You are so lonely

Конечно, «Manshine City» проигрывают «Bastard München». На самом деле Чигири, спустя несколько часов после окончания матча, не то, чтобы расстроен — нет, разумеется, обычное для проигравшего чувство разочарования всё ещё неприятно гноится в его груди, и он не может ничего с этим делать — они проиграли с разницей в один чёртов мяч — но это было довольно ожидаемо. Тягаться с Йоичи Исаги и лучшим нападающим планеты, объединившимися ради победы? Когда рядом бегает это надоедливое дикое животное, которое нестерпимо желает разорвать Исаги горло за один только факт его существования? Даже Шидо с Рином не были настолько агрессивно настроены по отношению друг к другу, как Кайзер — к Исаги: каждый выпад, каждое слово, гол, удар, перехват — да даже чёртово секундное касание мяча — всё нацелено на уничтожение Исаги Йоичи как человека, талант и футболиста. Насколько Чигири понял, Кайзер уверенно проигрывает нелепую борьбу, которую сам же и начал: Исаги так эгоистично рвётся вперёд, что даже лучшим приходится услужливо отходить на второй план и завистливо кусать локти. Чигири улыбается сам себе, отпивая воду из бутылки и передыхая после поздней тренировки. Кайзеру по заслугам. Напыщенным идиотам, которые считают себя непревзойдённо лучшими среди лучших, другого никогда и не доставалась — Чигири всё ещё помнит лицо Баро, когда Исаги поставил его на колени. Кайзер, конечно, птица совершенно иного полёта, но Исаги растёт не по дням, а по часам, и иногда Чигири думает, что единственный его разгромный проигрыш так и останется на том злополучном показательном матче против пятёрки лучших футболистов планеты. С каждым мгновением, проведённым на поле, Исаги всё лучше анализирует ситуацию и учится составлять настолько непредсказуемые тактики, что Чигири убеждён — Йоичи просто сходит с ума от собственной гениальности. Удивительно: тот скромный, простейший мальчик оказался одарён такими невообразимыми данными и потенциалом к развитию. Чигири хотел бы когда-нибудь победить его в дуэли, но головой понимает — не ему тягаться. Не то, чтобы он считает себя слабым футболистом — он всё ещё быстрейший среди всех активных игроков проекта «Блю Лок» и клубов, участвующих в данном отборочном этапе, и не стоит на месте в развитии других своих умений, — но, на данный момент по общим параметрам с Исаги ему не тягаться. Чигири привык быть реалистом, смотреть на вещи здраво, и сейчас его разум подсказывает — Йоичи на порядок выше всех из начальной команды «z». Йоичи на порядок выше, пожалуй, большей части нынешних игроков основных составов — не зря Ноэль Ноа выбрал его вместо, казалось бы, лучшего игрока Германии среди юношей до двадцати лет. Кайзер. Самовлюблённый и безумно самоуверенный индюк с глупейшей причёской, напоминающей медузу. Возможно, Чигири мог бы его ненавидеть, относись он к людям сложнее, но сейчас единственное, что Чигири испытывает к Михаэлю Кайзеру — это жалость с долей раздражения из-за едва ли не каждого его слова — даже комплиментов, которые он так вальяжно кинул в Исаги, чтобы раззадорить, поддеть, заставить поддаться эмоциям и ошибиться. Чигири не слышал их лично, но Йоичи, во время рассказа о матче с его точки зрения, заверил, что цитата точная, потому что забыть комплименты от Кайзера, даже если они нацелены на грязную игру, довольно тяжело. Йоичи также признался, что Кайзер не хвалил никого за все те игры, которые они отыграли, мотая друг другу нервы и на самом деле долго разговаривая — без единого хорошего слова, разумеется, но упоминаний других игроков было достаточно, чтобы Кайзер в ехидной манере задел Йоичи с помощью похвалы в сторону других. Такого не случалось. Исключая тех слов про Чигири на поле. На самом деле, несмотря на противоречивость вызванных Кайзером эмоций, Чигири мучало любопытство. Конечно, любопытство — кому бы не было интересно узнать про лучшего, чёрт возьми, игрока страны? Насколько бы раздражающим Кайзер ни был, он всё ещё безумно талантлив и намного более опытен, чем большая часть участников Блю Лока. Как он добрался до таких высот? Кто был его наставником? Сколько он занимается футболом? Настолько ли он кусок дерьма, насколько кажется сейчас? Упс. Возможно, последний вопрос немного выходит за грань профессионального интереса, но кто может судить? За приятной, модельной внешностью не может скрываться настолько отвратительная личность, не так ли? Чигири, конечно, считает себя реалистом, но всегда хочет надеяться на лучшее — и каждый раз его надежды разбиваются о грубую реальность с громким звоном, и он ничего не может поделать с разочарованием, которое гложет его ещё некоторое время, прежде чем всё приходит в норму, а потом повторяется по новой. И сейчас надежда, конечно, не могла оправдаться, потому что Михаэль, чёрт его дери, Кайзер стоит и дышит ему в чёртову шею. — Это довольно грубое нарушение личных границ, если ты не в курсе, — Чигири говорит настолько спокойно, насколько может, и даже не поворачивается, хотя его сердце стучит где-то в ушах, потому что никто ещё, твою мать, не смел так беспардонно подходить к нему почти впритык. Он чувствует, как чужой нос едва ощутимо касается его кожи, чувствует чужое дыхание, и у него бегут мурашки. — Я знаю. Просто такие мелочи меня не волнует, особенно с милейшей принцессой прямо перед моими глазами. Ты на удивление приятно выглядишь вблизи, Рыжуля, — Чигири спиной чувствует эту блядскую ухмылку, потому что это Кайзер. Кайзер вряд ли стал менять тактику поведения лично для Чигири, даже если считает его в некотором роде «особенным». Чигири напрягается. Он прекрасно понимает, что Кайзер никогда не будет заботиться о чужом комфорте — в конце концов, ни одно его действие за всё это время не дало понять, что он будет вести себя нормально наедине с кем бы то ни было — но Чигири всё равно это слегка раздражает, поэтому он резко оборачивается и отходит на пару шагов назад с максимально нейтральным выражением. Возможно, его брови слегка нахмурены, он не может сказать точно, сосредоточенный на другом. У Кайзера, конечно, блядская ухмылка — точь-в-точь, как Чигири себе представлял. Михаэль склоняет голову набок и тихо мычит. — Ну-ну. Ты, конечно, быстрый, но я не хочу, чтобы ты бегал от меня вне поля. Раз уж нелепое стечение обстоятельств привело меня к тебе, почему бы нам не поговорить мирно и спокойно? Ты интересный кадр, к тому же довольно красивый — одно удовольствие смотреть. Не зря тебя зовут принцессой. Чигири хмурится и слегка тушуется, потому что, чёрт возьми, как же давно к нему не проявляли открытого интереса с такой смелостью и уверенностью. Это совершенно идиотская реакция изолированного от естественной среды тела, но он понимает, почему это происходит: Кайзер — красивый нахал, а Чигири иногда не может устоять перед красивыми нахалами, даже если это соперник его друга. Он хочет сказать «Да, давай поговорим, потому что мне интересно узнать, кем ты был до того, как я дважды увёл у тебя из-под носа мяч, и почему ты ведёшь себя как маленькое дерьмо», но в самый последний момент одёргивает себя и полностью меняет смысл и мысль. Кайзер слишком странный и вызывает некоторые опасения, чтобы так резво откликаться на его слова. Тон его тоже вызывает лишь раздражение и кажется некоторой насмешкой, а такое отношение к себе Чигири терпеть не собирается. Он любит нахалов, но самоуверенных идиотов, которые считают всех вокруг клоунами — нет. — Нам не о чём разговаривать. Я ни слова не скажу ни про Исаги, ни про Кунигами, ни про кого-либо, кто мешает тебе окончательно утвердиться в роли Императора, или чем ты там занимаешься. Я не настолько идиот, чтобы не распознать твои манипуляции, Синяя Роза, со мной эти игры не пройдут. Ищи дурака в другом месте. Конечно, Кайзер ухмыляется ещё шире на его скептичный тон. На мгновение кажется, что в его глазах мелькает искренний интерес и что-то ещё, что-то, предвещающее беду. Чигири на самом деле плевать, потому что он не собирается уступать какому-то придурку и, теперь, точно не собирается убегать, пока ситуация не станет скучной или не начнёт угрожать его здоровью. Что-что, а интеллектуальные игры для него не страшны. Это так раздражающе интригует. — Мне неинтересны эти мошки, я обращаюсь к тебе, Чигири Хёма. Если бы я хотел, чтобы ты поделился чем-то о своих маленьких друзьях, я бы зашёл с совершенно другой стороны, поверь мне, — Кайзер продвигается вперёд на четверть шага, но Чигири всё равно интуитивно отклоняется назад. Кайзер усмехается. — Сейчас же я здесь только ради тебя, принцесса. Номер сорок четыре, «Красная Пантера» — быстрейший игрок блю лока, чёрт возьми. А ещё ты довольно спокоен и даже не пытаешься меня ударить, хотя явно испытываешь некоторый дискомфорт, не так ли? — Ты раздражаешь, но я достаточно держу себя в руках и уважительно отношусь к людям, чтобы никого не бить за слова. Тем более, пока что ты не говоришь ничего сверх меры. Хотя называть моих соратников «мошками» — довольно грубо, повторять не советую. Он видит, как глаза Кайзера на мгновение печально тускнеют, прежде чем эта самоуверенность и пафос вновь возвращается. Теперь Чигири кажется, что этот самый пафос — просто защита от внешнего воздействия Он почти уверен, что на самом деле Кайзер безумно ранимый и не так уж в себе уверен. Это ли то, из-за чего Чигири испытывает жалость к человеку, который должен вызывать только омерзение? Подсознательные наблюдения за Кайзером, который всё равно кажется таким несчастным, сколько бы не строил из себя великого Императора? Чигири может ошибаться. Наверное, глаза его подвели, потому что Кайзер так плавно и уверено крадётся ближе, что тот короткий затравленный взгляд кажется нереальным. — Как благородно. У тебя в роду точно были люди голубых кровей — если не благородство, то красота точно это показывает. Почему ты решил отращивать волосы, Чигири? Конечно, Кайзер тянется к рыжим волосам, потому что он, чёрт возьми, однозначно не имеет понятия о личном пространстве, японской культуре или элементарной вежливости, чтобы открыть рот и спросить. Чигири твёрдо перехватывает запястье до того, как Кайзер подберётся достаточно близко к его волосам. Крепкая хватка как ясное послание — «не трогать». — Волосы хранят воспоминания. Кайзер усмехается, но, почему-то, без ехидства. Это удивительно, учитывая частоту использования этой простой цитаты в самых наиглупейших контекстах. Чигири не то, чтобы согласен с большинством приверженцев традиционного уклада — на самом деле, ему просто нравится, как это звучит. Он также не может спорить с тем, что иногда, задумчиво расчёсывая спутавшиеся пряди, он и правда вспоминает о прошлом, от которого долгое время не может отказаться. Возможно, Кайзер поймёт неправильно, и Чигири не удивится: Голубая Роза выгладит как человек, который мыслит довольно стереотипными категориями и явно не в японских парадигмах. Вряд ли он захотел бы понимать правильно, но если бы Чигири не надеялся ошибиться на чужой счёт, его бы здесь не было. Кайзер заинтересованно приподнимает брови. Возможно, Чигири и правда ошибся. Это уже второй раз, когда он сомневается на счёт правильности анализа этого человека. Это может оказаться насколько же интересно, как играть против Исаги в полной команде одиннадцать на одиннадцать, когда к голу ведут сотни путей, и каждый может оборваться настолько внезапно и быстро, что и глазом моргнуть не успеешь. — Какие же воспоминания хранят твои волосы, Чигири? — Это тебя не касается, — Хёма небрежно отпускает чужую руку и, конечно, заправляет выбившуюся прядь за ухо просто чтобы поддразнить. Кайзер следит за этим движением, прежде чем вновь посмотреть глаза в глаза. — Не очень хочется трепаться о себе с каким-то мутным типом, который пытается унизить моих друзей при любом удобном случае. Лучше скажи, для чего ты искал меня? Или зачем ещё тебе приходить на тренировочное поле Маншайн Сити так поздно? — Ну, как я и говорил, я здесь по стечению обстоятельств и, опережая вопрос: эти самые обстоятельства тебя не касаются, Рыжуля. Не очень хочется трепаться о таких вещах с хоть и несравненной, но всё-таки зовущей меня «мутным типом» красавицей. Я предлагаю просто идти дальше и говорить о настоящем, а может и будущем. Неплохо звучит, да? — Будущее существует только в твоей голове. Всё, что у нас есть — это настоящее и представления о настоящем, происходящим через пару минут, часов или лет. — Увлекаешься наукой или логическое заключение? Не важно. Раз так, вместо разговоров о будущем, давай поговорим о настоящем данного момента уже прошлого. — Какая глупая смысловая конструкция, — Чигири не верит, но он усмехается, беззлобно и искренне, будто они с Кайзером старые друзья. Кайзер кажется слишком довольным этим маленьким звуком. — Если ты не понимаешь заложенного смысла, это не значит, что конструкция глупая. Это значит, что мы с тобой разные люди и, что естественно, не можем думать одинаково. Чигири не знает, почему, но разговаривать с Кайзером достаточно приятно. Он казался таким зазнавшимся, напыщенным идиотом, но сейчас Хёма видит: он такой же подросток, как и все остальные здесь. Просто ребёнок, который проживает свои лучшие дни, к сожалению, топя себя в отвращении ко всем вокруг и, возможно, к себе. Чигири знает таких людей и, к счастью, не является одним из них. Никогда не являлся и, каждый раз встречая подобных Кайзеру, мог лишь тяжело вздыхать и надеяться, что всё выправиться. Кайзер, стоящий перед Чигири сейчас, не кажется плохим парнем. Он кажется потерянным и разочарованным в людях, в мире и, может быть, и правда в себе в первую очередь. Хёма не исключает, что может опять ошибиться, но на этот раз довод кажется слишком правильным. Это заставляет его в очередной раз хмуриться. — Кайзер. Что-то в его голосе кажется мягким и твёрдым одновременно, отчего ухмылка спадает с бледного лица. Кайзер молча стоит и смотрит, пока Чигири сам подходит вперёд, ближе, едва ли не соприкасаясь носами. Кайзер не вздрагивает и даже не напрягается, и Чигири хмурится, потому что никакого понимания личного пространства, и в контексте это не кажется таким уж раздражающим — больше вызывает беспокойство. Его рука неспешно скользит по чужому плечу, рассеянно очерчивая татуировку розы. Наверняка, это было больно. Почему Кайзер вообще решил набить такую серьёзную татуировку в столь юном возрасте? Что она означает? Почему Чигири вообще интересно? Впрочем, так уж это важно? Чигири думает, что «нет, это чертовски неважно», когда его рука касается щеки, и Кайзер замирает. Возможно, он также не дышит, заворожённый или непривыкший к такой нежности. Чигири же наоборот — вздыхает. Это всё настолько абсурдно, что не хочется даже смеяться — просо стоять вот так, смотреть и пытаться найти причины, почему Кайзеру не плевать. — Ты такой одинокий человек. Выражение Кайзера меняется от терпеливого ожидания до едва заметного изумления. Никто никогда не говорил ему, что он одинок? Какая глупость. От него веет одиночеством. Чигири знает об Алексисе Нессе от Исаги, но ни один инструмент никогда не избавляет людей от чувства одиночества. Так что, Кайзер на самом деле довольно одинок, но изо всех сил пытается делать вид, что его всё устраивает, вот к какому итогу приходит Чигири. Это глупо — если бы Кайзера на самом деле всё устраивало, он бы не пришёл сюда. Если бы его всё устраивало, он бы не пытался стать лучшим. — Я не знаю, что с тобой случилось, но тебе нужно просто отпустить всё это и двигаться дальше. Я тебе не мать и не психолог, но ты закапываешь себя с помощью своей же глупой башки. Кайзер кривится в некотором роде отвращения и ненависти. Чигири видит, как слова воздействуют на его хрупкое эго, и самоуверенность быстро рассыпается как песок сквозь пальцы, являя только уязвимость и задетое самолюбие. ««Как ты смеешь так разбрасываться проявленным тебе доверием?» — так ты думаешь, да, Кайзер? Только вот я здесь, чтобы помочь, потому что хоть ты и раздражающий, мне всё ещё безумно интересно, кто ты, чёрт возьми, такой. Мне очень не повезло.» — Да что ты... — Я ничего не знаю, да-да, — Чигири не даёт договорить, потому что Кайзер не может сказать ничего, кроме «Да что ты знаешь» с кучей неоправданного дерьма и агрессией — защита, которую он выстраивал достаточно долго, чтобы она срабатывала автоматически. Чигири хорошо разбирается в людях, если ему это нужно. — Но я планирую узнать о тебе несколько интересующих меня вещей, пока проект «Блю Лок» не закончился. А после, возможно, ещё парочку, если ты мне позволишь. Кайзер скептически приподнимает бровь, но не двигается. Так покорно стоит, принимая прикосновения вне поля, будто верная собака. Видь это сейчас Исаги... — Ты выглядишь так, будто хочешь меня поцеловать, принцесса. В голосе слышится толика опаски, но это не плохо — это просто то, что Кайзер по настоящему чувствует и готов проявить после одного короткого разговора и простой ласки. Чигири весело фыркает, но всё ещё не опускает руки с чужой щеки. — Ты ошибаешься. Я выгляжу так, словно хочу надрать задницу одному футбольному гению в следующем матче против Мюнхенских «Ублюдков». Кажется, его зовут Синей Розой? Кайзер скалит зубы у ухмылке — немного мерзкой, но достаточно хорошей, чтобы поверить в её подлинность. Чигири хочется верить, что в этот раз он не ошибается. — Вызов принят, Красная Пантера.