Доверие

Открывать глаза было больно. Все тело ломило, а в горле просто пересохло и чувствовался вкус собственной крови. Сергей пытался разглядеть, что перед ним было. Все расплывалось, а потом он увидел обычный потолок. Парень почувствовал, что лежит на чем-то мягком. Снова больница?! Разумовский тут же подскочил, а сердце начало бешено колотиться. Но перед голубыми глазами была обычная домашняя комната, а сам он был на кровати и под одеялом. Рана была аккуратно перебинтована. Рыжий поджал губы, а услышав шаги, только сжал сильно одеяло. — Очнулся? Как ты? — Гром не хотел его пугать. Майор стоял с чашкой успокоительного чая для своего гостя. Он обеспокоено смотрел на младшего, пока тот поджал ноги к своей груди, обнимая их. Сережа был похож на испуганного зверька. Он не отвечал. Только недоверчиво смотрел на Игоря. Второй ожидал этого. Гром прошел в комнату и сел рядом, протягивая чай. Разумовский только посмотрел на чашку, а потом снова на него. — Не бойся, не отравленный, — понял вопрос брюнет, хотя Сергей его не успел произнести вслух. А лишь мотнул головой. — Брось, пей. Полегчает. — Зачем ты сюда меня привел? — тихо спросил младший. Голос слегка дрожал и хрипел. — Если бы оставил в больнице, то тебя могли снова отдать в то страшно место на опыты. Не все могут понять, что все прошлые преступления совершал не ты. — Но это правда не я… — Я верю тебе. Теперь верю. Сережа все же принял чай и начал потихоньку его пить. С каждым глотком становилось тепло. Игорь смотрел на него и чувство вины сжирало его изнутри. Все эти раны на лице было его рук дело. Надо было поверить парню. Сразу поверить, а не избивать его. Майор понимал его, почему тот сейчас боится. Рука потянулась к рыжим волосам, заставив их хозяина вздрогнуть и посмотреть на него: — Пей, пей. Надо будет привести тебя в порядок. Но это потом. Когда чашка опустела, Гром на секунду ушел на кухню, чтобы убрать ее, а после вернулся и сел обратно. Он заметил, как голубые, уже тусклые глаза начали плакать. Услышав первый всхлип, мужчина тут же обнял парня, прижав его к себе: — Ты чего это? Сереж, все хорошо. Ты… — Ты снова вернешь меня туда, да? Я не хочу возвращаться. Куда угодно, но не туда! — заплакал рыжий. Игорь вздрогнул. Если бы не он, то Разумовский бы не оказался в той психбольнице. Почему он просто не посадил его или не правил мозги самостоятельно? Хотя первый вариант бы тоже оказался таким, что парня отправили бы в то страшное место. Слушая чужой плачь, Гром аккуратно гладил того по спине, ощущая, как хрупкое тело дрожит: — Прости… Прости, пожалуйста. Я тебя никому не отдам. Ты останешься здесь. Я помогу тебе. Ты поправишься и заживешь новой жизнью. Все будет хорошо. — Не отдашь? — дрогнул голос младшего. — Нет. Они просидели так еще полчаса. Разумовский успокоился в теплых объятиях. Он так прижимался, что отпускать не хотелось. А скоро брюнет услышал тихое сопение. Сережа уснул. Игорь глубоко вздохнул и переложил того на подушку, укрывая легким одеялом. Для него этот рыжий, худой мальчишка был ещё замкнутым ребенком, которого нужно защищать. Погладив спящего гостя, тот произнес: — Отдыхай. Гром покинул комнату, оставляя его, наконец, успокоиться после всех кошмаров.