ода ненависти

её пальцы спускаются вниз медленно, осторожно, еле касаясь кожи, очерчивают пупок, проходятся по выступающему животику и ложатся на лобок. где-то глубоко внутри адски горит огонь желания, подпитываемый только что прошедшей тренировкой с блядским риорсаном и его мускулами. вайолет буквально может почувствовать, как горячее желание лижет низ живота. мира о таком не говорила. мира почему-то не предупреждала, что (выжившие) старшекурсники чертовски хороши, а особенно те, кто всеми фибрами души ненавидит не только тебя, но и твою фамилию. указательный палец ныряет к мокрому и проходится по влажным складкам, а ноги раздвигаются ещё шире. стонать и хныкать не хочется, издавать звуков в принципе не хочется — у неё всё под контролем. вайолет сорренгейл отдает отчет своим действиям. ей просто нужно разрядиться. успокоиться. перезагрузиться. ну или же трахнуть кого-нибудь. желательно третьекурсника. ещё лучше командира крыла. она не собирается растягивать сие представление на пару часов с оттягиванием оргазма, поэтому первым делом находит горошину клитора. рот открывается в беззвучном крике, глаза прикрываются, а голова запрокидывается дальше на подушки, пока тело выгибается дугой, а ноги сжимают зажатую между ними руку. что-то начало выходить из-под контроля. стопроцентно да, если первым делом после тренировки вайолет не идет смывать весь пот с себя, а падает на заправленную кровать и спускает штаны, чтобы успокоиться и убрать из головы блядского ксейдена. получается, к слову, не очень. из головы он не уходит; настолько не уходит, что даже закрепляется где-то на бессознательном уровне, что воображение рисует его, нависающим над ней и умело ласкающим, распаляя и так чертово возбуждение до уровня огня дракона в гневе. кажется, ещё чуть-чуть и огнем плеваться будет она, проклиная мышцы, тело, да и всего риорсана. она раскрасневшаяся и разомлевшая на еле гнущихся ногах бредет в ванную, чтобы смыть не только пот и грязь со своего вымотанного тела, но и липкость между ног. ей до безобразия чего-то не хватает. на следующий день вайолет мерещится, что все уже всё знают, все уже давным-давно всё просекли и поняли, а желанием от неё несет за версту, а объект желания настолько очевиден для окружающих, что уже нет даже смысла скрывать. тычок от лиама она игнорирует, всем своим видом давая понять, что ей неинтересны умозаключения белобрысого. — вайолет, приём. приём, вайолет. — отвянь, — сквозь зубы шипит девушка и, наконец-то, перестает сверлить дыру в риорсане, который благоразумно не замечал обращенного на него взгляда. — как невежественно, — театрально вздыхает лиам, немножко наклоняясь к ней и следя за её меняющейся траекторией заинтересованности. — ну ладно, чего я хотел, собственно… сегодня тренируюсь с тобой только я. — что? еда встает поперек горла, а рука с ложкой останавливается прямо над тарелкой, не успев зачерпнуть вязкую субстанцию каши. вайолет это совершенно не волновало, аппетит пропал моментально после этих слов. в смысле его сегодня не будет?.. — ну у третьего курса полеты. ты разве не знала? — вот уж мне есть дело до расписания третьего курса, — врет она. лиам ложь почувствовал, но проглотил. ни у кого из них не было желания тянуть друг друга за слова или же выяснять отношения, это ни к чему хорошему не приведет, а пар они выпустят чуть попозже на матах. отобьют всё желание спорить и припираться, попутно обзаведясь сине-фиолетовым раскрасом. басгиат или же калейдоскоп синяков, добро пожаловать. — хорошо, я в библиотеку, — бросает вайолет и убирает на поднос нетронутую булочку, остатки каши и граненный стакан, опустошенный минутой ранее. лиам встает вслед за ней, давая минуту форы, дабы собраться с мыслями, ведь по глазам видел, что ей это надо. по недоеденной каше и тяжелому последнему глотку. «ты слишком много о нем думаешь», — набатом прозвучало в голове сорренгейл. тэйрн поставил жирную точку. больше никаких увиливаний, обмана и самовнушения — всё вышло из-под контроля. она проебалась. по всем фронтам. «и что ты предлагаешь?» «ничего» «так просто. ни-че-го», — по слогам тянется слово. если бы всё было так просто. покидая столовую, она не ищет его взгляда. да не то, чтобы его взгляда на себе, его фигуру уже не цепляет в море одинакового обмундирования. в голове настолько пусто, что аж не по себе становится, ведь в последние месяцы тишина в эфире — привилегия. и где-то за поворотом её нагоняет майри. верная собачонка прибежала к ноге. не ластится, правда, не облизывается. и на том спасибо. — в библиотеку меня можно было не провожать, — через плечо кидает вайолет. — да кто тебя знает, вдруг книжные черви съедят, а я крайним окажусь. — обещаю, кровью нацарапаю на листах или стене, что в моей смерти винить только меня. и исключительно меня. звук шагов гулким эхом раздается в коридоре, брошенное замечание натянутой струной виснет между ними, натягиваясь с каждым шагом все больше. порвется? лиам продержался минуту. — ты же знаешь, что ему будет насрать. — если меня съедят книжные черви, он уже ничего тебе не сделает. если она погибнет, он последует вслед за ней. вместе с тэйрном и сгаэль. слабое звено, тянущее за собой всех остальных. исключи его и всё пойдет крахом. надломи его и получишь желаемое. после слишком долгого молчания сорренгейл переводит тему и узнает во сколько начинаются крайние полеты у третьего курса; и, главное, решает для себя, когда к риорсену стоит наведаться. только для того, чтобы попросить немного ослабить контроль и дать ей немножко свободы. не будет же майри до конца её жизни за ней бегать. конечно же нет. она этого не допустит. кровь матери в её жилах этого не позволит. так она думает ровно до того момента, пока не оказывается перед дверью командира четвертого крыла. вся смелость улетучивается за мгновение, пока рука поднимается для вежливого стука, оповещающего о прибытии незваного гостя. всё, что вертелось на кончике языка, готовое сорваться сразу же, как риорсон откроет дверь — забылось. не было ничего. кроме пустоты между её фигурой и дверью. «а зачем я вообще сюда пришла?» — на минуту проскакивает в опустевшей черепушке. как же нелепо она, наверное, смотрелась в этом пустом коридоре в этот пока ещё не поздний час; как же жалко она сейчас выглядела, не готовая даже решиться на обычный стук в чужую дверь. как же до омерзения смешно они оказались в неловкой ситуации, когда дверь открылась с той стороны и риорсон столкнулся нос к носу с первокурсницей собственного крыла, стоявшей здесь с большими мокрыми глазами, до конца не отдавая отчет происходящему. — что-то случилось? — прерывает ксейден неловкое молчание. — нет… то есть да, но нет, — запинаясь произносит вайолет, стыдливо опуская глаза вниз. — короче, я хочу, чтобы майри не ходил за мной по пятам, — тараторит сорренгейл. правда срывается быстро, оставляя железный привкус во рту, ощущение предательства растекалось медленно, непозволительно тягуче для данной ситуации. и, вообще-то, она не должна так реагировать. басгиат не место для привязанностей. басгиат это ты и твой дракон, а за пределами этого только долг. — нет, — отчеканивает капитан, озираясь по сторонам, ища ещё кого-то в коридоре, но так никого и не находит. — семь минут, — на выдохе произносит он и затягивает девушку за локоть в комнату, с хлопком закрывая дверь. первая оплошность. пристанище риорсана было до скрежета вылизано по всем уставам; идеально — ни к чему не придерешься и глазу не за что зацепиться. ну разве что только за хозяина комнаты. блядского ксейдена риорсана. который стоял, скрестив руки на груди, и смотрел сверху вниз, только усугубляя ситуацию. — почему нет? — потому что я так сказал, — безапелляционно заявляет он. кто-то бы другой на месте вайолет даже бы не посмел возразить, но на месте вайолет была вайолет, а не кто-то другой. — это не аргумент. — сорренгейл зеркалит его положение и тоже складывает руки на груди, взглядом бросая вызов командиру. — должно быть ещё что-то, кроме нет. я сама могу за себя постоять и для этого мне не нужен майри. — навряд ли. вторая оплошность. девушка сжимает челюсть до ноющих щек и быстро преодолевает и так маленькое расстояние между ними, двумя руками толкает его в грудь и уже собирается развернуться на пятках и очень быстро скрыться, но за руку вовремя хватают и тянут на себя. вайолет больно ударяется о его грудь и пытается вырвать руку из крепкой хватки, всё ещё лелея надежду сбежать. — нет, — только и отвечает риорсан. — пусти. — нет. нервный смешок вырывается из неё и она последний раз пытается вывернуться из захвата. — ещё одно доказательство, что майри необходим, вайоленс, — мягко добавляет он. — я не переживу, если с тобой что-то случится, как бы это прискорбно не было. ксейден опускает её руку и аккуратно заправляет выбившуюся прядь ей за ухо. третья оплошность. но поцелуя дальше не следует. семь минут истекли.