Глава 1. Лис не выбирает нору
2 июля 2024 г., 15:22
Разные ситуации в жизни способны кардинально поменять человека. Либо он принимает новую сущность со всеми минусами и новым укладом жизни, либо отрицает и остаётся тем, кем и был, только становится сильнее, вынося из ситуации важные уроки.
***
Данил сидел на подоконнике своей комнаты и смотрел на улицу, что постепенно белела от хлопьев снега. Какие-то падали подобно камням и задевали других, какие-то очень медленно опускались на тёмную, сырую землю. В груди царило волнение, которое будоражило каждую клеточку. Собранная спортивная сумка лежала в ногах. Совсем скоро его позовут, рука схватит тканевые ручки и он покинет комнату. Соревнования, к которым путь очень долго шёл, через кровь, пот и слёзы. — Пора, сына. — послышался голос матери с порога в комнату, что вытянул из внутренних раздумий парня. Свежий прилив крови к голове. Адреналин заставил соскочить на пол. Рука схватила сумку. Ноги уверенно понеслись к выходу. Данил готов. Он не ударит в грязь лицом. Все его старания оправдаются. Возникшие на пути трудности сделали сильнее внутренний дух. Им будет гордится. В особенности старший брат.***
Пригородный поезд мчался по металлическому полотну, пролетая мимо лесов, асфальтированных дорог и частных домов, построенных в основном из дерева, но встречались и из кирпича. Данил держал путь к своему старшему брату — Игорю, который учился в колледже, находящийся в отдалённом районе родного города. На пригородном поезде дорога занимает минут сорок, а вот на автобусе целый час, даже с учётом отсутствия пробок на дорогах. Голубые глаза стеклянно смотрели на пролетающие мимо пейзажи. Большие чёрные наушники изолировали от стука колёс, разговоров пассажиров, и позволяли погружаться в музыку. Сам парень развалился на деревянной скамейке, а макушка головы упиралась в стекло. — Эй, парень! — окликнули его, рукой пихнув в плечо. Тот вздрогнул от испуга и неожиданности, выйдя из погруженного транса, и снял наушники. Теперь голубые глаза были полны недоумения. Над ним возвышалась недовольная женская фигура контролёра, с пренебрежением разглядывая его, может даже проклиная в мыслях. «Заткнут уши и сидят» читалось в её залитые неприязнью глазах. — Билеты предъявляем. — потребовала она, протянув руку. Данил потянулся к рюкзаку, лежавшему на лавочке напротив, достал сложенный на пополам билет и справку со школы, подтверждающая, что он ученик десятого класса. Женщина взяла справку, внимательно вчитывалась в каждое слово написанное от руки и напечатанное, а затем в синюю печать школы и подпись директора. — «Ларский Даниил Юрьевич, является учеником десятого класса школы..» — повторила вслух контролёр. Парень молча терпеливо ждал. Когда её глаза-радары удостоверились, что справка настоящая и действующая она сделала заветные два прокола на билете и всё вернула владельцу. — Тоже мне контрольно-пропускной пункт. — прошипел под нос Данил, когда контролёр ушла, и обратно натянул наушники, приняв прежнюю позу. Тело начало расслабляться. Доставленный женщиной дискомфорт испарялся, как вода на солнце в жаркий день, и её образ. Наконец пейзаж изменился. Деревья сменили многоэтажные дома: новые и панельные, которые дали понять, что скоро его станция. Найдя силы на борьбу с выходом из удобного и расслабленного положения парень поднялся на ноги, закинул на плечо рюкзак и направился в тамбур ожидать полное прибытие на станцию. Ход поезда стал замедляться, тормоза засвистели. Полная остановка потянула тело в правую сторону, а затем резким толчком вернула в прежнее положение. Двери мгновенно открылись с шипением и грохотом. Ноги аккуратно спустились на перрон по узким ступенькам. Данил достал из кармана джинс телефон и набрал номер брата. — Привет, я на станции, скоро буду. — обозначил своё местоположение он, когда телефон подал вибрацию, обозначающую, что человек на другом конце провода взял трубку. — Давай, мелкий. Жду. — мягко сказал Игорь и сбросил. Младший побрёл остановке. Предстояло ещё проехать четыре остановки на автобусе вглубь района. — Я у входа. — сообщил Ларский по телефону, найдя глазами нужный этаж девяти этажного здания. — Спускаюсь. — коротко ответил житель общежития и положил трубку. Спустя десять минут он вышел к гостю. Заметив фигуру родного человека, на его лице вспыхнула улыбка, как пламя яркого огня, а руки развелись в сторону, показывая, что открыт для объятий. И Данил тут же юркнул в них. Они не виделись два месяца и сильно соскучились по друг-другу. — Здорова, мелкий. — тепло произнёс Игорь, обнимая брата и похлопывая по спине. — Э, я скоро доросту до тебя! — возразил он. — Ну-ну, дети после пятнадцати не растут. — усмехнулся старший. — Как был ты метр семьдесят — так и останешься. — Да мне и ещё пять сантиметров хватит. — прикинул младший, смотря на студента. Тот снова усмехнулся и потрепал его рыжую волнистую шевелюру, аккуратно доходившую своими завитками до бровей, а пробор проходил по левой стороне. Он мило сморщился, как лисёнок, и потянулся сделать так же в ответ ему, для этого предстояло встать на носочки. Рука дотянулась до выбритой части такой же рыжей головы, а затем достигла до середины пробора так же по левой стороне, только длинна волос была больше и чётче уложена на две стороны, и чуть приподнята у корней. Игорь поддался и пригнулся. Данил потрепал его. И тут их милое времяпровождение нарушил звук голодного желудка. — Макароны будешь? — спросил Ларский-старший. — Д-Да..– с неловкостью в голосе ответил Ларский-младший. Братья прошли в общежитие, отметились у вахтёрши и пошли в комнату. Гостя встретили серые голые стены, в некоторых местах остались куски обоев, которые не отодрались. На полу к окна лежали рулоны белых обоев, упакованных в плёнку и две большие банки клея. Он знал, что хозяин с соседом затеяли обновление стен, но только длится она уже третий месяц. — Когда ты уже поклеишь обои? — подобно ребёнку, которому невтерпёж получить заветную игрушку, спросил Данил, устремив взгляд на старшего брата — Игоря. — Времени в сутках не хватает на всё и сразу, — усмехнулся он. — Вот вчера с соседом наконец-то совпали по времени. Купили обои, клей...В общем скоро обновим эту комнатушку. — Тогда ждём. — пожал плечами Ларский-младший. Голодный желудок снова дал о себе знать: очень громко и бурно. Это послужило сигналом, чтобы пойти на кухню за кастрюлей сварившихся недавно макарон. Гость ждал и смотрел то в белый потолок с отколовшейся штукатуркой в некоторых местах, то на голые стены, на которых когда-то висели красные и синие перчатки для боёв в каратэ… Братья занимаются этим спортом. Игорь с восьми лет, а Данил начал с семи. Разница в возрасте у них четыре года. И до того, как младший пошёл в секцию, старший показывал ему приёмы и связки. Интерес только нарастал и нарастал, и он с нетерпением ждал, когда сам сможет пойти заниматься… Они даже ходили на соревнования друг к другу. — Садись обедать. — позвал Игорь, поставив со звоном кастрюлю с едой. — А где твои перчатки? — спросил Данил, поднимаясь с кровати. — Пока в свою сумку спортивную убрал, обои поклеим, прибью новые гвозди и повешу их обратно. — объяснил Ларский, накладывая макароны в тарелку брату. — А я все твои награды протираю бережно на полках. — не в значай сказал гость. — Спасибо за это тебе, обязательно после смерти завещу их тебе. — Не говори так! — с ноткой испуга заявил Ларский-младший. С братом он не готов расставаться. Старший повернулся к нему и обхватил руками его щёки. — Ты что думаешь я тебя оставлю? — вскинув брови, спросил он, затем тут же встал в стойку и слабо, в игровой форме, нанёс удар ему в живот. «Противник» успел подставить блок. Быстрота его реакции вызвала довольную и гордую улыбку Ларского-старшего и он добавил: — Хорош, боец. Вперёд обедать. После обеда братья сделали фотографию в зеркале, которую делали каждый раз, когда младший приезжал к старшему и пошли гулять. — У тебя что нового, рыжий? — поинтересовался Игорь. — Да ничего, учусь, на занятия хожу. — ответил Данил. — Мама что? Отец? — серьёзнее стал парень. И тут Ларский-младший запнулся. Говорить каждый раз, что дома не спокойно больно для двоих. Но он врать не собирался. Он всегда откровенен с братом. — Пьёт и бьёт. — с тяжестью в голосе ответил брат. — Стабильно. Я как могу защищаю, даже если получу в ответ. — Ларский-старший закусил губу. Гнев заставил циркулировать кровь в жилах. — Никогда не понимал и не понимаю почему мать держится за него.И не уйдёт уже наконец. Скажи Дань, что должно произойти такое масштабное, заставящее наконец уйти от этого тирана? — Данил еле сглотнул слюну в пересохшем горле. — Не знаю, Игорь.– выдавил он. — Вот надо было всё-таки по своему сделать: забить на учёбу, работать усердно и увезти нас троих в другой город.– сквозь злобу винил произошедшее Игорь. — Но мама настояла на твоём образовании. И знаешь какое никакое, но оно нужно. — прервал его пыл Ларский-младший. На это старший только приобнял его. — Ладно.Совсем я в эмоции ударился.Справимся со всем. — заключил он. Не в первый раз. Школьник запрыгнул ему на спину, крепко обхватив крепкие плечи. — Ты что, детство вспомнил? — Возможно. — с хитростью ответил наездник. — Ну, держись крепче! — задорно закричал Игорь и резко сорвался на бег. Тряска и скорость вызывали смех и прилив адреналина в теле парня, руки только крепче обхватили Ларского-старшего. Они добежали до спортивной площадке, полную турников и уличных тренажёров. — Взрослый парень уже, а любишь на спине кататься! — усмехнулся он. — А ну иди покажи, как ты подтягиваться умеешь. — Ну Игорь.– недовольно протянул Данил. — Давай-давай! В темпе. — подгонял брат. Спорить бесполезно. Парень выбрал высокий из всех, окинул его взглядом и подпрыгнул. Он сразу подтянулся, когда руки обхватили металл. Сделал младший шестнадцать подтягиваний. Семнадцатое далось тяжело и пришлось спрыгнуть на землю. — Всё..не могу больше. — признался он, переводя дыхание. Руки горели так, будто в них стоят языки пламени, и окрасились в ярко-алый цвет, у оснований пальцев начали прорастать мозоли: белые и грубые. — Нормально-нормально. — похвалил старший, хлопнув его по плечу. — Растёшь. Будешь усерднее тренироваться — больше подтягиваться будешь. — пришёл его черёд. Данил с восхищением смотрел на брата, ловко подтягивавшегося и крутясь на турнике, а оказываясь над ним, задерживался в воздухе на несколько секунд. С детства привычка у них: при виде турника — обязательно на нëм повисеть и подтягиваться. — Годы идут, а привычка не меняется. — заметил он. — Привычка, как видишь, хорошая. К соревнованиям готовит. — сказал Игорь, спрыгнув на землю. — У тебя когда электричка домой? — Часов на восемь вечера. — глядя на часы, ответил младший. — У нас четыре часа ещë. — старший кивнул. — Ну пройдëмся по парку, угощу тебя чем-нибудь вкусным и провожу тебя до вокзала. — А ты когда сам домой приедешь? — и Ларский не поспешил с ответом, обдумывал что-то в голове. — Я думаю послезавтра приеду. — наконец ответил он. Братья погуляли по парку, обойдя его полностью, поели на веранде ресторанчика мороженое, запив его колой и поехали на вокзал. Расставаться им не хотелось. Данил не хотел возвращаться в гнетущую атмосферу с алкогольным шлейфом, а Игорь переживал за него и мать, каждую свободную секунду. Он стал для него заменой отца и иногда даже ловил себя на мысли, что относится к брату как к родному сыну — всегда поможет, поддержит, заступится и проведёт время. На информационном табло появилась цифра платформы рядом с нужным направлением электрички. Ларский-младший с досадой взглянул на старшего. Тот крепко обнял его напоследок. — Ну чего ты померк? Не последний раз видимся. — подбодрил он, но гость только глубже зарылся в рукав его бомбера. — Дань. Я же сказал, что приеду скоро — значит приеду. Понимаю, тебе атмосфера не нравится в доме, но я обещаю, что скоро заберу вас. — Я верю тебе. — искренне произнëс он, отстранился и побрëл к перрону. Электричка в это время как раз свистнула тормозами. Двери открылись с грохотом и Данил забрался с низкой платформы в тамбур. Найдя свободное место у окна, он плюхнулся на лавку и смотрел на открывшийся вид. Зависть внутри поедала, произнося внутри: «Почему?». Хоть это родной брат, но Ларский завидовал его жизни отдельной от их семьи. Он давно мечтает о ней. Жизнь без тирана отца кажется спокойной и мирной. Нет ругани, алкоголя, побоев, новых синяков, слëз… Ничего этого. Ты не боишься каждого шороха в коридоре, сидя в своей комнате и не вздрагиваешь от хриплого и злого голоса отца. Даже не смотря на занятия каратэ отпор Данил давал не часто, а если давал — получал вдвойне больнее. Он панически боялся отца и всячески страх пытался скрыть, замять в себе, пока шëл на зов. Нервно сглатывал слюни, пытаясь ими смочить моментально пересохшее горло. Твердил себе: в обиду не дать себя. Но при виде разъерëнных глаз отца забывал про всë на свете, лишь остатками сил держался на плаву. Если глава семьи лез к матери, то бросался на помощь, забывая про страх. Принимал удар на себя, но хотя бы избавлял от них мать… Нередки были и застолья отца с его дружками… Так же с бутылкой. А ведь когда-то их отец был не такой… Работящий человек, заботливый. Всем обеспечивал старшего. Когда Данил родился он пошëл вахтовиком, чтобы братья росли в достатке и ни в чём не нуждались. Мужчина возвращался домой с работы и в поезде, в вагоне-ресторане, образовалась потасовка, в следствии неë инициатор еë умер: отец машинально схватил со стола нож и нанëс в грудь удары мужчине, что с пьяни пристал к нему. Так он и попал за решëтку. И вышел абсолютно другим человеком: с другими взглядами и сомнительными друзьями. И началась их жизнь полная страданий. А мать терпит, надеется на исправление, любит его…
