Джуён бродит по лесу

Лес, успокаивающий, скрывающий от всех человеческих бед, защищающий от пристальных взглядов. Если с ним подружиться, никогда не заблудишься, не потеряешься. Люди, недостойные леса, никогда не смогут зайти глубже тропинки, которую наметили такие же глупые люди. Так думал Джуён. — Джуён, ты в лес опять собрался? — ворчала бабушка, — если когда-нибудь не вернёшься, я тебя искать не буду! — Обещаю, приду домой, как только стемнеет. По асфальтированной дороге, от которой веет невыносимым жаром, Джуён побежал в сторону леса, царства спокойствия и блаженства, где правят свежие запахи цветов и стволы деревьев-великанов. Там нет законов, нет рамок, которые наметили глупые. В этом царстве Джуён сам себе хозяин. «Глупые» — так называет Джуён людей, далёких от леса, которые не понимают всю его сущность. И судьбу. — Мам, ты не понимаешь! Сколько гектаров леса люди уничтожают каждый год! Из-за этого гибнут не только деревья, но и животные… Я должен чем-то ему помочь, — плакал когда-то Джуён. — Я же всего на три месяца, когда лето. — И чем ты ему поможешь? Просто просиживая жопу на траве? — Джуёнова мать плюётся скепсисом, словно змея ядом. Эта фраза ранит сердце. Нет. Душу. — Я… Я не знаю, — слова еле-еле сползают с языка. — Ладно. Поезжай уже в свою любимую деревню, если она тебе дороже собственной матери. Только бабушке не надоедай. После этих слов Джуён выбежал из дома с одной только сумкой с парой нужных вещей и кепкой. А теперь он здесь, можно сказать, рядом со своим настоящим домом. Где медовый ветер сотней бабочек залетает в волосы, щекочет, оставляет до боли в груди приятное чувство и покидает на небольшое время, а потом возвращается. Где обжигающее зарево спрятано за небосводом раскидистых рук деревьев, где можно запустить руки в море травы и наслаждаться каждым запахом и каждым мгновением такого приятного и ласкового лета. Джуён не идёт по тропинке. Её наметили глупые, чтобы не заблудиться, ведь они не дружат с лесом. Он сразу пробирается мимо небольших кустов, потом всё дальше и дальше, ориентируясь по мху на деревьях, словно по карте. Спустя несколько минут, а может, и часов, Джуён добирается до поляны. Такой большой, что нельзя увидеть её края (или начала?). А в самом её сердце растет большой, необъятный дуб. А может, и не дуб. А вокруг этого дуба-недуба море солнечных и облачных одуванчиков и прочих невероятных цветов. Джуёну иногда хочется превратиться в такую же облачную рыбу, чтобы никогда не выплывать из солнечного моря. Достав из сумки блокнот и небольшой карандаш, Джуён начал зарисовывать всё, что видел. Одуванчики в первую очередь, потом снежные ромашки с собственными солнышками посередине, фиолетовые ирисы и колокольчики. Получалось, конечно, немного кривовато, но от этого Джуён получал удовольствие и, главное, спокойствие. На самом деле в сумке Джуёна можно было найти не только блокнот и карандаш. Когда-то там валялись кисти и акварельные краски, но они были выложены на полку из-за ненадобности в лесу. Старая мыльница-фотокамера, пара разноцветных резинок для волос, фруктово-ягодная жвачка, приторные карамельки, пластыри и брелок из пурпурных бусин — всё это можно найти на дне потрёпанной сумки через плечо. Самое драгоценное, что было в небольшой кладовой счастья и воспоминаний — брелок. Его когда-то подарил Джуёну сосед по участку. Хороший был мальчик, жизнерадостный. А потом он куда-то пропал. — Бабуль, а где Джисок? — маленький Джуён, сидя на коленках, вспомнил про своего друга, который не звал его гулять уже неделю. — Он уехал, Джуён. Его родители продали дачу, и он уехал домой в город, — с тяжёлым вздохом бабушка уложила Джуёна спать, — с ним всё хорошо. Того мальчика звали Джисок. Джуён долго помнил его имя. Но когда он понял, что Джисок больше не приедет… Джуён вспомнил его имя только сейчас, в лесу. В объятьях свободы, ветра, запахов и воспоминаний Джуён решает отдохнуть под большим, словно в сказке, дубом. От знойного полуденного солнца укрывает плед тени дерева. Перелистывание страниц блокнота клонит Джуёна в сон. Сам того не понимая, он закрывает глаза и впадает в сладкую дрёму.

***

Всем ведь знакомо такое чувство, как будто на тебя кто-то смотрит? Джуён ощутил то же самое. Полусонные глаза, прям назло, не хотели открываться. Джуён, пересилив непослушные веки, попытался сфокусировать взгляд. В один миг зрачки расширяются. Перед Джуёном возникла непонятная фигура. Липкий страх пополз по всему телу, заполняя самые отдалённые уголки его тела, пульсируя под рёбрами, наполняя ноги свинцом. Несмотря на тяжесть в конечностях, Джуён быстро подскакивает. — Ты чего тут разлёгся? Это моё место, — непонятная фигура непонятно отчего начала возмущаться, — Прихожу я значит на свою полянку, а тут какой-то неопознанный спит! — Я думал, что в деревне никто, кроме меня, о ней не знает, — вместо такого же возмущения у Джуёна получается совсем не напористо. — А ты кто вообще? Ушей нормальных нет, крыльев нет, и ростом ты… обыкновенный. Значит не эльф, не фея и не великан? Что ты за чудище такое? — Может, тебе не в лесу гулять надо, а в психушке? Тебя подлечат там, — Джуён окончательно проснулся. — А ты напялил на себя уши и возомнил себя сказочным? У «эльфа» моментально округлились глаза. — Ты что такое говоришь?! Пришёл на нашу территорию и ещё кричишь здесь? Хоть бы представился для начала. Я — эльф. Страж лесного порядка рядом с моей деревней. А моё имя Гаон. К слову, Гаон был необычайно необычный. Стеклянно-карамельные глаза, сахарные блёстки по всему телу переливались сотней звёзд, волосы цвета сладкой ваты, розово-голубые. И уши, эльфийские уши. — А я точно не сплю? — Джуён до сих пор ничего не понимает. — Ну, раз ты со мной разговариваешь, значит нет! — Гаон, несмотря на строгие недавно глаза, излучает только приторную доброту. — Так всё же, кто ты? Джуён немного задумался. Наверное, он человек. Если не сошёл с ума. — Я… Человек, наверное… — Человек?! — Гаон закричал, наверное, на весь лес. Его карамельные глазные яблоки отображали настоящее удивление, как у маленького ребенка. — Я никогда не видел людей здесь! — говоря это, он интонационно выделил слово «людей», — кентавры, единороги, всякие русалки на ветвях — пожалуйста! Однажды я видел Ырку… Но чтобы человека! Никогда… Обычно во снах всё выглядит странно, непонятно, неправильно и непривычно. Но сейчас Джуён не может найти ни одного отличия от обычного леса. Значит, это реальность. — Ну, я… Меня зовут Джуён, Ли Джуён. Я на летних каникулах приезжаю в деревню и гуляю здесь, в лесу. На лице Гаона возникла хитрая, но по-своему добрая улыбка. Такая появляется, когда ребёнок замышляет детскую шалость. — А ты уверен, что хорошо знаешь этот лес? — теперь и глаза стали по-лисьему озорными. — Конечно да. Ведь я давно с ним подружился! — впрочем, внутри Джуён не был так уверен, как на словах. — Ну, если ты так в себе не уверен… Давай я тебе покажу моё любимое место! — Стой, как ты понял.... Джуёну не дали договорить: — Ты же человек. Джуён уже перестал удивляться. Что с него взять, это же эльф, он сказочный.

***

Место, куда вёл его Гаон, Джуён действительно не знал. Незнакомые деревья, листья, цветы. Даже птицы поют как-то по-новому. — Джуён, не отставай! — прокричал Гаон уже в пятый раз. Эльф двигался так, будто ему совсем не трудно пробираться сквозь многочисленные упавшие стволы деревьев, перепрыгивать через небольшие стеклянные ручейки. А Джуён постоянно отставал. — Почти пришли. Так, тут налево, здесь должно быть дерево с фиолетовыми цветами… После дерева вперёд до маленькой ёлочки. А здесь направо, — Гаон бормотал себе под нос, — Ну, вот мы и пришли! Неизведанное Джуёном место было и правда красивое: небольшое хрустальное озеро с зеркальной водой, окружённое бесконечно высокой травой, цветами и кустами. На одном из берегов росло раскидистое дерево, которое, словно заботливая мама, накинуло свою прохладную тень на этот скрытый от людских глаз уголок. — А что тут делают качели?! — Джуён первый раз видел, чтобы в лесу было что-то человеческое. — Это я повесил. Когда был маленький, я любил качаться на качелях. А потом нашёл это место, и решил, что тут обязательно должны быть качели, — Гаон рассказывал об обычных вещах с такой невиданной любовью, — а ещё я украсил их цветами. И каждый что-то для меня значит. — Расскажи мне о каждом из них, мне будет интересно, — Джуён улыбнулся. — Ну, если ты так хочешь…

***

Оранжевое солнце слепило глаза, освещало улыбки и лениво заползало в волосы. Джуён с Гаоном до сих пор сидели на качелях по очереди. — О, я знаю! — Джуён вскрикнул, и его голову озарила, наверное, гениальная идея. Вскоре пропитанные травяным и ягодным соком кеды оказались на земле, а Джуён стоял по щиколотку в воде. — Ай, холодно! — глаза моментально округляются, и Джуён выбегает на берег. Громкий смех ослепляет, а яркая улыбка оглушает. Здесь всё было будто наоборот, не так, как в привычной для Джуёна жизни. Гаон смеялся громко и лучезарно. Это успокаивало. Джуён начал привыкать к его новому, хоть немного странному, знакомому. — Кстати, Джуён, — лицо Гаона резко стало серьезным. — Ты ведь никогда не был в лесу ночью? — Не-а, — Джуён завязывал бантик на кедах, — я в основном утром, днём гуляю. Иногда вечером. А что? — Приходи завтра ночью сюда, в лес. И ты поймёшь, что лес может быть не только светлым и ласковым. С ним недостаточно просто подружиться. Начало темнеть, холод медленно поднимался с земли.