Остров, который потоп

Над мелким островом Раста, где можно видеть два противоположных берега из одной точки, ветерок смешивал соль Вейндала и цветочные ароматы. Ренат Сурт, молодой csy Зората, дракон с завитыми рогами, чёрным мехом и алыми полосами, наблюдал за вверенной ему курортной деревней. Местные жители, верящие в Инанну и потому поклонявшиеся и Ренату, играли на пляже, туристы потягивали прохладные напитки, сидя в плетёных креслах-гнёздах. Сейчас проходил фестиваль охотников на акул, и шесть гарпунистов стояли на мелководье и готовились погружаться глубже. Для ловких и сильных драконов даже подобные обитатели глубин представляли мало опасности, и Ренат мог не беспокоиться по поводу участников. Поэтому он не собирался сейчас взывать к Вселенной, чтобы узнать результаты охоты, и уж тем более не видел смысла в попытках влиять на Неё, чтобы перевесить чашу победы на сторону кого-то из участников. Зато он испытал лёгкий укол желания, когда все шестеро самок и самцов перешли с мелководья в объятиях океана, отдаваясь водной стихии, чуждой для крылатых, но притягательной. Его резко выбил из созерцания подземный толчок. Почва под лапами покрылась трещинами и продолжила мелко дрожать. Волны поднялись на пять драконьих ростов, смывая тех, кто был ближе к берегу, а тех, кто подальше, заставляя кричать, бегать и взлетать. Такого он никак не ожидал! — В воздух! — не стремясь перекричать шторм, Сурт больше положился на свою волю, внушая её всем, кто ещё мог укрыться от воды, а сам толчком срываясь с места в невысокий полёт. Лёгкий эгоизм, присущий каждому самостоятельно мыслящему существу, не мог оттенить того, что на пляже находились подданные Рената, не говоря уж о том, что слишком внезапно произошла катастрофа, чтобы походить на обычное природное явление. Со смелостью, диктуемой внезапностью и приливом адреналина дракон устремился вперёд. Кто-то из ныряльщиков спасся, теперь пытаясь взлететь прямо из воды, чтобы не попасть в хватку бескрылых драконов с рыбоподобной кожей, хватавших их из глубины. Ренат увидел их, понял, что нужно срочно менять направление полёта, но для этого дракону требовалось или заложить крутой крюк, или же остановиться. Он решил, что второе безопаснее, взмахнул крыльями перед собой, выравниваясь вертикально, и уже был готов отлетать обратно к берегу, перевернувшись через голову, как заднюю правую лапу его вдруг схватила когтистая лапа и дёрнула вниз. Не за что было удержаться, Рената сразу погрузило под воду, только он успел вдохнуть. Дракон вдарил в наглое существо зарядом магии, кипящей праной, но только этот монстр разжал перепончатую ладонь, как Рената схватил другой. Он задёргался, пытаясь получить опору в водном пространстве, однако мешали всё ещё расправленные крылья, одно из которых не получалось сложить, так как морской дракон как раз обхватил Рената из-под крыла к груди, прижимая его к себе. Кто-то другой уже лез к его задним лапам, пытаясь сковать их то ли верёвкой, то ли отрезом водоросли, поскольку пинался Сурт как сумасшедший, стараясь оттолкнуть врагов. Ловкая и вёрткая тварь обхватила и руки Рената, завела их за спину, чтобы связать их там, а к задним уже прикрепили груз — так что бедняга оставался под водой даже без усилий пленительниц. Одна уплыла в сторону гремевшего острова, что уходил под воду, но вторая осталась с утопающим, водя гладкими пальцами по его напряжённому животу. Он гневно оскалился, но выглядело это скорее жалко и беспомощно — враги явно не знали, кто перед ними, но и он ничего не мог противопоставить сейчас, находясь в безвоздушной стихии, связанный и беспомощный. К тому же, все мысли сбивали тыкавшиеся в его тело острые коготки, ощущения от которых вынуждали Рената втягивать живот, сбивая с концентрации и разум, и тело. Подводная драконица зависла перед Ренатом, гладя его щёку и пасть, из которой уже начали выбегать пузырьки, опуская руку с живота на промежность, поглаживая уже там и глядя на мечущегося дракона с нежностью и садизмом. Ренат не знал, что ей требуется, и от этого холодный страх вступал в контраст с горячей кровью, как ощущение опасности странным образом сочеталось с приятным ощущением, пробуждаемым прикосновениями самки. Судя по грузу, его не собирались отпускать живым, и сейчас он должен был бы сосредоточить всю свою волю на то, чтобы выбраться из ловушки, но нет — тело предавало его, тело желало большего, и томное ощущение в лёгких, спешно перерабатывающих остатки захваченного кислорода, только выступало союзником его взыгравшему либидо. Хвост подводной опутал его ноги, и так скованные верёвками, положив свой кончик на ладони задних и неторопливо водя по ним, пока водное существо обвивающе оплывало вокруг самца, гладя его по бокам, вороша в шерсти на груди и тыкаясь носом в испуганно отведённые назад уши. — Грбллх! — выдал самец, выпустив и несколько крохотных пузырьков из уголков пасти. Сумасшедшее удовольствие пробегало внутри, отзываясь на касания, почти ласковые касания самки, и невольно в глазах его сверкали искры приятности, затуманенные, правда, осознание того, что в в лёгких всё сильнее ощущается напряжение. Это был уже не недостаток, а нехватка воздуха, и он отчаянно удерживал себя от того, чтобы не вдохнуть воду, как потребовал того нуждающийся в кислороде мозг. Хищница особенно часто водила лапами по выступающим рёбрам Рената, по втянутому животу и оттопырившемуся стержню, давая прочувствовать, как реагирует драконье тело на гамму опасностей и наслаждений, в котором оно оказалось. Подводная выпускала из ноздрей собственные пузырьки, и они застревали в шерсти и перьях Рената — вряд ли она делала это, потому что тоже задыхалась, скорее, чтобы подразнить. Издевательство от этого становилось ещё более чудовищным, а чувства самца взыграли до предела. Зажмурившись, он запрокинул голову, сотрясаясь то и дело, мышцы его сами собой сокращались от смеси самых разнородных чувств! Но больше всего и сильнее всего выступало возбуждение, едва ощутимые, аккуратные касания самки электрическими разрядами пронзали драконий столбик, и горячее ощущение, разлившееся внизу живота, теперь уже достигало точки кипения! Враг и сама раздразнилась видом своей жертвы, и обхватила бёдрами талию Рената, всё реже присаживаясь на его пенис и всё чаще вгоняя его в себя, где было узко и гладко. Кое-как двинув крыльями, Ренат попытался выправить своё положение, пытаясь по своему желанию толкнуть самку, только та с издёвкой приостановила эту попытку, прижалась крепко к нему, наклоняя, и пасть её оказались возле пасти Рената. В него неожиданно вдули не хватавший воздух, даже не слишком спёртый, это вскружило голову самцу, он практически потерял сознание и застонал, тратя треть отданного ему запаса. Это выбило его из равновесия, в промежности прорвало, даря ему оргазм, а самке сперму.