Деревня, дураки и гусь Дмитрий.

Сергей Разумовский думал о жизни. О ней он думал всегда — практически каждую секунду занимая свою рыжую головушку роем мыслей. «Коварный план. Олег. Ещё немного коварных планов. Еда нужна тебе, но нужен ли ты еде??? Лера с такими тренировками однажды сломает меня пополам. Олег. Еде ты всё-таки не нужен. Что есть смысл бытия, если ты сумасшедший?» Мысли держали в тонусе, отгоняли безумие, позволяли думать, а значит и существовать. А потом пришел Олег и всё испортил. Да, они наследили. Был риск, что «НОВУЮ КВАРТИРУ НАЙДУТ И ПРИДУТ НОЧЬЮ, ПОКА ТВОЯ СЛАДКАЯ МОРДАШКА СОПИТ В ПОДУШКУ» — орал (громко хрипел) на него Олег, заталкивая сумки в тачку и матеря весь белый свет, и Серёгу в частности. «ТАМ, КУДА МЫ ЕДЕМ, ТЕБЕ НЕ НУЖНЫ ТВОИ СРАНЫЕ ПРАДА И ГУЧЧИ». Потом ещё минут десять он заталкивал в машину Серёгу, используя в виде аргумента «Или ты сам залезешь, или я тебя свяжу и ты поедешь как на БДСМ вечеринку». И что в итоге? В итоге, Сергей уже семь часов трясётся в машине, ощущая как задница становится плоской от сиденья, нервы расшатываются, а Олег из любимого мужчины постепенно превращается раздражающего мужика. — Куда ты хоть меня везёшь? В болота? Отдашь бабе-Яге? — Ты ей не понравишься. Слишком мало мяса на костях, слишком много выебонов. Даже твои жилы будут горчить. Увидишь, куда мы едем, когда приедем, — Олег был как скала: суров, непреклонен и, кажется, словил дзен ещё на третьем часу поездки, когда Серёга в край его заебал своим «Мы уже приехали?». Оставалось только смириться, заткнуться и наблюдать говно-природу за окном, пуская слюни от скуки, ведь в этой глуши телефон стал ебанным кирпичиком и им разве что можно было бы разбить голову Олега. Приехали на место они далеко за полночь, и Разумовский честно думал около пяти минут, устроить ли ему истерику посреди тёмной улицы с одиноким фонарём, или всё-таки дождаться утра, чтобы не привлекать лишнее внимание. Они буквально были в деревне из рассказа ужасов, которые Олег так любил читать в детстве: одна тёмная улица, тёмные-тёмные дома, одинокий фонарь, который качается и мерзко скрипит, тёмная калитка, а за ней — тёмная хибара. — Всё-таки решил отдать бабе-Яге. — Бесплатно даже ей не нужен. Бери сумки и, ради всего святого, тихо и осторожно иди в дом. Не хватало ещё перебудить всех. Закинем вещи, а потом я расскажу тебе наш план и что в нём требуется лично от тебя. Лично от Серёги сейчас требовалось держать себя в руках. Ебучая калитка скрипела и, кажется, носила в себе штамм столбняка ещё со времён Ивана Грозного. Дом тоже оказался деревянным, скрипучим и, самое главное, запертым на замок размером с голову Разумовского. Но судя по тому, как играючи Олег его открыл и прошёл внутрь как к себе домой, неделя его отъезда вовсе не была связана с суперсекретной работой по спасению их задниц. Хитрый жук Олег торчал в этой деревне, обживался, разнюхивал и собирался притащить сюда Серёгу, как принцессу в башню. — Мы могли свалить в Европу. В Венецию! Жить там как блинчики в масле, а ты притащил меня в деревню, где небось сральник на улице, а соседи по субботам жгут всех местных ведьм! — Во-первых, я с тобой в Венецию не поеду больше никогда. Во-вторых, нас ищут буквально везде и мы бы не прошли дальше аэропорта. В-третьих, да, сральник тут на улице, а ты пиздец как похож на ведьму, поэтому не ходи гулять по субботам. Видимо Волков рассчитывал, что Разумовский пройдёт стадии принятия и перестанет лить из себя желчь как раз к тому моменту, когда он притащит в дом последнюю сумку. Но Серёга был той ещё занозой на ножках, поэтому к возвращению Олега он подготовился и лил из себя злость, пока не выдохся. Плюс к чести Волкова, ведь он полностью игнорировал всё это дерьмо и спокойно осмотрел дом, пока Серый ходил за ним по пятам, оценил обстановку, проверил все окна и двери, нашёл счётчики и подрубил электричество. К моменту окончания проверки территории, Серёга уже наглухо выдохся и был готов слушать «охуенный план» своего «не-очень-охуенного», в данный момент, мужика. — А теперь, слушай сюда… Местным абсолютно насрать на внешний мир. Ближайший город тут в пяти часах езды. На всю деревню один магазин и один фельдшерский пункт. Жители пусть и любопытные до чёртиков, но сплетни дальше этой жопы мира не уйдут. Мы с тобой — два городских жителя, уставших от города, приехавшие сюда жрать шашлыки и отдыхать. Профессию себе придумай сам. Главное не шути про «содержанок». — Если я могу придумать себе профессию сам, то значит, ты уже со всеми тут познакомился? И кто у нас ты? Олег-борец? Олег-на-дудке-игрец? — Олег «бывший военный инструктор», который получил ранение и хочет отдыхать. Даже почти врать не пришлось. Этого хватило, чтобы удовлетворить чужое любопытство и отбить желание лезть к нашему дому слишком близко. Серёга всё ещё считал, что план просто отвратительный. Сидеть в какой-то глуши, страдать бездельем и отбиваться от местных, которые наверняка полезут с вопросами. С другой стороны… Понятно почему Олег бесился с его выбора шмоток. Одна рубашка от Гуччи стоила как вся эта халупа и земля, на которой она стояла. И, видимо, от мыслей об этом лицо ему скрутило так, что Волков почти сразу полез мириться. Сначала как большая собака ткнулся ему в щеку носом, а потом сладко прошептал на ушко, что он не идиот и потратил неделю, чтобы провести сюда спутниковый интернет, который вытащил ему всю душу и довёл до нервного тика. И всё ради одной рыжей заразы… Волшебное слово «интернет» почти растопило ледяное сердечко Разумовского и он милостиво позволил Олегу извиниться в его фирменном стиле. Называется: «Меня полночи возили по простынке лицом в подушку». Всё-таки на свежую голову думается хорошо, а на голову после хорошего оргазма и десятичасового сна думается замечательно, поэтому Серёжа бессовестно проспал до двух часов дня, позволив себе такой нужный и редкий отдых. И пока Его Величество спал, Олег делал свою работу. Спрятал в доме запасное оружие, изучил пути отхода, проверил ещё раз эту ебучую спутниковую тарелку (будь проклята эта дрянь), обошёл вокруг дома и тяжко повздыхал рядом с летним душем и туалетом. Удобства на улице — это большой минус, но, с другой стороны, кому в голову придёт искать Разумовского, который обожал комфорт, в этом богом забытом месте с сортиром на улице? Олег бы не искал. Повезло что хоть водопровод в этом доме был привычный, а парочка дней жизни здесь загонит Серого в летний душ самостоятельно, надо бы только убедиться, что он работает. Но это всё потом. Сейчас Волков позволил себе наконец-то пойти спать. Домишка им достался пусть и мелкий, но добротный: кухня с летней верандой, большая спальня, которую они сразу облюбовали, второй этаж, который в планах было отдать Серёже и его технике, да мелкая комнатушка, что он определил как бывшую кладовку. Идеальное место, чтобы схорониться, особенно когда прятаться приходится с чем-то рыжим и ебанутым, пусть сейчас это рыжее и сладко спит носом к стене, выставив на обозрение Олега бедро с веснушками. Зрелище сразу окупило ему затраты нервов на подготовку и поездку, а остальное компенсировала возможность сладко спать, уткнувшись носом между чужих лопаток, пока за окном светало. И ведь даже никто не пытается убить... На огромное счастье всей этой несчастной деревни, Разумовский, после десяти часов сна и хорошего обеда, уполз в свой чердачный загашник почти на неделю. Собирал своего компьютерного монстра, материл, наверно, каждый винтик, изредка выползал поесть, игнорируя недовольный взгляд Олега, потом снова матерился и пару раз даже заполз на крышу, судя по звукам хорошенько приложив тарелку чем-то тяжёлым. Но, видимо, боги интернета над ним решили смиловаться и вот спустя неделю стрессов, перед Олегом сидело что-то похожее на адекватного человека, который даже перестал ныть, что заебался ходить ночью ссать в темноту. Предложение ссать под ближайший куст Серёга не оценил и после этого обходил кусты малины по большой дуге, то и дело косясь на Волкова с лицом подозревающей лисы. Впрочем, ту самую малину он жрал исправно, как и всё остальное, что притаскивал Олег. Их огород был откровенно запущен: яблоки, куча кустов малины, другие ягоды, подозрительное раздолье кабачков, будто кто-то щедро набросал по весне семечек, а вот всё остальное Олег покупал у местных или менял на свои услуги. Перетащить тяжёлую штуковину за ведро помидор? Помочь столетнему деду поменять колесо на такой же столетней телеге за ведро картошки? Херня вопрос. Мелкий же магазинчик обеспечивал их минералкой, хлебом, специями и прочими радостями жизни, которые на свежем воздухе жрались за милую душу. Даже гречка с тушёнкой улетела за два дня, хоть Серёга и кривил нос, утверждая, что нажрался ебучей гречки ещё в детдоме и общаге. А потом жрал её в ночи прямо из кастрюли, думая, что Волков спит и не палит его ночной дожор. В целом, всё шло просто прекрасно. Починенный интернет позволял отслеживать всё то дерьмо, которое их преследовало, Лера не отсвечивала, Серёга пришёл в себя, а Волков почти чувствовал себя нормальным человеком. Настолько нормальным, что, не смотря на возмущения Сереги, купил у местных несколько кило свежей свинины, пообещав сделать самый вкусный шашлык и почтить тем самым память поросёнка Петра, которого так все любили и который был таким вкусным. Сказано — сделано! Пока Волков мариновал мясо, таскал на себе древний мангал, уголь и всё это дело разжигал, Серёга просиживал свою задницу на веранде, давая особо ценные указания прям под руку, за что был послан в жопу, из-за чего глубоко оскорбился и с недовольной рожей курил дешёвые сигареты из местного магазина. Что особенно веселило Олега, от дорогих шмоток Серый не отказался и всё ещё таскал брендовые рубашки, но при этом отжал шорты Олега, а на ноги нацепил кроксы настолько отвратительного фиолетового цвета, что глаза начинали слезиться. Деревенский стиль как он есть. Сам же Разумовский по-прежнему недовольно кривил физиономию, жаловался, что от такого солнца его окончательно обнесёт веснушками и вообще Олег мудак, который точно сожжёт мясо. Вся эта тирада прервалась одним резким вздохом, а потом и резким кашлем, от которого слёзы полились из глаз. — Не кури, если разучился. Точно сдохнешь от асфиксии. — ГУСЬ!!! ТАМ ЕБУЧИЙ ГУСЬ И ОН СМОТРИТ ПРЯМО НА МЕНЯ!!! Рассказ о гусе не впечатлял, но впечатляли истерические нотки в голосе Сергея. Впрочем... гуся не было. Олег честно прошёл к соседскому забору, как раз к месту, куда рыжий истерик тыкал пальцем, и ничего не нашёл. Гуся не было, мерзких гусиных лапок вокруг тоже не наблюдалось, и вообще выглядело всё так, будто Серый словил шизу на ровном месте. — Тут никого нет. Никаких гусей, уток, ворон или ещё какой птичьей дряни. Поэтому прекрати истерить и садитесь жрать, пожалуйста. Вот с этого момента начался личный маленький ад Олега Волкова. Если в первый раз Серёжа довольно быстро успокоился, хоть и был уверен, что видел ебучего гуся, то в дальнейшем всё стало превращаться в блядский цирк. Олег слушал про этого гуся утром, днём и вечером. Каждый день птичье отродье устраивало что-то новое по словам Серёги. То ночью испугало его своим гоготанием, когда он решил сходить поссать в ночи. То утром угрожающе пялился из-за калитки, показывая язык и открывая клюв, обещающий страшные муки. То днём подкараулил Разумовского возле забора, когда тот тащился из магазина и, цитата: «ПЫТАЛСЯ СОЖРАТЬ МЕНЯ». И все эти разы, да и другие тоже, Олег гуся не видел. Либо его не существовало, а значит пора сворачивать манатки и тащиться в город к волшебным колёсам, либо это был гусь шпион, который идеально умел маскироваться. Нет, конечно, Олег видел гусей. Эти злобные твари в избытке водились в деревне и регулярно гуляли по центральной улице, но не проявляли особо коварного ума. Волков даже пытался вспомнить, а не кусал ли маленького Серёгу гусь в их далёком детстве, но на ум приходили только его личные преступления, особенно то, где ему показалось забавным укусить его за бочок, а потом Олега отходили книжкой и неделю не разговаривали. Знал бы он тогда, что многим позже Серый сам будет просить укусить его за бочок... Короче говоря, в злобного гуся Олег не особо верил, за что получал тонну обиды и был отлучён от греховных удовольствий с лозунгом: «Вали ебать гусей, если они тебе так нравятся». Однако, через пару дней Разумовский успокоился — коварный гусь себя не проявлял и гнев сменился на милость. Олегу даже перепала парочка поцелуев перед тем, как он уговорил Серёгу прогуляться до магазина и обратно. У них опять кончились сигареты. О вейпах в этой дыре даже не слышали, поэтому приходилось ходить за блоками по-старинке. Путь до магазина прошёл без особых приключений, а вот на обратном пути... Расскажи ему Серый это отдельно, Волков бы окончательно решил, что тот поехал и сразу увёз бы его подальше. Но тут всё буквально случилось на его глазах. Вот Серёга отстаёт на метр, вытряхивая из крокса гальку, вот Олег прикуривает, а вот ебанный гусь вылетает словно собака из соседской калитки, бежит к своей жертве и так смачно кусает за задницу, что Серёга уже не кричит, он пищит что-то на ультразвуке, а потом начинает материться так громко, что, кажется, окна в соседних домах задрожали. Откровенно говоря, Волков даже сделать ничего не успел. Птичья падаль сам отпустил бедную задницу, развернулся на сто восемьдесят градусов и свалил обратно за калитку с таким довольным гоготом, что звучало как смех злодея из старых фильмах. Только и оставалось, что закинуть бедного Серёжу на плечо и утащить в дом, выслушивая поток мата и слёз. Ближайшие три дня красавца, миллионера, плейбоя и сумасшедшего ждало увлекательное времяпровождение, а именно лежать на животе, пока на его многострадальной заднице расцветал впечатляющих размеров синяк и не менее впечатляющий укус. Олег не отказал себе в удовольствии сфотографировать это, под недовольные вопли и угрозы лишить его жизни, просто для морального удовольствия. Он же потом извинился и не один раз. Кто ж знал, что гусь уголовник не больная фантазия, а вполне себе ужасающая реальность и Серый оказался прав, когда жаловался на гусиное преследование. Олег долго извинялся, целовал недовольное лицо прямо в веснушачатую переносицу и просил прощения, обещая по возможности пришить гуся собственноручно. К сожалению, месть не удалась. На следующий же день после вероломного нападения к ним пришла соседка с самым виноватым видом и огромной корзинкой гостинцев. Она извинялась за гуся, объясняя, что такой дурной он у них один, но, к сожалению, тварь очень любима единственной внучкой. Та настолько обожала глупую птицу, что назвала его Дмитрий, в честь кого-то там «блохера», и не простит, если его придушат и начинят яблоками. На том и порешали. Серёга недовольно жрал свою малину, всё ещё валяясь сракой кверху, Олег, сидя рядом на полу, починял примус, а коварный гусь не таясь гоготал где-то в соседнем дворе, явно продумывая коварные планы.