потерять, если ничего не предпринять. Куромаку думал. Думал, просчитывал лучшую, нет, идеальную тактику конкретно для Зонтика, чтобы однозначно ему помочь. И, кажется, кое-что придумал. — Закрой глаз, — не попросил, а приказал. — Что? — Закрой глаза. Пожалуйста. В этот раз юноша не стал перечить и решился довериться. Всё-таки зла ему тут точно не желали. По крайней мере, он хотел в это верить. Темнота была немного давящей. Зонтик в принципе не любил темноту. Однако почувствовав в своей руке чужую руку, тот сразу расслабился. Его не бросили, Куромаку ещё здесь. — Зонтик, я сейчас включу аудио с вопросами, а ты постарайся на них ответить. В идеале было бы, конечно, письменно, но у нас не так много времени осталось. Я буду держать твою руку, но в один момент я отпущу её. Когда я это сделаю, не пугайся, не открывай глаза, а продолжай думать, что я рядом, что я всё ещё держу тебя за руку, — голос Куромаку был чётким, ровным. Слова соскакивали с зубов без заиканий, долгих пауз и так далее, будто он заранее выучил этот текст. Хотя все его слова так звучат, на самом деле. — Кивни, если всё понял. Этому голосу хотелось следовать, хотелось выполнять всё, что тот скажет. И Зонтик постарается. Если не ради себя, то хотя бы ради него. Пусть надо было думать наоборот, но поставить себя выше Маку даже мысленно не получалось. В общем, он кивнул. Первые пару минут всё шло действительно просто. Зонтик даже удивился тому, насколько легко ему давались ответы, ведь всё было даже лучше, чем когда он видел. Абстрагируясь от реальности, он стал чувствовать себя намного свободнее. И только войдя во вкус, парень ощутил, как уже тёплая рука выскользнула из его. Снова это ощущение одиночества и страха. Особенно тогда, когда ты ничего буквально не видишь. Дрожь в голосе была слышимой, когда Зонтик начал отвечать. Однако шёпот где-то рядом будто вернул к прежнему состоянию: — Я всё ещё здесь, представь, что я рядом. Представь, держу за руку или обнимаю. Расслабься, — вторил ему голос, а вскоре и вовсе замолк. Присутствие Куромаку в комнате доказывало только размеренное дыхание и редкие шумы. Зонтик как и всегда последовал указаниям. Он вспомнил то тепло, вспомнил то чувство, когда они обнимались. Вспомнил ту лёгкость в теле. То счастье. Да, это действительно было счастье. Невероятно. Пусть он и не видел Куромаку, не чувствовал физически, может, он ещё для пущего эффекта вообще ушёл из комнаты, ведь синеволосый слышал уже только своё дыхание, но юноша знал, что где-то он рядом. Где-то он ждал, где-то он держал за него кулаки. И от этого было проще. Он сделал это. Никаких вопросов вскоре не последовало. Он посчитал, что это знак, что можно открыть глаза. Глаза зажмурились с непривычки, а затем взгляд зацепился за место, где по идее должен был сидеть Куромаку. Но его не было. Неужели действительно ушёл, оставив Зонтика самого по себе? Не успел только додумать эту мысль, как вдруг сзади раздалось: — Молодец. Я знал, что ты справишься, — обладатель очков стоял, облокотившись о стену, и опять улыбался. У Зонтика было стойкое ощущение, что он сейчас расплывётся тут лужицей, если Куромаку будет так улыбаться ещё какое-то время. Тот подошёл и похлопал по плечу. — Я... Я даже не знаю, как тебя отблагодарить, Куро, — резко встал и приблизился, тоже улыбаясь. — Мне ничего не нужно. Ты уже достаточно сделал для меня, — потрепал по голове, как ребёнка. Зонтик удивился с действия, но никак не прокомментировал. — Но что я сделал? Потратил твоё драгоценное время? — Нет. Просто побыл рядом, — с его уст это звучало слишком необычно и как-то даже непривычно. Когда Куро стал таким... Таким? На это владелец комнаты тоже никак не среагировал. Просто не знал, что сказать. Так не хотелось провожать Куромаку до дверей. Хотелось растянуть этот вечер на подольше, лишь он не заканчивался. Но Зонтик понимал, что эти мечты были чересчур глупыми и несбыточными. — Ты точно уверен, что я ничего не могу сделать для тебя? — всё ещё не унимался. Не любил он получать помощь и никак не благодарить, особенно когда помощь была настолько важной. Сероволосый сделал задумчивое лицо, а затем подошёл на шаг ближе к однокласснику и легко поцеловал в лоб, убрав заодно чёлку. Зонтик опешил, уже однозначно теряя дар речи. — Думаю, этого точно будет достаточно, — опять эта улыбка. Куромаку, кажется, за этот вечер улыбался чаще, чем Зонтик видел за всю их сознательную дружбу. Всё ещё дружбу же? — Кстати, ты всё ещё собираешься поступать в тот город? — неожиданно решил спросить напоследок. — Д-да? По крайней мере, там мне точно будет легче поступить, — дёрганно, всё ещё не отойдя от ступора, ответил. — Отлично. Просто я тоже собираюсь туда поступать. — Что?! Разве ты не собирался выучиться до одиннадцатого и уехать в столицу? — До одиннадцатого я доучусь, а вот в столицу меня отправляют учителя, а не я с мамой. — Но почему? — действительно, почему? Такой ведь человек должен учиться в самом престижном городе. Да его там, наверное, любой университет оторвёт с руками. — Из-за тебя, — коротко и ясно ответил тот. — Я очень надеюсь, что когда я приеду, мы продолжим общаться. Из-за него? Что за бред он нёс? — Погоди, ты из-за меня хочешь своё будущее разрушить? Куромаку, скажи, что ты шутишь, — недоумение, непонимание и опять страх, но уже за друга. Кто так вообще делает? — Кто сказал, что разрушить? — он взял парня за руку и посмотрел прямо в глаза. — Зонтик, когда моя мама говорила, что ты особенный, то она не врала. Мы долго с ней говорили об этом, поэтому в выборе своём уверен. Он не дал хоть слово вставить ошарашенному Зонтику, отпустив руку. Было столько вопросов, столько догадок. Синеволосый нуждался в ответах и причём прямо сейчас, но вряд ли ему их дадут. Напоследок он услышал это: — Знаешь, ты всё ещё можешь подумать о высшем образовании. Я думаю, ты справишься, — и Куромаку ушёл, лишь кивнув после своих слов. Зонтик закрыл дверь квартиры и сполз наземь. Ворох мыслей не давал покоя. Единственное, что он смог нормально разобрать в себе было лишь: «Может, он прав и мне стоит попытаться? Если не ради него... То ради себя».