Шортики и галстук

      Лето, 1984 год. Июнь. Пионерский лагерь "Заря". Первая смена. Тихон и Ваня в этот раз приехали сюда уже пионервожатыми. Знали друг друга они очень давно, но видеться им доводилось редко. Поэтому сейчас они были рады провести время в компании друг друга. До построения они поговорить не успели, и сейчас, слушая речь директора лагеря, бросают друг на друга любопытные взгляды.       На построении всë как обычно: всякие слова от разных важных лиц, поднятие флага, парадная форма, как у отдыхающих тут детей, так и у вожатых. Ваня сегодня в белых шортах, рубашке, на его шее повязан красный галстук – всегда одет с иголочки, следит за своим внешним видом. Тихон невольно засматривается на этот идеал. Скучал по Янковскому он безумно. Младший, конечно, замечает все эти взгляды в свою сторону и улыбается шире. Он тоже скучал.

***

      Наступает вечер. Все заняты своими делами, пионеры гуляют на улице: кто-то играет в волейбол, кто-то в футбол, кто-то просто сидит на лавочке, а вожатые присматривают за ними. Тихон практически незаметно подходит к Ване, кладя руку тому на плечо. Янковский вздрагивает от неожиданности, не сразу услышав приближение друга. Жизневский широко улыбается, протягивая раскрытую ладонь для рукопожатия.       – Чего пугаешь? – спрашивает младший, пожимая руку старшего.       – А нужно, Ванечка, следить внимательнее за тем, что вокруг тебя происходит, – отвечает Тихон, щëлкая друга по носу.        – Просто задумался, – говорит Ваня, потирая кончик носа.       – Какие планы на вечер? – интересуется Жизневский, поправляя выбившиеся кудри.       – А есть предложения? – заинтересованно спрашивает Янковский, приподнимая одну бровь.        – Предлагаю прогуляться, поболтать о том да о сëм, давно ж не виделись. Скучал я по тебе, Ванька, – отвечает старший, заглядывая в карие глаза.        – Я тоже скучал. Твоё предложение принимаю. Тогда тут встретимся после отбоя? – говорит младший, отвечая на взгляд.       – Да. И, пожалуйста, останься в парадной форме, – просит Тихон, поправляя Ванин галстук.       – Ты тоже, тебе идёт голубой, – отвечает Янковский, усмехаясь.        Они расходятся, начиная заниматься своими делами в ожидании встречи. Время тянется неумолимо долго. Но вот солнце уже садится за горизонт, на лагерь опускаются вечерние сумерки. Объявляют отбой. Младший приходит на место первым и садится на лавочку, поправляя и так идеальную рубашку. Жизневский не заставляет себя долго ждать и приходит через 2 минуты, усаживаясь рядом.        – Ты выглядишь идеально, перестань поправлять одежду. Или ты волнуешься? – говорит старший, растрëпывая аккуратно уложенные волосы Вани.       – Ты что, подглядывал за мной? – спрашивает Янковский, слегка удивляясь.       – И в мыслях не было. Случайно увидел, – отвечает Тихон, подмигивая младшему. – Пройдёмся?        Они встают и идут по дорожке, уложенной мелкой плиткой, и разговаривают обо всём: об учёбе, о семье, о личной жизни, которой, кстати, нет ни у одного. Парни обходят корпуса, столовую, проходят мимо стадиона, направляются к своим корпусам вожатых. За это время Ваня успел замёрзнуть, ведь с приходом ночи похолодало. Это не укрывается и от внимательного ко всему Жизневского. Он предлагает зайти к нему в комнату под предлогом отдать какой-то подарок. Янковский быстро соглашается, ведь в комнате с Тихоном, к счастью, нет никого.        Они тихо пробираются по зданию до нужной двери и, старший, пропуская младшего вперёд, закрывает комнату. Ваня садится на кровать, по которой разбросаны вещи – сразу видно, что Тихона, и в ожидании смотрит на друга.        – И что ты мне хочешь подарить? – не выдерживая затянувшейся паузы, спрашивает Янковский.        – Ну, ты же любишь винил, я тут достал одну, для тебя специально, между прочим, – отвечает Жизневский, доставая пластинку группы "The Police".        – Ты чего?.. Это же дорого очень, – говорит младший, разглядывая обложку.       – Мне досталась почти даром. У кого она была, мне был должен. Так что не переживай и забирай. Может быть я приду к тебе, и вместе послушаем, – успокаивает старший, любуясь восхищëнными глазами.        – Спасибо большое, – благодарит Ваня, откладывая пластинку на тумбочку, чтобы в следующую секунду крепко обнять Тихона за шею.        Жизневский обнимает в ответ, чувствуя запах родного тела. Старший слегка отстраняется, их лица находятся всего в нескольких сантиметрах друг от друга, что можно даже почувствовать чужое дыхание на своих губах. Тихон подаëтся вперёд, нежно целуя, и закрывает глаза от волнения. Ваня запускает пальцы в пшеничные кудри, пробегаясь языком по чужим губам. Жизневский крепче прижимает его к себе, чувствуя, как бешено стучит его сердце. "Совсем так же, как и моё," – думает старший.        Они медленно перемещаются на кровать, стараясь быть как можно тише. Теперь Янковский опирается спиной о стену, а Тихон стоит на коленях перед ним, наклонившись для поцелуев. Младший спешно расстëгивает голубые шортики, немного стаскивая их с бёдер. Жизневский развязывает Ванин красный галстук, откладывая его в сторону. Пока что. Янковский же уже расстëгивает пуговички на рубашке старшего, спеша его раздеть.        – Не спеши, Ванюш, ночь длинная, – говорит Тихон, снимая одежду и оставляя только нижнюю часть формы.       Он, противореча своим же словам, тоже быстро вынимает пуговицы из петелек, желая насладиться красотой молодого тела. Ваня действительно красивый: длинная шея, подтянутый живот, округлые бёдра. Жизневский оставляет пару поцелуев в месте, где проходит сонная артерия, и повязывает галстук обратно. Так уж точно красиво.       Старший укладывает Янковского, губами ведя от линии челюсти вниз, по шее, плечам, ключицам. Останавливается на груди и поднимает помутневший взгляд на распалëнного парня. Младший закусывает губу, в нетерпении сминая под собой простыню. Тихон ухмыляется и в следующую секунду прихватывает губами розовый сосочек. Чересчур чувствительный Ваня несдержанно стонет, а его дыхание учащается в разы. Просто такого он никогда не чувствовал.        – Тебе очень идут эти шортики, ты в них похож на мальчика-зайчика, – делает комплимент Жизневский, спешно стягивая данный элемент одежды вместе с нижним бельём. – Подожди секундочку.       Он поднимается с кровати, раздевая себя до конца, и, обнимая Янковского за плечи, меняет их местами. Теперь старший лежит на кровати, а младший на нём. Намëк Ваня сразу понимает и встаёт на колени, облизывая свои пальцы. Он заводит руку за спину, вставляя в себя первый палец. Немного неприятно, но вполне терпимо. Тихон смотрит на него возбуждëнно, облизывая пересыхающие губы. Янковский добавляет второй, тихо постанывая через стиснутые зубы. Чуть покачивает бëдрами, насаживаясь на пальцы. Жизневский кладёт свои руки на талию младшего, поглаживая его поясницу. Ваня входит тремя, из последних сил стараясь не застонать в голос. Ему нравится, как старший на него смотрит, будто облизывает взглядом.        Янковский вытаскивает пальцы и немного опускается, потираясь о вставший член. Этим действием он даёт разрешение продолжить. Тихон понимает и, смочив член слюной, входит в младшего. Слегка толкается на пробу, и, не видя протеста, опускает Ваню за бёдра по самое основание. Янковский запрокидывает голову, открывая прекрасный вид на свою шею с галстуком. Жизневский просто любуется, не может не любоваться.        Младший начинает медленно подниматься и опускаться, опираясь руками в грудь старшего. Тихон поглаживает Ванины предплечья, не мешая тому настраивать темп. И уже через пару минут Янковский двигается активно, но аккуратно, стараясь не издавать звуки. Жизневский лишь тихо порыкивает от удовольствия, протягивая руки к груди младшего. Обоим хорошо сейчас до одури.        Когда движения становятся ещё быстрее, а ноги у Вани устают, старший помогает ему, толкаясь навстречу. Одной рукой Янковский начинает дрочить себе, подстраиваясь под собственный ритм. Кончают они одновременно: Тихон в младшего, а Ваня себе в руку. Оба укладываются на узкой кровати, глядя друг другу в глаза.        – Твои веснушки такие красивые, – говорит Жизневский, проводя большим пальцем по носу и по щеке Янковского.        – Их почти не видно, – отвечает младший, немного смущаясь комплимента.       – Мне всё видно, – шепчет старший, целуя Ванину переносицу.       Янковский шуточно морщится, хотя, на самом деле, ему приятно. И он понял смысл последних слов Тихона. Ему ведь тоже всё видно.       Одна долгожданная встреча может изменить статус ваших отношений раз и навсегда. Нужно только лишь увидеть, что человек готов к этим изменениям. Ну, и быть готовым самому к ответственному шагу. Любовь ведь видно сразу.