Арбузный сахар

У ворот летнего лагеря было оживлённо – кто-то ругался за парковку, потому что не мог выехать, зажали. В ответ кому-то резонно возражали, что нечего, мол, было такую малявку ставить туда, где её можно так подпереть новеньким джипом. Владелец «малявки» сердился пуще прежнего – говорил ведь жене, что надо брать нормальную машину, а не это смехотворное ярко-зелёное нечто. Родители прощались со своими детьми на три недели – до самого конца августа. Впрочем, сантиментов никто не показывал. Особенность менталитета, как-никак. В монастыри вообще пацанов отдают на несколько лет, и потом видят два раза в год, и ничего. Лишь одна только девочка, из самой младшей на вид группы, испуганно жалась к маме, пока та собирала ей волосы в два хвостика и что-то тихо и терпеливо объясняла. Девочка много раз кивала и украдкой шмыгала носом – надеялась, что пока кивает, слёз не будет заметно. Вэй Усянь сидел в кустах – нет, не как какой-то извращенец, а просто как лентяй, которому не хочется начинать работать ещё до официального начала его смены как вожатого. К тому же, он просто жевал стебель лотоса, и среди небольших кустов его прекрасно было видно. И как он вообще на это повёлся? Когда Цзян Чэн сказал, что неплохо было бы к сентябрю отложить денег на съём жилья и будущий отпуск, Вэй Ин только рукой махнул. Разумеется, в словах младшего было зерно истины, да и перестраховаться он любил, несмотря на то, что в полиции начинали платить уже через две недели после зачисления в штат. И даже несмотря на то, что брат его был хмурой ворчливой тефтелькой, методы убеждения Вэй Усяня дали свои плоды, и работать им пришлось только в августе. Выбирая между кофейней, разнорабочим и продавцом в книжном, Вэй Ин не выбрал ничего и вдруг вспомнил, что его дружище Хуайсан собирался работать вожатым в летнем лагере недалеко от национального парка Чжанцзяцзе. Горы, речка, тепло, да и Ваньинь рядом – что может быть лучше? «Что может быть хуже?» – спустя полтора месяца от подачи заявки на должность думал Вэй Усянь, заправляя двадцать коек в комнате мальчишек. Ему достались четырнадцати и пятнадцатилетки, и за один день они доконали его так, что он готов был заорать чаечкой. Теперь-то он понял, за что обещали такие деньги всего за месяц – койки им заправляй; следи, чтобы никто не убился – для пацанов это было особенно актуально, но худшее заключалось не в этом. Он уже и забыл (всё-таки ему было уже двадцать два года), какими разными бывают в пятнадцать парни и девчонки. Одним подавай футбол, речку, воздушных змеев и лодки, а другим – ну, мальчишек, судя по всему. В женской комнате всё было ещё хуже – койки пришлось стелить, небрежно смахнув с них на пол многочисленные рюкзаки, косметички и журналы. Кое-где мелькали блокноты с ключиком, и Вэй Усянь только глаза закатил. Страсть женского пола с малых лет (ничего сексистского, сухая статистика) выплёскивать свои переживания на бумагу – включая самые мелочные, вроде «собиралась пойти с распущенными волосами, но не нашла заколку для чёлки», определённо ввергала его в недоумение. Также, как и тот факт, что девушке могло понравиться такое чучело, как Фэй Джеминг. Парень сморкался в рукав собственной рубашки, басовито гудел по поводу и без, и всерьёз полагал, что жена нужна только для того, чтобы готовила так, что можно было наесться от пуза. Ну, ладно, может Фэй Джеминг никому и не нравился – определённо, тут любая девушка достойна лучшего, но остальные парни – а их было две комнаты по двадцать человек, определённо вызывали у дюжины приехавших сюда девчонок интерес, раз они чуть ли не драться начали за косметику, едва только приехали. Разве это не парни должны за них драться? На каждого приходилось по 0,3 девчонки, если произвести нехитрые расчёты. Но парни дрались только за баоцзы из столовой, да за два сетевых фильтра с розетками в общей комнате. Вэй Ин зашёл зачитать своему отряду правила и распорядок, и нос к носу столкнулся со второй вожатой – Лин Мао. Та явно пыталась как можно более закрыто одеться по такой жаре, чтобы прикрыть многочисленные татуировки на руках. Над губой краснел небольшой шрам он недавно убранной серьги. – Куда пропала? – накинулся он, – я тут один с этими… с ними! Они заносчивые, наглые и самоуверенные, и ни во что не ставят старших! Я отобрал мобильники – их ведь разрешается выдавать только на час в день. А они что?Достали вторые, – кипятился он, пока коллега только хмыкала. Чем чудовищно напоминала Ваньиня. В отличие от своего напарника, она обладала гораздо более флегматичным нравом. – Ну достали, и ладно. Ещё скажи, что сам бы так не сделал. В том-то и проблема – сделал бы, да ещё и не так. Все шалости, что он видел пока от этих ребят, были какого-то позорно-детсадовского уровня. – И вообще, я придавала себе «уставной вид». Знала бы, что придётся заниматься такой хренью – не поехала бы. – А чего приехала-то? – уже более мирно спросил Вэй Усянь, обмахиваясь уставом. Женская комната жужжала, точно рой разбуженных ос, в мужской слышались какие-то хлопки, как от маленьких петард. Он уселся на подоконник и прислонился лбом к пустой оконной раме – стекло, судя по всему, выбили уже давно. – Сам как думаешь, дурилка? – беззлобно фыркнула она, перекладывая сигареты из кармана рубашки в брюки – там они не так оттопыривали карман. – Денег заработать, хочу свой шоурум открыть. – Уважаемо, – кивнул Усянь, будто бы оправдав в своих глазах её опоздание. Она скользнула по нему равнодушным взглядом, достала из заднего кармана брюк сложенный вчетверо устав – только не книжку, а распечатанные листы, и повернулась налево, направляясь в комнату парней. – Эй! – возмутился он ей вслед. – А я что же, к девчонкам, получается? – Получается так, – не оборачиваясь, подтвердила она. Пока он зачитывал устав, девочки глупо хихикали, краснели и смотрели на него во все глаза. Одна из них накручивала волосы на палец, и постоянно пыталась его перебить своими вопросами. Плохо дело. Ещё не хватало. Он опустил рукава рубашки ещё ниже, поправил галстук и всерьёз задумался о том, чтобы раздобыть защитную маску. А ещё лучше – балаклаву или противогаз. В итоге за день он успел узнать о том, кто кому нравится, и кто на кого претендует, поучаствовать в заполнении пяти школьных анкет – иначе девчонки отказывались его слушать, и съесть всего одну паровую булочку, да и то практически на бегу. – А кто ему нравится, ну кто? Дай посмотрю! – Мэй-Мэй, это чепуха! Вон, тебе он написал «Джису из Blackpink», а у меня в анкете по-другому ответил. Действительно, у девочки неаккуратной рукой под наклейкой с сердечком было выведено «хмурая тефтелька». – И что это значит? – растерянно отозвалась другая. – Он любит тефтели и котлеты? Ваньиня старший не видел с тех пор, как они сюда прибыли – ему достались восьмилетки, и судя по тому, что предстало взору Усяня, когда они наконец-то смогли пересечься – на обеде через три дня, брат только и делал, что ловил своих оболтусов и получал вместо них травмы. На левой ладони красовался обширный, но бледный ожог, чёлка была подпалена, да и вид в целом у него был весьма потрепанный. – Вчера учил их ориентироваться по компасу, завёл в лес. Они стали просить искупаться, порыбачить, набрать ягод – что угодно, лишь бы не изучать компас, и не «страдать этой фигнёй», – пропищал младший на манер одной из своих подопечных. – Я не выдержал больше их нытья, и уличил момент, чтобы спрятаться за деревом и посмотреть, как они выйдут из леса, если не знают ни компаса, ни как мох растёт. Вэй Ин вытаращил глаза. Чтобы довести Чэн-Чэна так, что он бросит второклашек… ну, это рекорд. Даже он проигрывал в сравнении. – А у тебя что? Тренируются на тебе мейкап делать? Усянь фыркнул. – Мейк они считают, что умеют делать, – он с сомнением оглядел стол в самом углу зала, и даже из его точки обзора прекрасно можно было разглядеть кривые жирные стрелки на лице одной из девочек. – Делят парней, отказываются заниматься чем-то, что способно испортить прическу, макияж или образ чистой и женственной. Бесконечно красят ногти, стирают и снова красят. Не все, конечно – одну я уговорил сходить с нами на водоём, ещё одна не красится, а просто целыми днями лежит и читает средневековое фэнтэзи. Заставили меня заполнять анкеты. «Какое было твоё самое лучшее свидание?», – изобразив томность и некую таинственность, выдохнул Вэй Ин. – Извините, – совсем не робко, но всё же вежливо обратились к ним. Вэй Усянь узнал девочку из своего отряда. – Я вам принесла, вы в анкете написали, что любите тефтели, – с этими словами она опустила на стол тарелку и ушла с гордо поднятой головой. Цзян Чэн заржал, даже не пытаясь прикрыть рот ладонью или выдать смех за что-то другое – нет, бессовестно ржал, сложившись пополам от хохота. – О, боги, я, кажется, пресс случайно покачал от смеха, – вытерев проступившие в уголках глаз слёзы, признался он. – Поверить не могу, что тебя уведёт восьмиклассница. А я-то думал, мы детей когда-нибудь заведём. – Да, знаешь, конкуренция, всё такое. Не расслабляйся, – назидательно указав вилкой на младшего, Вэй Ин подцепил тефтельку с тарелки. – Не боишься, что она их чем-нибудь полила, афродизиаком каким-нибудь? – хмыкнул Ваньинь. – Не, – отмахнулся брат. – Разве что слабительным, я вчера у них косметички отобрал. Теперь у них одинаково уродливые стрелки на целую дюжину, благодаря единственной выжившей подводке. «Я тебя ненавижу», – писал он Хуайсану тем же вечером, наконец поняв, почему друг так заманивал на эту работу. «Я так устал, меня всё достало», – отправил Вэй Ин на десятый или одиннадцатый день брату, – «Поможет только минет». Время перевалило уже за полночь, и он с чистой совестью пил пиво, пока в соседней комнате девчонки обсуждали, как пройти мимо парней так, чтобы они поняли, кого потеряли, и в каких джинсах для этого нужно проходить мимо. «Ишь ты. Где это ты собрался искать член в такое позднее время?))», – ответил Ваньинь. Это всё, на что его хватило – сегодня мелкотня переела арбуза и лежала полдня в комнате, страдальчески догрызая пустые кислые корки, а потом поймала ужа и таскала за собой, пока бедная животина пыталась от них уползти куда-нибудь в уголок. В итоге уползла – визжала даже вожатая. И два педагога. А Ваньинь вынес пострадавшего ужа в лес, надеясь, что там он оклемается и не придётся везти его на психотерапию недельку-другую спустя. «Я бы так не разговаривал с человеком, который знает, в каких джинсах пройти мимо, чтобы ты понял, кого потерял», – написал Вэй Ин и вырубился, уронив телефон на лицо. До конца смены оставалось каких-то двенадцать дней.