Вовсе не стыдно

      Дазай, сколько себя помнил, не любил детские лагеря. И он не раз говорил об этом родителям. Но они всё равно отправляли его туда летом. "Наверное избавиться хотят". Так думал мальчик, сидя в подсобке с фонариком и книгой. Его дни были достаточно скучны. Завтрак, развлечения, которые были ему не интересны, обед и так далее. Осаму не понимал, как можно заниматься этим целыми днями, поэтому при любом удобном случае он ссылался на плохое самочувствие и делал вид, что идёт в комнату, а сам запирался где нибудь в месте, куда почти никто не ходит и читал.       Иногда его могли застукать в подобных местах, но кажется, в этом лагере все уже просто напросто свыклись с тем, что Дазай не хочет проводить время со всеми остальными. Он приезжает сюда каждый год и всегда одно и тоже поведение. Казалось, даже вожатым было абсолютно всё равно на него.       С одной стороны, Осаму был только рад, когда его не трогали, но с другой стороны... Когда он задумывался о том, что буквально никто больше даже не пытается наладить с подростком контакт, ему становилось грустно. Это так странно, вроде тебе всё равно на всех, но иногда хочется внимания. Дазай редко позволял себе думать об этом в таком ключе, потому что подобные рассуждения выводили его на слёзы, а их он ненавидел.       Точнее, ему не разрешали плакать, родители говорили постоянно, что мальчики не плачут. Они ведь не девочки...       Осаму вытирает слёзы, сжимая книгу в руках ещё сильнее. Опять он об этом подумал, ну почему он не может контролировать свои эмоции? Мальчик закрывает книгу, прижимая её к себе двумя руками и утыкается лицом в свои колени. Всё равно его никто не видит, так что ничего страшного в этом нет.       Дверь открывается и Дазай быстро открывает книгу на нужной странице, делая вид, что читает. Голова низко опущена, чтобы не показывать лицо. Сюда никто не заходит из детей, а все взрослые уже давно решили не обращать на подростка внимания. Сейчас возьмут то, что им надо было и выйдут, вновь закрыв дверь.       Однако вошедший не торопился проходить дальше, он просто замер на месте.       — Эй, ты в порядке? — это не вожатый. Дазай поднял голову, надеясь, что его лицо будет плохо видно. Рыжий парень с голубыми глазами. Примерно его одногодок, судя по голосу. Он смотрел на него, на удивление, с обеспокоенным взглядом. — Ты плакал?       — Оставь меня в покое, — буркнул шатен, уткнувшись обратно в книгу.       — Почему ты тут сидишь? — спросил рыжий, садясь на колени напротив Дазая и протягивая руку, чтобы прикоснутся к плечу, однако подросток, только почувствовав прикосновение, дёрнулся и ударил ладонь, вызвав у незнакомца болезненное шипение.       — Отвали от меня, чё тебе надо вообще?! — прикрикнул на него Осаму, с гневом смотря в глаза напротив. Какого чёрта он лезет? Сказали же оставить его в покое, он что человеческого языка не понимает?!       — Эй, тебе следовало бы быть со мной помягче, иначе я скажу, что ты сидишь тут, когда должен быть в комнате, — тон сменился с мягкого на более грубый, но в ответ получил ещё более злой взгляд, который прожигал насквозь.       — Да говори кому хочешь, мне плевать! Всё равно до меня никому нет дела! — крикнул Дазай, о чём пожалел. Он не должен был говорить этого. Эта жалость в глазах напротив него раздражает. — Не надо на меня так смотреть и вообще, бери, что надо было и оставь меня в покое!       По щекам снова потекли слёзы, поэтому мальчик уткнулся в книгу, низко опустив голову.

***

      Чуя часто приезжал в этот лагерь и последние два года его отец разрешал Накахаре помогать с делами. Он, можно сказать, был полноценным помощником в этом лагере и знал хорошо многих людей. И, пожалуй, впервые в жизни ему было кого-то настолько жаль при том, что он всегда отличался сильной эмпатией ко всему живому. Впервые ему жаль кого-то так сильно.       Накахара прекрасно видел, что шатен опять начал плакать после того, как накричал на Чую, но он не знал, как можно помочь тому, кто всячески прогоняет от себя всех. Какой смысл приезжать в лагерь, если ты хочешь побыть в одиночестве? Рыжик взял нужные вещи и вышел из подсобки. Он решил спросить у отца об этом мальчике. Поэтому, пока все ужинали, он сел напротив Оды.       — Слушай, пап, ты в курсе, что у нас в подсобке какой-то мальчик сидит постоянно? — спросил он, оглядывая помещение, его даже тут нет. Он что, всё ещё там?       — Ты про Дазая? — Чуя нахмурил брови, на что Ода вздохнул. — Тот, что с каштановыми волосами? — Чуя кивнул. — Это Дазай Осаму. Его каждый год родители сюда присылают. Честно говоря, я не знаю зачем они это делают, всё равно он никогда не проводит время со всеми. Мне его немного жаль.       — Почему никто с ним не разговаривает? Может поэтому он с нами не ходит, — предположил Чуя, нахмурив брови. Ну не может ребёнок добровольно сидеть в одиночестве. Но Сакуноске только мотает головой.       — Все уже пробовали. Он никого не подпускает. Ну, только со мной иногда может поговорить, если совсем уж скучно, — вздохнул мужчина, вспоминая об этом мальчике. — Мы просто оставляем его в покое, он и так много стрессует от наших расспросов. Но... — Ода делает паузу, смотря сыну в глаза, — если ты сможешь с ним подружится, я буду рад. Да и все, кто когда-то пытался его растормошить.       Что ж... Вызов принят.

***

      Уже было поздно, может даже за полночь, но какая вообще разница? Дазай подходил к своему домику, надеясь, что не разбудит своих соседей, а то неловко получится. Вот Осаму уже взялся за ручку двери и хотел было её повернуть, как ему на плечо упала чья-то рука, отчего шатен вздрогнул и обернулся, глядя на того же парня, что приставал к нему в подсобке.       — Так и знал, что ты не спишь, — тихо проговорил рыжий, ярко улыбаясь. Дазай скинул чужую руку с плеча, нахмурившись.       — Чего тебе надо? — спросил Осаму. Ну целый день он не отстаёт от него. И всё равно, что они виделись всего лишь два раза и это второй. Но Чуя никак не отреагировал на очередной негатив, лишь снова схватил Дазая за руку и пошёл в неизвестном для шатена направлении. — Эй! Куда ты?–       — Я надеюсь, что ты ещё не хочешь спать? Всё равно целый день ничего не делаешь, — весело проговорил Накахара, проходя между деревьев. Шатен сдался и просто решил последовать за рыжиком.       Спустя пару минут они вышли на край обрыва. Вид открывался просто прекрасный. Луна отсвечивала от озера, что находилось у обрыва. Это выглядело очень красиво. Особенно звёзды. Их было так много и их так хорошо видно, что Дазай насмотреться на них не мог.       Тем временем Накахара расстелил быстренько покрывало на земле, пользуясь тем, что шатен увлеченно рассматривает небо. Чуя достал из сумки, которую специально взял с собой, две мягкие подушки и плед. Следом на покрывало приземлилась пачка чипсов с крабом, бутылка колы и, на всякий случай термос с чёрным чаем. Рыжий вообще сомневался, что шатен будет есть что-либо, ведь он никогда не видел его ни за завтраком, ни на обеде, ни на ужине.       — Эй, иди сюда! — крикнул Накахара Осаму, который обернулся на него, с удивлением глядя на все приготовления. Он помедлил пару минут, но в итоге зашагал к пледу, присел на него. Чуе не нравилось, что он всё ещё выглядел напряжённо. — Та ладно, раслабься, я не кусаюсь.       Дазай почти никак не отреагировал на эту фразу. Накахара открыл пачку чипсов, предлагая Осаму, который прожигал эту упаковку взглядом, но потом засунул руку внутрь и взял пару чипсинок. Что ж, несколько минут они сидели в тишине. Может мальчику просто нужно время, чтобы привыкнуть? Как бы то ни было, это сработало.       — Зачем ты всё это делаешь? — тихо спросил Дазай, не оборачиваясь к собеседнику.       — Ну, ты выглядел одиноко и грустно. Я подумал, что смогу это исправить.       — Может я не хочу это исправлять, может я хочу, чтобы меня оставили одного, — в его голосе очень хорошо была слышна дрожь. Чуя подсел ближе к Дазаю, приобнимая рукой за плечи, пока голова шатена была всё так же низко опущена.       — Никто не хочет быть в одиночестве, особенно дети и подростки. Что-то должно было случится, чтобы это было так, — мягко произнёс Чуя, поглаживая большим пальцем плечо Осаму. — Почему ты хочешь быть один?       Они сидели так ещё несколько секунд, пока Дазай не выдержал и начал плакать, прямо на глазах у Накахары. Ну вот. Опять не получается держать эмоции под контролем. Ну почему всё так получается?       Чуя обнял Дазая, пока тот уткнулся другому в плечо, обнимая в ответ, прижимаясь как можно ближе и чувствуя тоже самое в ответ. Так они и просидели минут 15, пока Осаму не начал приходить в себя, ощущая поглаживания по спине.       — Прости, — произнёс Дазай, отстраняясь и утирая нос.       — За что? — непонимающе спросил Чуя.       — Тебе вовсе не стоило меня утешать, знаешь ли.       — Та ладно тебе, в эмоциях нет ничего плохого, — мягко проговорил рыжик и потрепал Дазая по голове, утаскивая того на подушки, дальше смотреть на звёзды.       Пожалуй, это был лучший день Осаму в лагере. Впервые его приняли. Вовсе не стыдно, даже... Приятно что-ли?       И на следующий день Одасаку будет радоваться, когда впервые увидит, что Дазай выходит со всеми на зарядку, переживая, пока Чуя, идущий рядом, будет его подбадривать и говорить, что всё будет хорошо.       Теперь то точно всё будет хорошо. Дазай больше не хочет сидеть один в тёмных углах, когда где-то на улице ходит такой яркий Чуя.