На берегу

Этим вечером Виктория, сидя на нижнем ярусе двухэтажной кровати, ощущала себя совершенно одинокой. И пусть рядом безумолку трындят, весело хихикая, остальные девочки из её комнаты, а во всём этом дурацком лагере ещё целая куча таких же подростков, как она сама. Раньше Де Анжелис не сильно противилась тому, что отец каждый год отправляет её в детский лагерь. Так было заведено ещё с самого детства: только кончается последний семестр — и добро пожаловать! И если ещё в прошлом году Виктория смирилась и без сопротивления поехала в это расчудесное место, то в этом её разбушевашаяся душа взбунтовалась за справедливость и свободу. Дело было в том, что именно в этом году Виктория начала претворять в жизнь свою гениальную идею. Идею о создании рок-группы. Томас, являющийся её лучшим другом, яро поддержал её, согласившись исполнять партию электрогитары. Потом про её затею каким-то неведомым образом прознал Дамиано Давид, которого доселе Вик видела лишь на школьных играх в баскетбол. Тем не менее его голос отлично подходил, и теперь не хватало только ударника... И летом она планировала отыскать его и, конечно же, усиленно заняться музыкой! Только вот отец решил совершенно иначе, даже не став слушать пререканий дочери — боялся: вдруг что натворит, пока он работает днями и ночами. Но Виктории было не пять и даже далеко не десять, но пятнадцаць лет! Однако против принципиальности отца не попрешь, и Вик это хорошо знала. А потому ей оставалось слушать глупую болтовню соседок. Среди шума, которым они заполняли все помещение, невозможно было даже сочинить новый риф на гитаре. Тут её тянущиеся одну за другой удручающие мысли прервала иная — ясная и отрезвляющая. Она вспомнила о случае, произошедшем в час возвращения с ужина. Все приёмы пищи у них проводились в другом корпусе, отдалённом от места их обитания. Вышло так, что сегодня их отряд шёл обратно с ещё одним. Те ребята жили в домиках, а не в корпусе. Вик бездумно вышагивала в конце строя, как вдруг взглядом выцепила приближающуюся фигуру парня из того самого отряда. Она видела его ранее. Тёмные, длинные волосы и задумчивое, серьёзное лицо... Поровнявшись с ней, он коротко сказал без всяких предисловий: «В полночь приходи к quercia saggia». И быстрым шагом вернулся в свой строй, даже не дав ей возможности что-либо спросить. Что это вообще было? Может, просто жестокая шутка? Вик ведь даже не знала его имени... И всё-таки это событие было первым по-настоящему заинтересовавшем её за бытие в лагере. Поэтому, даже когда не небе зажглись яркие звёзды, Вик всё ещё сидела на нерастеленной кровати в уличной одежде, а не в пижаме. Она пыталась отвлечься чтением книги, однако мыслями всё равно возвращалась к предстоящей встрече и quercia saggia. Виктории казалось, что она ввязываться в невероятную авантюру, и это чувство ей очень нравилось. Наконец да назначенного времени осталось меньше четверти часа, и Вик на цыпочках выскользнула из комнаты. Она почти не переживала насчёт вожатых: те, хоть и убеждали, что бдят всю ночь напролёт, так или иначе дрыхли. И вот Де Анжелис уже вдыхала свежий ночной воздух. Дуб, у которому спешила девушка, назывался «мудрым» не просто так. По слухам он наблюдает за этим местом уже более двух веков. Quercia saggia стал лагерной достопримечательностью. До дуба она добиралась тихой поступью, но в темноте не наблюдалось ни души. И только Вик с печалью уверилась в предположении о розыгрыше, как от громадной тени дуба отделилась ещё одна — невысокая. — Я знал, что ты придёшь, Виктория, — во тьме сверкнула добрая улыбка. — Но... Откуда ты знаешь моё имя? — всё больше изумлялась девушка. — Я слышал, как тебя зовут подруги, — просто объяснил он. — А... Почему... — происходящее сбивало с толку, и Вик не могла выбрать, какой вопрос задать первым. Но его широкая тёплая ладонь ненавязчиво накрыла её собственную, и неожиданно стало спокойнее. — Пошли, Виктория, я покажу тебе одно место, — тихо произнёс он. Они двинулись вглубь лагеря. — А как зовут тебя, любитель странных ночных встреч? — чуть осмыслив ситуацию, Виктория вернула речи структурированность. — Итан, — с его губ слетел тихий смешок. — Погоди, сейчас я соберусь с мыслями и расскажу суть нашей «странной встречи». И Вик терпеливо ждёт, не торопит. Вслушивается в его почти беззвучные, но полные непонятной силы шаги. Отовсюду лёгкими шорохами отзываются ветру широколиственные деревья, которыми утыкана вся территория лагеря. Они всё приближаются к ограждению, отделяющему детский лагерь от леса. — Я хотел поговорить, — начинает Итан. — Ты выглядишь, как человек, с которым я могу пообщаться, а ещё ты немного одинока здесь... Извини, если я мелю чепуху. Я просто привык говорить то, что вижу, но не всегда всё так ясно. Его простая и открытая речь почему-то заставляла доверять. — Мне не нравится это место. Я совсем не хотела ехать сюда... — Позволь, — он мягко прервал её, — но место здесь прекрасное, — он взмахнул свободной рукой. — Если бы не эта обстановка... — В городе остались моя мечта и идея, — горестно поведала Виктория. Они прошли калитку, которую почему-то никто никогда не закрывал. Де Анжелис ничего не спрашивала, просто следовала. — Можно узнать? — аккуратно поинтересовался Итан. И Виктория рассказала и про идею, и про создание группы. Про Томаса, Дамиано и про строгого отца, который совершенно её не понимает. Итан понимающе улыбнулся. — Это тяжело. Когда только загораешься идеей, такой робкой и не смелой, а кто-то прижимает к земле, не даёт взлететь, — он вздохнул так, будто эти слова он относил и к себе. — И при том даже не осознает, насколько сильно мешает... — Ты говоришь так, словно у тебя происходит нечто подобное, — Вик постепенно нащупывала очертания его слов. — Потому что я понимаю. Мои родители отправили меня в спортивный лагерь, а ты можешь заметить, что на атлета я совсем не похож, — парень усмехнулся. — Но это не самое страшное! Отец хотел срезать мои волосы... — Твои волосы прекрасны! — рьяно перебила его Вик, забыв о делекатности. Потому что его иссиня-черные волосы и вправду так красиво опадали на его плечи. — Спасибо, — показалось, что он смутился. — Очень мало кто... ну, оценивает их по достоинству, ха-ха. В основном за это недолюбливают. Вик не нужно было объяснять. Школа дала ей довольно яркое и поучительное представление об обществе. — Это пройдёт. Многие люди переростают это, я уверена, — она заглянула в его темные глаза. — Надеюсь. Они остановились у озера, на песчаном бережку. В воде переливались миллиарды звёзд, становясь хоть немного земными, а луна глядела прямо в глубину, отражаясь дорожкой. Виктория мимо воли задержала дыхание. — Волшебно, да? — спросил Итан, тоже разглядывая хитроумные сплетения созвездий. — Сначала я сам нашёл это место. Но мне было одиноко, и я долго присматривался, искал, кто бы мог составить мне компанию... — Если бы не ты, я бы ни за что не узнала про это место, — восхищалась Де Анжелис. — Ещё кое-что. Недавно я наткнулся на песню. Ну, знаешь, на радио иногда мелькают шедевры и-.. — Включишь? — неосознанно эта девушка упорядовачивает его мечущиеся мысли. Словно угадывает их ход. Пара безмолвно опускается прямо на прохладный песок. Итан быстро находит нужный трек. Из динамиков приятно звучит гитара. Уж Вик знает в этом толк и в удовольствии прикрывает светлые глаза. — Группа из Исландии, Mammut. Песня «Salt». Голос исполнительницы чётко звучал, будучи на равне с барабанной установкой, басом и электрогитарой. Особенно удивлял невероятного звучания язык. Внезапно Вик уловила дополнительные удары, глухие, но живые. Она открыла глаза перевела взгляд на нового друга. Он сидел по-турецки, разместив на коленях пустую картонную коробку от пиццы, которая до этого валялась неподалёку. И настукивал. Легко, негромко, но страстно, хмуря густые брови. Мелодия шла к кульминации, преследуемая крещендо. Итан импровизировал на своём «барабане», покачиваясь и кивая головой в такт. Вик даже на некоторое время потерялась в песне, сосредоточившись лишь на его ударах. А затем вновь возвращалась в реальность. Сильный, волшебный голос солистки окатывал волнами солёной воды. Но вот звук постепенно сошёл на нет, последним аккордом замерев в тиши, которую Итан завершил своим выдохом. Сейчас он выглядел, будто только проснулся. — Ты... — Как тебе? — Крутецки, но... Погоди, — она замахала руками, предотвращая его распросы о песне, — ты сказал, что не атлет, но теперь я вижу, кто ты! Ты ударник! — Я просто наслаждаюсь чувством ритма. Ну, или как там это у вас, музыкантов, называют... — У тебя отлично получается. Вот, что я хочу сказать, — говорит она. — А песня и правда невероятная... Ты знаешь перевод? — Нет, — он с сожалением опускает голову. — Я думал о том, чтобы перевести в интернете, но здесь он ужасный. Ты и сама знаешь. — Знаю, — кривится девушка, но тотчас её глаза загораются азартом. — Слушай, у нас же в корпусе есть библиотека? — Есть, — подтверждает Итан. — Как думаешь, там есть исландско-итальянский переводчик? — Возможно, — он сомневается. — Я поищу. Очень уж интересно, что кроется за прекрасными звуками. С той ночи они Виктория и Итан договорились видится каждую ночь, а когда пересекались днём, лишь игриво улыбались. Вик всё-таки нашла в библиотеке потрепанный жизнью переводчик. Пожилая дама в очках, верховодящая царством книг, была в шоке. По ночам Итан как обычно ждал в тени quercia saggia, а на берегу они обсуждали новые слова обнаруженные Вик. Язык отличался сторем предложений, а потому необычные слова предстояло ещё и сопоставить, не потеряв смысл. А «Salt» стала их своеобразным символом встреч, которых они ждали целыми днями, обретя некий смысл существования в этом лагере. Límdu mig við þennan bekk hér — посади меня на эту скамейку ...hindra leið mína heim — перегради путь домой ...svart malbikið — чёрный асфальт ...bráðnar — тает ...við slökkvum skær götu ljósin — мы выключаем уличные фонари Á herðum mér nóttin hún malar — на моих плечах мурлычет ночь ...lofar að myrkrið þreyti mínar þrár  — во тьме томятся мои желания Stráðu á mig salti — засыпь меня солью Слова обретали образы, а широкие ладони Итана всё чётче отыгрывали его ощущения. А один раз Де Анжелис решилась взять гитару. Рискованно, но кто они такие, чтобы чего-то бояться? Она на слух подбирала аккорды, и у них с Итаном получился неплохой дуэт. У него был мелодический слух. Он напряжённо опускал веки, и его указательный палец стремтлся куда-то вверх, точно улавливая внеземный сигнал. «Чуть выше, теперь ниже, совсем кроху». Þráin hún þrútnar er dimman þig gleypir — тьма жаждет поглотить нас Skæra birtan heggur okkur í bakið — яркий свет обжигает наши спины Til baka — назад Segðu sólinni að setjast — скажи солнцу садится в этот час Stráðu á mig salti — засыпь меня солью В последнюю ночь Вик была уже без переводчика — пришлось сдать за день до отъезда. Перевод был несколько корявым, смысл некоторых фраз — непонятен. Но они пробивали до дрожи. На берегу озера дуэтом играла гитара с пустой коробкой от пиццы. Итан так вливался в музыкальный поток, что в поисках новых отзвуков начинал  колотить землю, колени и даже пару раз стукнул себя по голове. Песня ещё не кончилась, но его «инструмент» замолк. Вик отвлеклась от грифа гитары. — Я не хочу расставаться, — выпалил он. — Я нашёл тебя. Ты поняла меня, и я не знаю, есть ли ещё кто-то подобный на свете. В ту секунду Виктория уверилась в предположении, созревавшем в ней с той его первой игры. — Я тоже, Итан, — она тронула его руку точно в кульминацию. — Ты говорил, ты тоже из Рима. Играй с нами. Ты отличный музыкант-ударник. Так стань же рядом со мной, бок о бок! — Да, Виктория! Я готов! Готов, черт возьми! — пылко прошептал он и снова забарабанил по несчастной коробке. И песня продолжила играть в их сердцах навечно.