Can you keep it?

Сонхва наблюдает пристально. Их свидание длится уже почти три часа, и за это время они с Чонхо прошли несколько кварталов пешком - погода располагала к прогулкам. Кофе - американо со льдом - было выпито, многие темы обсуждены. Сонхва смотрит пристально. Чонхо очень уравновешенный, сдержанный, зрелый. Они практически ровесники, и в своей профессии тот сделал впечатляющие успехи. Чонхо спокойный, чуткий, внимательный и невозмутимый. Он придерживает для Сонхва двери, помогает надеть пальто, поправляет растрепавшиеся от порыва ветра волосы. Он не любит шум и серьезно относится к спорту. Его поцелуи нежные, аккуратные, а руки - осторожные. Он легко и естественно занимает позицию "сверху": ненавязчиво заботится, ухаживает, дарит подарки. Чонхо вообще производит впечатление основательности. Но Сонхва знает, что что-то тут не так. Чует, как гончая - дичь, что Чонхо что-то скрывает. Он контролирует себя. Сонхва очень хочется выбить почву из под его ног. Опрокинуть его на лопатки. Хочет понять, раскрыть то, что Чонхо так старательно прячет. А он прячет. Пятое свидание. Они смотрят фильм, и Чонхо случайно опрокидывает на себя колу. -Как неаккуратно, Чонхо, - осуждающим тоном произносит Сонхва и видит даже в темноте кинозала, как уши Чонхо загораются красным, а дыхание сбивается. Вот оно. -Сделай с этим пятном что-нибудь. И быстрее. Чонхо подскакивает и мчится в туалет, чтобы попытаться спасти худи, а Сонхва, ведомый только что сделанным открытием, идет за ним. Он чувствует себя так, как, наверняка, чувствовал себя Фернан Магеллан на пороге открытия. Туалет пуст, лишь Чонхо, с до сих пор не сошедшей краской на лице, стоит у раковины в одной футболке и джинсах. Он поднимает глаза и взглядом пересекается в отражении со взглядом Сонхва, замирая, как кролик перед удавом. Сонхва подходит медленно, крадучись, как хищник на охоте. Обнимает со спины. -Как неосторожно. Я не думал, что ты можешь быть таким грязнулей, - шепчет он и видит, как глаза Чонхо на мгновение закатываются. - Как тебе не стыдно? - и сразу же опуская одну руку на пах, который такой восхитительно твердый, что и самого Сонхва кроет. - Ты представляешь, что будет, если сейчас сюда кто-нибудь зайдет? Чонхо коротко стонет, чувствуя руку, что сейчас пробирается под белье. Сонхва даже не моргает, ловя каждое малейшее изменение выражения лица Чонхо: весь пунцовый, с пересохшими губами, которые он нервно облизывает, он такой возбужденный, такой уязвимый, что это выносит к черту любую выдержку. -Давай, представь, как будет... неловко, если сюда войдут, - вторая рука скользит под майку, оглаживая тело, которое буквально горит. -Хен... Боже, - Чонхо давится стоном, дернув бедрами. Сонхва ухмылялся - всего несколько фраз, и у того стоит так крепко, что до фееричного финала совсем недалеко. -Тебе ведь это нравится, да? - обжигающе на ухо. Рука ускоряет темп и нажим. Лицо Чонхо приобретает все более и более выраженное отчаяние. - То, каким мокрым и нуждающимся я тебя делаю. Ты ведь уже готов испачкать и себя, и меня, не так ли? И в таком публичном месте... Сонхва цокает языком, прямо на ухо - и Чонхо трясется в его руках, изливаясь в подставленную ладонь. -Грязный мальчишка... - поощряюще шепчет Сонхва, закусывая губы - у него самого стоит до боли. - Теперь ты просто должен помочь мне. Чонхо кивает. Его взгляд неадекватен, дыхание сорвано, и Сонхва упивается зрелищем, уверенным движением опуская того на колени. -Поторопись, - хрипло говорит он, понимая, что сам вот-вот кончит. Чонхо дрожит, опускаясь на колени: не то от пережитого удовольствия, не то - от ситуации. Его глаза совершенно завороженные, будто черные провалы в бездну порока. Сонхва ноет сквозь стиснутые зубы, ему хватает одного взгляда сверху вниз и пару движений рукой от Чонхо, чтобы охнуть, судорожно схватить того за волосы и излиться, попадая на шею и подбородок. Обоих трясет от пережитого удовольствия, но послеоргазменная нега слетает в мгновение, как только слышатся шаги из коридора. Они едва успевают скрыться в кабинке, когда в туалет заходят люди. Сонхва, тяжело дыша, смотрит в чернющие глаза Чохно и наклоняется вперед, шепча: -На чем мы остановились?