Память

       Михаил сидит под высоким деревом с раскидистой кроной. Он находится в прекрасном саду, но не замечает ничего из окружающей красоты. Пальцы судорожно сжимают перо. Оно красивое: длинное, идеальной формы, иссиня-черное с легким отливом в серебро. Но важность пера определяет совсем не его безупречная красота. Оно принадлежит Люциферу. И оно — все, что осталось от брата теперь, когда отец изгнал того на Землю. Михаил сжимает пальцы сильнее. Ему осталась такая малость, что горечь переполняет. Почему, почему Люцифер только не мог усмирить свою гордыню? Тогда они сейчас гуляли бы по чудесному саду вместе, как делали часто. Тогда разъедающая тоска не съедала бы сейчас изнутри, не находя ни выхода, ни утешения. Перо кажется чуть-чуть теплым. Михаил не исключает, что он бредит. Ангелы не подвержены помутнению сознания, но, быть может, отчаяние изменило это. Пальцы гладят перо бережно, нежно. Больше у него нет ничего, кроме разве что памяти. Но любые воспоминания превращаются в оружие, которое обращается против него же. Почему, почему только отец не мог не превозносить людей так яро? Тогда все могло бы сложиться иначе. Люцифер всегда восхищался творениями отца, как и все ангелы. Он мог бы узнать людей и полюбить их. Михаил верил в это. Но ничего не изменить. Ярость отца уляжется не скоро и только в том случае, если Люцифер принесет извинения. Михаил закрывает глаза. Он знает брата: тот не попросит прощения. Перо продолжает казаться чуть теплым. Оно шелковое на ощупь, очень крепкое, но будто являющееся воплощением нежности. И оно — все, что осталось у него от Люцифера. По щеке катится одинокая слеза.