Жёлтый домик нашего счастья

Денек выдался тяжелым для всех: начиная собаками, закинувшими язык на плечо, заканчивая людьми, которые очень хотели последовать примеру своих питомцев. А в чем, собственно, причина такого странного поведения всего живого? А причина просто ужасна – на улице стояла духота и жара (В тридцать градусов, между прочем! Это вам не хухры-мухры!). И ладно бы светофоры плавились, ну, скажем, в конце июня… но не третьего же мая, блин! Это просто ужасно!  Эти довольно вялые восклицания проносились в голове почти у каждого существа, который нашел способ предохранить свои мозги от превращения в лужицу. Таких, как мы можем судить, было совсем немного. Особо тяжко в разгаре этой аномалии приходилось школьникам. Последний месяц учебы, сдача последних долгов, и, конечно же, последние контрольные! Казалось бы, ну, подумаешь, буковки на бумажке обвести, хоть что-то же за год в голове отложилось. Ну, положим, там даже действительно что-то отложилось. Ну, положим даже, весь восьмой «Б» сумеет каким-то неебическим образом сдать алгебру на троечку… Но-о-о, все оптимистично-пессимистичные рассуждения ставит на стоп одно обстоятельство: что делать, если мозг пребывает в своем жидком агрегатном состоянии? ... Поздравляю. Весь класс сдал на два! Ура! *** -Капец нахуй! Ну меня же мать убьет! – разразился злобными звуками один рыжеволосый чихуахуа паренек, стоило только ему выбежать из школы. Выпустив пар словами, он набросился с кулаками на первое попавшееся дерево. – Блять, так еще и конец года, не исправлю ничерта…  Остальным ребятам оставалось только позавидовать его прыти, ведь у них самих мышцы сокращаться отказывались. Велика вероятность, что на такой жаре их постигла та же участь, что и мозг. Многие из школьников знали человека в этой дурацкой коричневой шляпе, которая удивительно сочеталась с рыжими волосами. То был Накахара Чуя, хорошист из восьмого класса. Славился остротой слов (и ногтей), а также своим дружком Дазаем, который своей дурной славой распугивал все живые души в ближайших пяти километрах. К слову, можно я избавлю вас от описанная Осаму? Как бы вы, просто, после этих историй себе аритмию не заработали… -Чуя, не надо избивать липу! Это же статья - она подаст на тебя в суд за насилие. – из здания выкатился шатен ростом с Эйфелеву башню, рассказывая всякую нелепицу с совершенно серьезным лицом.  Убедившись, что все (кроме Накахары) его слушают, он громогласно заявил –Задуши лучше меня – совмести, так сказать, приятное с полезным. Вот исполнишь мою мечту, и я за тебя перед Сатаной на том свете словечку замолвлю.  Юноша в головном уборе начал вслушиваться в крики где-то на слове «Сатана», так что не особо понял их суть. Это был не первый подобный случай – на третьем разе рыжий решил для себя, что не будет воспринимать дазаевскую чушь всерьез. Поэтому, приведя дыхание в норму, он подхватил полупустой портфель и демонстративно прошел мимо «Эйфелевой башни» в сторону дома. Дазай бы сломал устои мироздания, если бы не увязался за шляпником. Они жили в одном подъезде, так что, в целом, не было ничего удивительного в том, что они шли вместе. Идти было недалеко, двадцать минут быстрым шагом. Шатен тихо плелся позади, в кои то веки не капая на и так разжиженный мозг рыжего истерическими воплями о суициде. Но, Судьба вместе со свое сестрой Удачей видимо решили сегодня сорвать злость на несчастных одноклассниках. Воистину, их фамилия – Зайцевы. Над разношерстной парочкой стремительно развивалась грозовая туча, наливаясь всеми оттенками черного. Когда упали первые тяжелые капли, они были на полпути к дому. Но за то время, что они бы бежали, вся одежда и остальное барахло бы сто раз вымокло. Дазай сориентировался первый, и, схватив за руку до сих пор не осознающего происходящее Чую, рванул к маленькому желтому домику на детской площадке. Запихав туда сначала рыжего, а потоми и себя, он уселся напротив одноклассника. -Не зря говорил классик – «Люблю грозу в начале мая!» - истерически хохотал Дазай. Чуя лишь недовольно фыркнул и закатил глаза. Отдышавшись, шатен оглядел их местопребывание. Домик, как оказалось, был оснащен инновационными технологиями - единственное окно могло закрываться пестрыми пластиковыми ставнями, а дверца затворялась не менее ярким хлипким засовом. Недолго думая, парень закрыл и то, и другое. Как раз вовремя - послышался грохот молнии и стук нарастающего ливня. Скользнув взглядом по своей забинтованной ладони, он различил небольшие кровяные разводы. А ведь именно этой рукой он держал Чую... -Ты таскаешь с собой два мотка бинтов? Серьезно? Может, у тебя еще и бутылек со спиртом найдется? - скептически отозвался шляпник после того, как, покопавшись в недрах своей сумки, Дазай выудил оттуда белые клубки. Говорить приходилось громко, что бы перекричать шум снаружи. -Обижа-а-а-ешь - ухмыльнулся Осаму, начиная жонглировать непонятно откуда взявшейся бутылочкой с перекисью. -Не спирт, конечно, но думаю, сойдет. Давай сюда. Парень потянулся за ладонями рыжего, стараясь не касаться истерзанных костяшек пальцев. Видимо, тот ободрал их в том самом неравном бою с липой. Щедро полив бинт целебной водой, шатен бережно приложил его к поврежденной коже. Да уж, из-за двойки можно не только порезаться, но и зарезаться... кхм. Рыжий зашипел от щиплющей боли, и Дазай поспешил убрать бинтик от чужой кисти. Он не понаслышке знал, какие страдания может доставить обычная перекись. Действуя без задней мыли, Осаму начал осторожно дуть на ранки, невзначай касаясь кожи губами. На ощупь она была очень гладкой и теплой. Задержавшись в таком положении чуть дольше положенного, шатен поторопился обработать вторую руку. Если бы только он поднял глаза... Ах, выражение лица Чуи было просто бесценно. Глаза были как блюдца от осознания того, что ему обрабатывает руки Дазай. Дазай! Человек, который живет мыслями о суициде и травмах! И сейчас он бережно забинтовывал ему раны! -Ну вот. - Осаму критически осмотрел проделанную работу: бинты лежали ровно и плотно, не мешая движению пальцев. Придраться было не к чему. Удовлетворенно хмыкнув, он наконец посмотрел на рыжего. -Не жди от меня благодарностей. Такие царапины заживают и без посторонней помощи. Только зря материалы переводишь. - в привычной манере проворчал шляпник, отворачиваясь, что бы шатен не заметил предательски покрасневших щек. В душе Дазая завизжали веселые попугайчики - его Чуечка покраснел из-за такой мелочи! Это можно засчитывать как личную победу! Но зачем же отворачивается? Шатен вновь завозился со своей сумкой, проталкивая "живую воду" и бинты в маленький кармашек, явно не предназначенный для того, что бы туда помещали так много вещей сразу. Из-за высоко роста (или низкой крыши домика) он периодически долбился макушкой об желтый «потолок». Не стесняясь, Дазай громко чертыхался в процессе. Когда, наконец, ткань сумки растянулась до предела и молния поддалась, он гордо вскинул  подбородок (опять ударившись головой). Наблюдавший за процессом Накахара сидел с каменным лицом, стоически вытерпев все удивительные многоэтажные ругательства. После непродолжительной войны с потолком и молнией повисла гнетущая пауза. Ее нельзя назвать неловкой только потому, что дождь слегка разбавлял ее своим методичным стуком. Чуя вновь отвернулся, вперив грозный взгляд в стену цвета лимона. Никто не знает, о чем он в тот момент думал, но можем сказать одно: исходящей от него аурой агрессии можно было бы отравить пол населения Китая. Еще чуть-чуть, и агрессия резко эволюционирует в радиацию, ей-богу. Дазай же занял единственно возможную для него позу – обхватил руками колени и установил на них подбородок. С такого ракурса открывался отличный вид на прекрасную тонкую шею и аппетитные губы шляпника. Он вдруг вспомнил, как поцеловал Чую в первый раз: чуть больше месяца назад, в старом парке под раскидистым кленом. А ведь, если так подумать, то ему очень даже понравилась реакция Накахары! Почему-то ему вдруг очень захотелось повторить то событие. Если Дазай чего-то хочет, то кто его остановит перед тем, что бы это получить? Правильно, никто. Поэтому, он решил не отказывать себе в удовольствии поцеловать его еще раз.  Спустя непродолжительное время  шатен поймал взгляд Чуи, и смотрел на него каким-то странным взглядом. -Ну чего тебе еще? – рыжий не выдержал такой долгой сверлежки глазами и грубо высказался в своей привычной манере. -Нужно срочно тебя поцеловать. Тебе говорили, что ты слишком соблазнительно выглядишь? – невозмутимо проворковал Дазай и наклонился вперед, вставая на колени и упирая руки об пол по бокам от бедер Чуи. В таком положении они едва соприкасались лбами. -Ага, а чего еще тебе нужно?! – начал было распаляться шляпник, но, к сожалению, звуки заглушили чужие губы. Конечно, это был далеко не первый их поцелуй, но Чуе думается, что он никогда к этому не привыкнет. Слишком уж это было приятно. Слишком. Дазай тем временем раздраженно прикусил нижнюю губу рыжика, мол, чего застыл как изваяние. Быстро спохватившись, Чуя начал отвечать (и сильно кусаться) с такой прытью, будто хотел оставить  шрамы на устах партнера. Судьба решила пошутить в третий раз за день. В самый разгар своеобразного «обмена увечьями» двух школьников, те самые пестрые ставни с грохотом распахнулись от сильного ветра и выпрыснули сладкой парочке в лицо целое ведро грозовых капель. По, к счастью, не насквозь вымокшим волосам обоих стекали крупные водяные градины. Гроза, тем временем, с чувством выполненного долга начала постепенно затихать. -Я тебя ненавижу – констатировал факт шляпник, цепляя указательным пальцем одну сильно промокшую прядь каштановых волос. -От любви до ненависти один шаг, Чуечка. От ненависти до любви тоже – подмигнул Дазай.