Отмеченный судьбой

      Он, возможно, даже почувствовал тот момент, когда темнота небытия окончательно отпустила его, не желая принимать, но все же предпринял попытку снова привлечь ее внимание к себе. Тщетно? Да, конечно, но ему и правда не хотелось просыпаться. Однако проснуться все же пришлось, поскольку его глаза открылись.       Некоторое время он просто лежал, глядя на то, что, очевидно, было потолком какой-то комнаты, а слезы скапливались в уголках его глаз. Он все еще был жив, хотя так сильно хотел умереть после того, как он вытащил ту девчушку и передал ее кому-то еще.       Послышались чьи-то шаги и в поле его зрения попала незнакомая ему женщина в белом халате.       - Ты наконец очнулся? Хорошо. Значит у тебя неплохие шансы на полное или почти полное выздоровление, если не произойдет никакого заражения, – она улыбнулась. – Как самочувствие? – между ее бровей залегла складка, когда она заметила слезы – Ты плачешь? Где-то болит?       Он не ответил, только покачал головой. Эта женщина была по-своему милой, но она не поймет, что он плакал потому, что не умер. И это не были слезы радости или облегчения. Тем временем она вытащила из кармана небольшой блокнот и стала методично проверять его показатели.       - Где я? – все же нарушил молчание мальчик, наверное, было бы странно, если бы он не спросил этого, хотя ему было почти все равно.       - В районной больнице, – ответила медсестра. – Тебя на скорой доставили сюда после того, как ты чуть не захлебнулся, пытаясь вытащить девочку. Ее доставили в областную клинику, поскольку она успела сильнее наглотаться воды, прежде чем вас вытащили, – женщина чуть улыбнулась. – Ты должно быть смелый парень. Не всякий бы решился сделать подобное сам. Тем более, рискуя собственной жизнью, – она обернулась к нему. – Пока тебе нужен покой. Сейчас уже ночь, ты был без сознания несколько часов. С утра тебя осмотрит врач. Твои воспитатели и товарищи будут ждать твоего возвращения и, я уверена, обрадуются тому, что ты пришел в себя. Тебе что-то требуется? Вода? Или может проводить тебя в туалетную комнату? Еду не предлагаю, поскольку нам все еще нужно получить более точные данные о состоянии твоего тела, прежде чем мы позволим тебе есть.       Он покачал головой, отказываясь от предложений, и женщина отошла к двери. На пороге она обернулась.       - Хорошо. Тогда тебе лучше поспать, чтобы завтра мы смогли получить оптимальные показания. Что касается твоих волос, то мы пока не смогли в точности установить причину. Но не волнуйся. Вероятно, это произошло из-за того, что твой организм пережил серьезный стресс, находясь на грани гибели, – она вышла, закрыв за собой дверь в палату и выключив свет.       Он выбрался из постели, хоть и с трудом, и подошел к зеркалу, висящему в углу. Ему было интересно, что медсестра имела в виду, говоря о его волосах. Ответ пришел с серебристой прядью на левой стороне его головы, которую он сумел рассмотреть даже в темноте.       Ему еще даже не было четырнадцати, а у него уже была седина. Не то, чтобы его это действительно волновало, хотя, возможно, это станет причиной того, что его будут сильнее дразнить в приюте, где он и так не имел большой популярности среди детей. Постоянные ссадины и синяки были тому доказательствами.       Медленно он вернулся на кровать и сел на нее, на этот раз позволяя слезам действительно пролиться. Он был рад тому, что та девочка, кажется, ее звали Маша, была жива, но он сам не хотел быть живым.       Ощущение чужого присутствия было неожиданным, но вместе с тем не испугало его. Он поднял взгляд и увидел незнакомую женщину. Ее черные одежды и волосы делали ее практически незаметной в темной комнате.       Он снова опустил голову, стирая слезы со своих щек. Он не любил, когда его видели плачущим, потому что его начинали либо жалеть или делать замечания в зависимости от ситуации и причин (в случае взрослых), либо дразнить (в случае детей).       Мягкое прикосновение к щеке заставило его поднять голову и встретиться взглядом с незнакомкой. Оно было почти невесомым и ненавязчивым, но все же не оставило места для сопротивления. Хотя он и не пытался сделать что-то подобное. Ее черные глаза казались бездонными, но не испугали его, когда, казалось, заглянули ему глубоко в душу.

***

      Она смотрела в зеленые глаза ребенка, который все еще звал ее, несмотря на то, что она не могла полноценно ответить на его зов, не могла дать его душе ощутить покой. И все же она пришла к нему. Пришла затем, чтобы убедиться в том, что она верно прочла знаки того, что случилось между ним и той девочкой, чей срок должен был истечь в тот момент, но не истек.       Да, все было в точности так, как она думала. Его собственный срок, по истечении которого его тело перестанет быть пригодным для того, чтобы удерживать в себе его душу, уменьшился. Она видела это в его глазах. Этот мальчик разменял собственное время, чтобы перезапустить чужое. Только по-настоящему искренняя жертва способна на подобное, не считая иных факторов. Она коснулась седой пряди в его волосах.       - Твой срок стал короче, а конец – ближе к тебе, дитя, – произнесла она.       - Вы можете это видеть? – тихо спросил мальчик – Кто вы?       Она чуть наклонилась к нему, позволяя своему дыханию смешаться с дыханием ребенка и наблюдая за тем, как интуитивное понимание наполняло его глаза, ведя за собой мольбу.       - Мне… Сколько мне осталось? – спросил он, слезы снова соскользнули по его щекам – Я… Неужели я действительно должен ждать, пока он истечет, прежде чем смогу уйти с вами?       Она смотрела в лицо сидящего перед ней ребенка, зная, что тот искренен в своих желаниях. Будь это не так, его зов никогда бы не достиг ее раньше, чем истек бы его срок. И, если бы она вновь предложила ему шагнуть к ней в объятья, тот, не колеблясь, сделал бы это снова, доверяя ей себя без остатка, без сомнений и без оглядки на прошлое или будущее.       Однако сложность его положения была в том, что его душа была фактически пленницей своего сосуда. И эти метки на его лбу, которые не видел никто из живых, были одновременно даром и проклятьем, став в итоге не броней для его тела, а оковами для его души. Тем, что она не могла разрушить даже при условии его добровольного согласия. Только он сам мог сделать это – жертвой искренней и бескорыстной. Такой, как сегодня.

***

      Он смотрел на стоящую перед ним Смерть, понимая, что та не даст ему ответа. Но все же его сердце, его душа, бьющаяся словно птица в клетке, отчаянно цеплялись за призрачную надежду. Надежду на то, что незнакомка возьмет его за руку и уведет за собой туда, куда она уводила всех, чей путь в мире завершался. Или хотя бы скажет, что его ожиданию уже совсем скоро придет конец.       Слезы текли по его щекам, но на этот раз он не пытался их унять или как-то скрыть. Он верил, что она не будет осуждать его за них. В конце концов, ей, наверное, часто приходилось их видеть на лицах умирающих и их близких.       Прикосновение ее руки оставило после себя легкое тепло, смешанное с онемением, когда она провела пальцами по его щеке, прежде чем наклонилась ближе, оставляя невесомый поцелуй на его лбу. Почти сразу его чувства чуть приглушились, а веки потяжелели. Легкое давление в районе груди заставило его лечь.       Он подчинился, глядя в глаза Смерти, которая находилась так близко от него, но при этом что-то внутри него знало, что он не умирает. Что, если он закроет глаза, он снова проснется спустя какое-то время. Это было так и у него не было права выбора, пусть он и желал бы уснуть навек. Может быть, он не был в действительности искренен?       - Будь это не так, меня бы здесь не было, – голос Смерти привлек его угасающее внимание. – Я знаю, что ты стремишься к этому, дитя, и что твоя душа хочет покоя. Но пока она не сможет обрести его. Даже с моей помощью, – она провела рукой по его волосам. – Связи с судьбами других людей удерживают тебя здесь. Я не могу на них повлиять или проигнорировать их наличие, поэтому не в моей власти дать тебе свободу выбора.       Он моргнул, с трудом удерживая глаза открытыми и пытаясь понять то, что услышал.       - Я… Могу что-то сделать, чтобы перестать быть связанным? – спросил он едва слышно и она медленно кивнула – Что? Пожалуйста, скажите… Прошу… – его голос надломился и затих.       Незнакомка несколько долгих мгновений смотрела на него, но затем склонилась чуть ниже. Ее голос, напоминающий шелест листвы, прозвучал совсем близко, а дыхание прохладным ветром овеяло его лицо, когда черные глаза заглянули в глубину зеленых.       - Не ищи пути, они сами тебя найдут, когда придет время. Иначе никогда не сможешь свернуть туда, куда стремишься, – произнесла она. – А пока засыпай, дитя.       Темнота вновь заполнила его зрение, а веки стали настолько тяжелыми, что удерживать их в поднятом состоянии было уже выше его сил. Но по крайней мере на этот раз он засыпал с надеждой. Он мог повлиять на свою судьбу, хоть и не знал, как.