submission.

      Не для кого не было тайной, что Эмму привлекают девушки. Об этом знали её друзья и семья, что на удивление, они нормально относились к этому. Она была уже достаточно взрослой, поэтому не раз пыталась выстроить отношения. Но все они, почему-то, заканчивались одним и тем же, а именно – расставанием со стороны её самой. Все девушки, с которыми Свон пыталась встречаться, были либо младше её, либо одногодки. Она считала, что проблема заключалась именно в этом. В отношениях создавалось впечатление будто возраст её партнёра значительно ниже, чем есть на самом деле. Приходилось всё тащить на себе, осознавая серьёзность происходящего только со своей стороны. А Эмме не это было нужно. Ей хотелось самой почувствовать себя маленькой, неопытной девочкой. Хотелось спрятаться в чьих-то объятьях и просто довериться чужому опыту. Она была готова смиренно склонить голову перед любовью всей своей жизни, отдать власть в отношениях кому-то другому.        И вот тогда, когда она уже совсем отчаялась – жизнь послала ей Реджину.        Тридцати семилетнюю брюнетку, с кучей денег и молодых поклонников. Миллс была превосходна, начиная с внешнего вида, заканчивая умственными способностями. Она цепляла своей хладнокровностью и желанием доминировать над такими, как Свон. Её взгляд, полный грязного интереса, каким она смотрела в день их знакомства. У Реджины были красивые руки, просто превосходные. Эти руки доставляли Эмме столько удовольствия, что Свон готова целовать их вечно. И о боже, все самые скользкие желания и мечты младшей были смешанны в этом человеке. Девушка просто обожала чувствовать их разницу в возрасте. Миллс была строга к ней, пыталась воспитывать своими способами, наказывая за оплошности. А Эмма конкретно кайфовала от её нравоучений и недовольных взглядов. Наказания, оказывается, могут быть очень приятными. Но в то же время старшая дарила ей столько любви и нежности, сколько девушка не получала никогда. Также, Реджина неоднократно указывала Свон на её место, намекая на то, что оно возле её ног. А она была и не против.

***

      Чёрная машина подъезжала к высокому зданию, дому Миллс. Смотря на знакомую картинку за окном автомобиля, Эмма нервно сжимала руками свои бёдра. Каждый раз, когда до встречи с её ненаглядной девушкой оставалось мало времени, она начинала нервничать. Эта была приятная нервозность смешанная с ожиданиями, ведь она знала, что с её Реджиной всегда будет интересно. Свон всегда с нетерпением ждала их встречи, приезжая к старшей, как к себе домой. Та всегда тепло улыбалась и заключала светловолосую в крепкие объятия. Только перед Эммой старшая была такой открытой и домашней, с небрежно уложенными волосами и в тёплой пижаме. Шериф всегда ценила такое доверие и старалась оправдывать его. Покинув уже настолько родную машину, Свон направилась в дом Миллс.       На этом моменте, перед той самой даерью, Свон всегда останавливалась, думая о чём-то своём. Для неё возможность видеть Реджину каждый день – высшая награда. Но всегда ли так будет? В конце концов она только перебралась в Сторибрук, не успев толком пустить корни. А Миллс уже взрослая, самодостаточная женщина, у неё ещё куча таких же, как Эмма. Нужна ли она ей на самом деле? Хотя младшей всё равно, пока Реджина разрешает ей быть рядом – она будет. Почему-то такие грустные мысли всегда появлялись именно перед самой встречей. Девушка никогда не пробовала поговорить об этом с мэром, а возможно стоило бы.       Достав собственную ключ-карту от дома, которую ей лично выдала Миллс, девушка аккуратно приложила её к двери. Та тихо пикнула и поддалась, давая шерифу возможность войти. Внутри, как всегда, было прохладно, кондиционеры работали во всех комнатах. Свон всегда замерзала у старшей, на что та выдавала ей тёплые кофты, которые были пропитаны дорогими духами. В апартаментах было тихо. Либо Реджина ещё не вернулась домой, либо сидит в своём кабинете, полностью поглощенная в работу. В любом случае о приезде Эммы она знает, ведь сама же послала за ней машину, как и всегда. Поразмыслив ещё немного, она всё же решила проверить кабинет женщины. Та обычно была против, когда кто-то тревожил её во время работы, но Свон нужно было знать. Поэтому неспешными шагами, она поплелась в сторону кабинета. Подойдя ближе, Эмма также прислушалась. Тишина. Не успела она отойти от двери, как та резко открылась, а на пороге появилась удивлённая Миллс. Свон напугано отскочила от двери, прикладывая руку к сердцу, бегая глазами по ухмыляющейся старшей.       – Ты что, подслушивала? Ц, как же некрасиво, – насмешливо протянула Реджина, опираясь плечом об дверной проём.       Эмма лишь громко сглотнула, начиная постепенно покрываться румянцем. Краснела девушка то ли от стыда, то ли от внешнего вида старшей, которая выглядела слишком-слишком: на женщине была лишь белая рубашка, которая еле прикрывала ягодицы и слишком хорошо открывала вид на ключицы. Вроде ничего такого, но чёрт возьми, как же привлекательно смотрелась Миллс в этом прикиде. Свон пришлось прикусить нижнюю губу, дабы не издать стон от эстетического наслаждения. Реджина, заметив такую реакцию, тихо рассмеялась своим немного низким, бархатистым голосом, снова заставляя шерифа сжаться.       – Детка, где твои манеры? Так открыто пялиться на взрослую женщину – неприлично.        Как у неё каждый раз получалось вгонять Эмму в краску, при этом даже не касаясь? Свон не знала, знала лишь то, что у неё зависимость от такой властной и пафосной Реджины.        – Милая, когда с тобой разговаривает взрослый человек - нужно отвечать. Ты ведь не хочешь расстраивать меня, да, дорогая?       – Нет, что вы, я бы никогда…       – Я верю, кроха, верю, иди ко мне.       Женщина развела руки в стороны, пуская Эмму в свои объятья. Свон не думала не секунды, лишь быстро сократила расстояние между ними, прижимаясь к Миллс всем телом. Рядом с ней было так хорошо, так тепло, как не с одним другим человеком. Эмме хотелось засыпать и просыпаться рядом с Реджиной, настолько сильно она успела привязаться за несколько месяцев.       Придерживая шерифа за талию, свободной рукой она нежно поглаживала её по волосам, создавая ещё большее ощущение безопасности.       – Так быстро соскучилась? М-м, детка?       – Очень, очень соскучилась. Мне плохо без вас.       – Даже так, дорогая? Что ж, сегодня ты докажешь мамочке, как сильно тебе не хватает её. Ты ведь такая непослушная, малышка Эмма, тебе стоит заслужить моё расположение, не считаешь? – Миллс вопросительно приподняла бровь, заглядывая в такие честные и послушные глаза Свон. Та заворожённо наблюдала за эмоциями старшей, энергично кивая.       – Я сделаю всё, что угодно, чтобы доказать какая я послушная девочка.       – Умница, ты никогда не разочаровала меня, кроха.       Реджина ласково улыбнулась, после чего осторожно дотронулась до щеки Эммы. Та, словно прирученный котёнок, начала ластиться, довольными глазами рассматривая девушку перед ней. Тем временем большой палец Миллс осторожно очерчивал аккуратный подбородок, нежно гладил светлую кожу. Медленно остановился на губах. Свон, словно зачарованная, приоткрыла губы, заставляя старшую тяжело выдохнуть. Немного надавив на нижнюю губу большим пальцем, заставляя Эмму понять намёк, Реджина довольно хмыкнула, когда её палец проник в рот младшей. Шериф не смогла сдержать всхлипа, когда почувствовала давление на своём языке, после чего послушно обвила палец старшей.       Наблюдая за столь извращённой картиной, Миллс чувствовала, как внутри бушует что-то сильное, вязкое. Свон сводила её с ума своей детской непосредственностью, но при этом скептичностью и ответственностью. В такие моменты Реджина и сама была готова встать на колени перед ней, но такому не суждено случиться, они обе это понимают.       Медленно вынув палец из тёплого рта, Миллс в последний раз провела им по нижней губе Эммы, размазывая вязкую слюну. Свон смотрела с ожиданием, знала, что на этом они не закончат.        – Сегодня, детка, тебе придётся удовлетворять себя самой, думая лишь обо мне, находясь в моей постели. А я буду наблюдать за тем, как ты извиваешься под собственными касаниями, умоляя позволить тебе кончить. Ты сделаешь это для меня, дорогая? – последнюю фразу Реджина произнесла лишь для того, чтобы услышать дрожащий голос своей малышки, которая уже начинала хныкать. – Эмма, ты ведь знаешь, что я хочу слышать твой ответ, а не придумывать его.       – Я… Я сделаю это, я сделаю это для вас.       Шериф пропустила тот момент, когда её тело бережно отнесли в спальню и уложили на середину мягкой кровати, покрытой шёлковым покрывалом. Миллс оставила мокрый поцелуй на щеке Свон, после чего вальяжно присела в кресло, стоящее напротив кровати. Она выжидающе смотрела на девушку напротив, буквально, пожирая её своим взглядом. Опущенные джинсы, расстегнутая рубашка, покрасневшие щёки и зацелованные губы – Эмма идеальна в таком состоянии. Свон медленно провела рукой по своему бедру, приоткрывая рот в немом стоне. Эмму так заводил взгляд, которым Реджина одаривала её каждый раз при такой близости.       – Ну-ну, не так быстро. Сначала стяни с себя эту симпатичную рубашку, я хочу увидеть, как ты касаешься груди своими холодными пальчиками.       Свон сорвалась на разочарованный стон, кинув грустный взгляд сквозь пелену возбуждения. Убрав свои руки с бёдер, Эмма потянулась к оставшимся, не расстёгнутым пуговицам, пытаясь дрожащими пальцами подцепить непослушную рубашку. Миллс смотрела за этим с хитрой ухмылкой, ей нравилось наблюдать за сладкими пытками малышки Свон. Когда у Эммы всё же получилось снять надоедливый элемент одежды, она приступила к застёжке бюстгальтера. Кончики пальцев приятно покалывало от нарастающего предвкушения, стоило ей прикоснуться к затвердевшим соскам. С губ тут же сорвался тяжелый вздох, который быстро растворился в тишине комнаты.       Реджина следила за каждым движением младшей, жадно запоминала каждое движение её рук и каждый тихий вздох. Очередной стон подействовал на старшую, как ведро ледяной воды, вытаскивая её из сладких раздумий и вновь возвращая всё внимание Свон. Та начинала капризно всхлипывать, ей было мало, хотелось перейти к большому, но нужно было разрешение старшей.       – Пожалуйста, позвольте мне... – голос предательски дрожал то ли от нетерпения, то ли от давящего желания.       – Что дорогая? Расскажи мамочке о своих желаниях, – Миллс не дразнила, нет, она издевалась.       – Я.., - очередной жалкий всхлип, переходящий в тихий скулёж. Эмма уже на грани, ей нужно получить желаемую разрядку. – Я хочу дотронуться до себя, пожалуйста, разрешите мне…       – Малышка уже мокрая, верно? Такая реакция очень льстит мамочке. Давай, котёнок, я разрешаю.        От настолько интимного обращения Свон вновь чуть не захлебнулась в собственном вздохе, запрокидывая голову назад. По тонкой шее стекали мелкие капельки пота, которые так соблазнительно поблескивали. Глаза были прикрыты, а из под густых ресниц можно было увидеть затуманенный взгляд, полный мольбы и возбуждения.       Нижнее бельё давно было насквозь мокрым и лишь неприятно напоминало об этом. Но Эмма знала, что Реджине не нравится спешка, девушка любит прелюдия. Поэтому она медленно провела по промежности, чуть надавливая через ткань трусиков. Миллс была довольна, судя по её громкому сглатыванию. Шериф продолжала дразнить саму себя, хотя терпение было на исходе.       Вдруг она остановилась, чувствуя движение рядом с собой. Матрас немного прогнулся под весом второй девушки, которая незаметно забралась к Свон. Эмма непроизвольно задержала дыхание, наблюдая за Реджиной, которая удобно устроилась между её раздвинутых ног. Старшая нежно провела губами по внутренней стороне бедра, вдыхая такой родной аромат, наполненный жадной похотью. Чувствуя, как девушка напрягается, пытаясь сомкнуть ноги, Миллс недовольно цокнула, вновь раздвигая их одним движением.       – Нехорошая девочка, мамочка хочет помочь тебе, поэтому, милая, не смей сдвигать свои стройные ножки.        Старшая быстро избавилась от трусиков и не давая Эмме опомниться, медленно провела языком по всей промежности, слизывая всю влагу. Шериф среагировала мгновенно, крепко сжимая шёлковую простынь и выгибаясь в спине. А Реджина продолжала. Продолжала жадно вылизывать, выбивая из младшей громкие стоны. Свон была готова кончить лишь от одного вида Миллс, что находилась между её ног. Кто бы мог подумать.       Эмма была на грани, это можно было понять по её подрагивающим бёдрам и мелкой дрожи. Но Реджина, на зло, взяла и остановилась. Свон дышала тяжело, всё ещё сжимая простынь в руках и кидая разочарованные взгляды на мэра. Та привстала на локтях, придвигаясь ближе и ложась прямо под боком у младшей. Оставив короткий, но такой страстный поцелуй на её губах, Миллс жарко прошептала, что и стало последней каплей:       – Кончи для меня, малышка.       Тело Эммы слушало лишь её. Оргазм накрыл с головой мгновенно, распространяя тепло внизу живота. Пока шериф пыталась восстановить дыхание, то и дело облизывая пересохшие губы, Реджина покрывала её тело мягкими поцелуями. Свон так любила чувствовать себя нужной, в такие моменты это ощущалось особенно. Миллс это знала и бесстыдно пользовалась этим.       – Умница, моя девочка, сегодня ты была самой послушной, – Реджина вложила в эту фразу всю нежность, на которую была способна, но заметив волнение на лице Эммы, она нахмурилась. – Тебя что-то беспокоит?       – Скажите, я ведь всегда буду вашей девочкой? – Свон хотела звучать уверенно, но голос всё ещё подрагивал.       – Милая, – Миллс нависла над лицом младшей, внимательно заглядывая той в глаза. В них было столько искренности, что Реджина даже не задумывалась над ответом. – Хочешь ты этого или нет, но у тебя нет выбора. Ты навсегда останешься моей девочкой, самой родной и любимой.