Малыш Лань

С самого раннего утра из цзинши несло каким-то непонятным запахом. Никто не знал, что было на уме у супруга Хангуань-цзюня, но все точно знали лишь одно — Вэй Усянь явно снова занялся какими-то изобретениями. Никто и думать не хотел о том, что это могло бы быть, так как прекрасно помнили предыдущий случай, не закончившийся ничем хорошим, когда неугомонный Вэй Усянь решил изобрести талисман, притягивающий тёмную энергию, дабы облегчить обитателям Гу Су возможность поиска нечисти. Тогда произошел невероятной силы взрыв и от цзинши Второго Нефрита в прямом смысле этого слова остались лишь обломки. И вот Вэй Ин, очевидно, опять решил заняться какими-то талисманами. Как будто прошлый случай со взрывом ничему его не научил. Впрочем, никто не собирался останавливать Вэй Усяня из страха, что что-то может пойти не так и на этот раз пострадает не цзинши, а сама резиденция ордена. Именно по этой причине все адепты, старейшины и ученики старательно обходили данный домик стороной. Вэй Усянь встал чуть раньше, чем обычно до этого — в час Кролика — и практически сразу, даже не позавтракав, принялся за дело. Он давно хотел создать зелье невидимости, которое бы имело куда более долгий эффект, нежели обычный талисман невидимости, используемый совершенствующимися, поэтому эта идея крепко засела в голове и Вэй Усянь решил создать его во что бы то ни стало. Он был уверен, что задумка будет успешной, а там можно будет похвастаться мужу и шиди, и всем-всем. Однако Вэй Ин не учел того, что может в принципе вообще случиться, если какой-нибудь любопытный юноша решит выпить его творение. Закончил зелье Старейшина Илин на удивление довольно быстро и, даже не подозревая, что может пойти не так, со спокойной душой выскользнул из дома, решив отправиться в трапезный зал, чтобы найти супруга. В это время мимо цзинши проходили трио — Лань Сычжуй, Цзинь Лин, Лань Цзинъи и Оуян Цзычжэнь. Ученики переглянулись между собой, когда Цзинь Лин спросил, указывая рукой на окно: — Кто-нибудь знает, что Вэй Усянь там делал? — А то! — горделиво ответил Цзинъи. — Учитель Вэй делал зелье невидимости! — М-м, — неопределенно промычал Цзинь Лин, — тогда, раз его сейчас тут нет, кто-нибудь хочет проверить его изобретение? Лань Сычжуй и Оуян Цзычжэнь синхронно покачали головами, прежде чем Сычжуй заметил: — Не думаю, что это хорошая идея. Что, если это может быть опасно? Тогда учитель Вэй сильно рассердится. Давайте лучше уйдем отсюда к кроликам? Оуян Цзычжэнь закивал в знак согласия, Цзинь Лин недоверчиво поджал губы. Лань Цзинъи вздохнул, закатив глаза: — Ох, Сычжуй-сюн, да ладно тебе! Что, боишься? Тогда я сам проверю, а вы стойте тут. И, прежде чем остальные успели его остановить, Цзинъи ускорил шаг, очутившись возле двери. Он подергал ее и убедился, что она была не заперта. Тихо хмыкнув рассеянности Вэй Усяня, Цзинъи шагнул внутрь и остановился, оглядываясь. Внутри было пусто. Ну, почти. Лань Цзинъи раньше нечасто появлялся в помещении, где жил Хангуань-цзюнь с супругом. Обычно Вэй Усянь приглашал их войти, видя, что муж не возражал, чтобы те могли посмотреть на то, как он работает с талисманами или трактатами, но еще не было случая, когда он бы появлялся тут в отсутствие супругов. Даже Цзинь Лин не позволял себе такой вольности, что уж говорить про деликатного, сдержанного Лань Сычжуя и немного робкого Оуян Цзычжэня. Лань Цзинъи был намного раскрепощеннее своих друзей. Бутылек с зельем, над которым так кропотливо работал учитель Вэй, Цзинъи замечает сразу — голубая скляночка сиротливо стоит на столе. Все нутро охватило предвкушение. Интересно, закончено ли оно? А какой у него будет эффект? Сгорая от нетерпения, Цзинъи словно забыл о мерах предосторожности и наставления учителя Вэя не хватать все подряд, юный Лань подскочил к столу и схватил несчастный бутылек. С интересом повертев его в руках, он наконец решил сделать то, ради чего собственно пришел сюда — небрежным движением открыл крышку, откинув ее в угол — и выпил немного. Несмотря на то, что юноша сделал всего лишь пару глотков, но этого было достаточно для того, чтобы Лань Цзинъи понял — с его телом что-то происходит. Что-то явно нехорошее. Испугавшись, Цзинъи неловко пошатнулся. Открытая склянка с содержимым вылилась на пол. Неловко взмахнув руками, юноша упал на пол, больно ударяясь затылком о гладкую поверхность пола, перед его взором все плыло и кружилось в стремительном темпе. Он едва мог поднять голову, чтобы посмотреть на стремительно вбежавших в цзинщи друзей. Растерянно моргнув, Лань Цзинъи сам не заметил, как потерял сознание от промелькнувшей перед глазами яркой вспышки, прежде чем его тело неподвижно застыло на мокром от зелья полу. Цзинь Лин ошарашенно смотрел на тело, прежде чем Лань Сычжуй вывел его из транса, осторожно коснувшись плеча. Оуян Цзычжэнь выглядел испуганным куда больше Цзинь Лина и лишь подергивающиеся уголки губ выдавали его истинные переживания. — Твою ж мать... — наконец очнувшись, выдал Цзинь Лин. Оуян Цзычжэнь подошел к Лань Цзинъи, присаживаясь около него и с волнением всматриваясь в расслабленное лицо. — Он выпил зелье и разлил его... И что с его телом? — задумчиво произнес, качая головой. — Оно словно бы стало меньше?... — Меньше? — взволнованно переспросил Лань Сычжуй. Все уставились на лежащего. И действительно, если приглядеться, можно было заметить, что пропорции тела Цзинъи словно бы уменьшились, теперь он напоминал не юного адепта, а маленького ребенка. Такого же, какими были Цзинь Лин и Лань Сычжуй лет в семь. Это было чем-то смешным и в то же самое время невозможным явлением. Вдруг Лань Цзинъи резко распахнул глаза и сел, пачкаясь в луже, с любопытством, присущем ребенку, осматривая присутствующих. Его блуждающий взгляд остановился на Цзинь Лине. В следующий миг ребенок с лепетом вскочил на чуть дрожащие ножки, резво подбегая к ошарашенному Цзинь Лину, чтобы затем буквально повиснуть на нем. Прежде чем Цзинь Лин смог разинуть рот, собираясь что-то сказать на проявление неподдельного интереса со стороны Цзинъи, как в цзинши вошли двое. Цзинь Лин мог поклясться, что слышал изумленный вздох Вэй Усяня, который тут же бросился к ребенку, только заметив разлившуюся на полу жидкость. — Твою мать... Это был второй раз, когда Цзинь Лин нецензурно выругался.

***

— И что теперь делать, скажи мне, пожалуйста? Не брать же нам его с собой, особенно если учитывать, что он сейчас неразумный ребенок, за которым нужно следить? Что, скажи мне пожалуйста, с ним делать? Цзинь Лин был невероятно зол. Лань Юань виновато улыбался. Лань Цзинъи сидел у него на коленях, с интересом крутя в руке барабан-погремушку. Прошло несколько дней с того несчастного происшествия, когда Цзинъи, поддавшись порыву, выпил зелье учителя Вэя, но потом что-то пошло не так и вместо того, чтобы стать невидимым, адепт превратился в ребенка. Надо было отдать должное учителю Вэю, когда тот не стал ругаться в гневе за то, что Цзинъи нарушил его планы относительно этого напитка, но вид Старейшины Илин был таким, словно он уже линчевал всех, кто зашел в цзинши и допустил это. Нет, учитель Вэй не станет вымещать свой гнев на Цзинъи и тем более негодовать в принципе, но это не означало, что он не был недовольным. Хангуань-цзюнь был суровее: он жестко высказал им всем, что их промедление пагубно сказалось на этом неугомонном Лане, что они вообще не должны были совать свой нос туда, куда не следует — но что же теперь сделаешь?... Конечно, Вэй Усянь не оставит Лань Цзинъи в таком состоянии, он уже готов начать эксперименты с зельями, которые бы вернули А-И его нормальный облик, но проблема заключалась в том, что этот эксперимент мог длиться невероятно долго и никто не мог гарантировать успех. Вдруг зелье опять будет не таким, как и зелье невидимости?... Одним словом рисковать никто не желал. А пока Вэй Усянь был занят тем, что пытался создать антидот, оставшимся друзьям было поручено как можно внимательнее следить за А-И, чтобы тот не наделал глупостей. Лань Цзинъи был таким неугомонным и таким шустрым, что все запросто могли его потерять и с ног сбиться, разыскивая его, однако А-И, к удивлению Сычжуя, Оуян Цзычжэня и самого Цзинь Лина в качестве своей "живой игрушки" почему-то выбрал Жуланя. Не то чтобы Цзинь Лину нравилось быть в центре постоянного внимания со стороны А-И, но нервы это трепало знатно, к тому же А-Лин порой не стеснялся в выражениях, которые ребенку слышать было запрещено. Этот же день стал исключением из правил и впервые за все время, что Лань Цзинъи провел в теле ребенка, он решил уделить немного времени самому Лань Сычжую. Цзинь Лин решил, что какое-то время может передохнуть немного, пока А-И настойчиво исследует колени Сычжуя. — Сегодня, — тактично заметил Оуян Цзычжэнь, — мы идем истреблять нечисть в одну деревеньку, которая расположена рядом с резиденцией главы Цзян. И этого мальца придется взять с собой, на кого же еще его тут можно оставить? Цзинь Лин нехотя кивнул, признавая его правоту — Цзычжэнь был прав, если они оставят А-И на попечение узколобых старейшин, то последствия такого решения могут быть не самыми хорошими как для ордена Гу Су Лань — так и для них самих, включая Лань Цзинъи. — Значит, берем его с собой, — подытожил Лань Юань. — А кто будет и уничтожать нечисть, и следить за ним? Ты? — Цзинь Лин позволил себе злобную усмешку. Но Лань Сычжуй в ответ на этот агрессивный выпад лишь кротко улыбнулся: — Не знаю. Придем на место и разберемся. — М-м... Ну, делайте что хотите, однако сразу предупреждаю, что я не при чем. Надеюсь, это понятно? — злобно фыркнул Цзинь Жулань. — Нет, ты не прав, — тут же попробовал возразить Оуян Цзычжэнь, глубоко уязвленный тем, что Цзинь Лин брезгует с тем, чтобы помогать следить за А-И. — Это общее дело и если что-то с ним случится, то Хангуань-цзюнь с нас шкуру спустит. Ты этого хочешь? Что-то я сомневаюсь. Цзинь Лин надолго замолчал, раздумывая. Попасть в немилость к Хангуань-цзюню он действительно не желал, поскольку потом его могли заставить целый день, а то и больше, стоять на руках у Стены Послушания. Цзинь Лин достаточно насмотрелся на эту самую стену с высеченными на ней правилами, поэтому знал, что наказания были суровыми. Хотя если сравнивать удары с ферулами и Цзыдянь дяди... Цзинь Лин сказал бы, что Цзыдянь Цзян Чэна в этом плане был намного больнее, поскольку это было смертоносное оружие, которое могло ломать кости и ласкать порванную в клочья плоть. К тому же он уважал супруга своего названого дяди. Будет очень плохо, если Вэй Усянь поддержит супруга в плане наказания, если это произойдет. А то, что это действительно могло произойти, если они упустят из виду Лань Цзинъи. Глубоко вздохнув, Цзинь Лин согласно кивнул головой, давая понять, что он все понимает и не протестует. Лань Сычжуй вновь улыбнулся, видя его смирение и покорность. Конечно, никто ни в коем случае не стал бы шантажировать Жуланя одним лишь напоминанием имени Лань Ванцзи, чтобы тот не упрямился, но порой было так забавно наблюдать за тем, как лицо Цзинь Лина приобретает пунцовый оттенок. — Ну так что, — нарушил молчание Лань Юань, — отправляемся? — Мгм, — согласно пробурчал Цзычжэнь, — быстрее начнем — быстрее закончим. — Кстати, — Цзинь Лин громко кашлянул, привлекая внимание друзей, — я вот что хотел сказать, но забыл... Давайте все дружно будем помнить, что Цзинъи на данный момент является ребенком, а это значит, что он может быстро проголодаться. Где мы будем покупать ему еду, если поблизости не будет ни деревень, ни городов? Лань Сычжуй и Оуян Цзычжэнь выразительно переглянулись. Если так подумать, то слова Цзинь Лина не были лишена смысла. Адепты абсолютно каждого ордена так или иначе, но частенько проводили зачистку территорий от нечисти не в деревнях и городах, а в лесной чаще, где с добычей пропитания могли возникнуть проблемы. Очень многие из них практиковали инедию — то есть, фактически могли долго обходиться без потребления пищи и даже воды. Конечно, такое умели далеко не каждые заклинатели, но Сычжуй прекрасно понимал опасения Цзинь Лина — где они найдут для Лань Цзинъи пропитание, если им случится углубиться в лес? Его невеселые думы были прерваны тихим голосом Цзычжэня: — Значит, тогда возьмем еду для А-И с кухни. Не думаю, что повара нам откажут, тем более вспомните, что А-И — Лань, а Лани, как общеизвестно, не едят мясо. Это значит, что ему подойдет либо травяной суп с грибами, либо рис, либо овощи. — И почему ты вдруг стал таким умным? — проворчал Цзинь Лин, закатывая глаза. — В Гу Су просто нельзя иначе, — смутился Оуян Цзычжэнь, — либо ты бездарь для них, либо просто стараешься быть лучше, что я и делаю. — Постойте-ка, почему мы это так беспокоимся за то, где бы можно было в случае чего достать для Цзинъи поесть, если можно отправить его к моему дяде? — вдруг озарило Цзинь Лина. Это было немного странно видеть, но при упоминании имени грозного главы ордена Юньмэн Цзян и по совместительству — дяди Цзинь Лина — Оуян Цзычжэнь и Лань Юань синхронно вздрогнули. Вообще-то это было довольно общеизвестным фактом, что главу Цзян боялись практически все, кроме Вэй Усяня, который ему приходился шисюном, да Лань Ванцзи — Лань Ванцзи не боялся грозного и едкого на язык Саньду Шэншоу, нет, он презирал его, да к тому же вполне справедливо. Но Цзинь Лину сейчас не хотелось бы размышлять над взаимоотношениями между этими заклинателями, ведь сейчас у них была проблема посерьезнее, чем распри главы Цзян и Лань Ванцзи — превращенный с помощью непонятного зелья Вэй Усяня, ребенка Лань Цзинъи, требующего пристального внимания. Поэтому лучше бы им не отвлекаться на прочие мелочи. Прошло несколько томительных минут, когда Цзинь Лину уже надоело сидеть в молчании, но вот Сычжуй наконец-то решил подать голос: — Отвести А-И к твоему дяде? — он смущенно покраснел, невольно вспоминая, как Цзян Чэн, совершенно никого не стесняясь, прямо при всех мог ругать Цзинь Жуланя. — А ты уверен в том, что это хорошая идея? — Нет, — мотнул головой Жулань, — но я знаю, что дядя почти всегда находится в Пристани Лотоса. Конечно, за исключением тех случаев, если не занят тем, что присматривает за мной. Он не откажет мне в помощи, если я его попрошу. Пока он будет сидеть с Цзинъи, мы уже успеем выполнить задание, вернемся и заберем его. Ну, что скажете? Разве я это не хорошо придумал? — Он сделает это лишь потому, что не сможет отказать своему дорогому племяннику, — Оуян Цзычжэнь громко фыркнул в рукав своего ханьфу. Цзинь Лин презрительно закатил глаза, решив не обращать внимание на это высказывание, хотя и не отрицал того, что Цзычжэнь был прав. Стал бы его дядя помогать с такой просьбой, не будь Цзинь Жулань его племянником, сыном любимой сестры? Юноша в этом сильно сомневался и тем не менее никак не прокомментировал слова друга. Лань Сычжуй задумчиво кивнул, соглашаясь. — Думаю, так и стоит поступить, — протянул он, после чего бросил взволнованный взгляд на ребенка, — А-И? Ты не голоден? Цзинь Лин и Оуян Цзычжэнь во все глаза уставились на Лань Цзинъи. Тот издал пронзительный звук: — А-И голоден! А-И хочет кушать! Гэгэ, А-И голоден! Это был самый настоящий вопль, от которого буквально начинала болеть голова. Цзинь Лин и Оуян Цзычжэнь, не выдержав этого вопля, зажали себе уши руками и даже всегда спокойный Лань Сычжуй поморщился. И тем не менее он ласково произнес: — Конечно, ты сейчас же покушаешь. Цзинь Лин, подержи его, пока я сбегаю за рисом на кухню. Следи за тем, чтобы он не вырвался, иначе убежит. Неприятности нам нужны меньше всего. Цзинь Лин скривил лицо: — А почему не Цзычжэнь? — А что в этом плохого? — возразил Лань Юань. Юноша встал, подошел к Цзинь Лину и помог Лань Цзинъи пересесть на руки Жуланя. — Ты ему нравишься. Цзинь Лин опустил взгляд на ребенка. Сейчас Лань Цзинъи выглядел таким милым, что все колкости хотелось оставить при себе. Жулань кивнул и, подумав немного, посадил пискнувшего от восторга Цзинъи на свои плечи.

***

— Ты в своем уме? Да с какой стати я должен за ним смотреть?!... Цзинь Лин поморщился. Он знал, что легко не будет, когда они придут к Цзян Чэну и озвучат просьбу немного посидеть с Лань Цзинъи, пока они сами будут заняты уничтожением нечисти. Цзян Чэн имел полное право не соглашаться на просьбу о помощи, но Цзинь Лин больше не видел других вариантов. Юноша оглянулся на друзей, что нерешительно топтались за спиной. Лань Сычжуй и Оуян Цзычжэнь явно робели перед его дядей. Лань Цзинъи горделиво восседал на плечах Цзинь Жуланя, с интересом рассматривая местность. — О, фиолетовый гэгэ! — Фиолетовый... гэгэ?... — Цзян Чэн выглядел шокированным. — Ну да, ты же носишь фиолетовые одеяния, дядя, — усмехнулся Цзинь Лин и осторожно снял Лань Цзинъи с плеч, передавая его Цзян Чэну. — Если проголодается — покормишь, но не мясными блюдами. Цзян Чэн все еще не мог понять, почему племянник вообще пришел к нему именно с этой проблемой, он в няньки не нанимался! Но отказать племяннику не мог, потому что Цзинь Лин умел выглядеть как самый настоящий щенок, а грозный глава Цзян, как все знали, питал слабость к собакам. Зная об этом, Цзинь Лин порой вел себя как собака. Ну и как тут откажешь?... Он вздохнул, закатывая глаза и серьезно спросил: — А почему этот Лань вообще стал таким? Что-то случилось из-за Вэй Усяня, я прав? — Да, — неожиданно подал голос Оуян Цзычжэнь, — ваш шисюн создал зелье невидимости, но эффект вышел совсем... другим. — А, вот оно что, — усмехнулся Цзян Чэн, — а я-то все думал, почему этот Лань вдруг стал таким мелким. Ну ладно, так уж и быть, присмотрю за ним, но это только ради А-Лина. Всем все понятно? — Конечно, — торопливо произнес Цзинь Жулань, незаметно кивая друзьям, — спасибо, дядя! Цзян Чэн лишь презрительно фыркнул. Сколько он себя помнил, племянник почти никогда не просил его о чем-либо, поэтому сильно удивился, когда тот буквально силой всучил ему этого мелкого сопляка по фамилии Лань, но и отказать в помощи уже не мог. Он не сможет смотреть в глаза племянника, если просто прикажет им всем убираться вместе с мелким прочь. Да, не сможет, поэтому он отлично понимал, на что вообще решил подписаться, но обратного пути уже не было. — Ну, раз все улажено, то мы тогда пойдем, а то жители деревни нас ждут, — сказал Лань Сычжуй, почтительно поклонившись Цзян Чэну. — Премного благодарны вам, глава ордена! Большое спасибо за помощь, вы нас очень выручили! — А ну-ка кыш, кыш, бессовестные! — громко фыркнул Цзян Чэн. — Идите уже отсюда, все с этим сопляком будет в порядке! Лань Сычжуй с трудом скрывал снисходительную улыбку. Ничего не говоря, он еще раз поклонился и на этот раз его жест повторили Цзинь Лин и Оуян Цзычжэнь. Юноши развернулись в сторону выхода из Пристани Лотоса. Цзян Чэн стоял и наблюдал за их удаляющимися силуэтами до тех пор, пока юноши не скрылись вдали. Теперь, когда он остался в одиночестве, но вместе с мелким Ланем, он мог как следует рассмотреть его. Лань Цзинъи оказался отнюдь не щёкастым, милым ребенком, скорее даже немного худощавым. И Цзян Чэн пришел к выводу, что он очень даже ничего. Миленький. — Так, и что мне с тобой делать? — пробормотал он. Спихнуть слугам? Глава Цзян не был намерен нянчиться с этим мелюзгой, но слуги могли сделать что-то не так и тогда юноши, когда вернутся за ним, будут очень недовольны, может даже расстроены. Подумав немного, Цзян Чэн с досадой понял, что выбора-то и нет. Лань Цзинъи недовольно воззрился на него. — Отпусти меня! — Отпустить? — задумчиво переспросил Цзян Ваньинь. — И что ты собираешься делать? Учти, если убежишь... — Отпусти! А то потом пожалуюсь гэгэ! — начал капризничать ребенок. Цзян Чэн вздохнул, закатил глаза, но все же решил поставить мальчишку на землю. Лань Цзинъи едва стоял на ногах, впрочем, он всегда был излишне любопытным, суя нос не в свое дело, поэтому довольно резво отскочил от ног Цзян Чэна в сторону. Цзян Чэн побледнел и кинулся следом. — Эй, мелкий паршивец, а ну стоять! Куда собрался?! — Я хочу исследовать это место, а что, нельзя? — А-И обиженно надул губы. — Нельзя. Вдруг ты потеряешься без присмотра? В два широких прыжка Цзян Чэн настиг его и схватил ладонью тонкое запястье, несильно сжав. Ребенок смотрел на него, недовольно дуясь. Цзян Чэн не был уверен, что этот мелкий Лань может заинтересоваться игрушками, которые он хотел бы ему предложить, но сейчас не было другого выбора. А что еще оставалось делать? Ребенок вызывал дикое раздражение. Он вообще не умеет управляться с детьми, если уж на то пошло! Цзинь Лин не в счёт, он — его родной племянник, да и то А-Лин не жил постоянно в Пристани Лотоса, так как был наследником ордена Ланьлин Цзинь, а у Цзян Чэна еще не было жены и, соответственно, детей. Откуда ему было знать, как смотреть за ними? Но подводить племянника и его друзей Цзян Ваньинь не желал. Цзинь Лин тогда все нервы ему убьет, чего он не мог допустить. Цзян Чэн мотнул головой, поджимая губы и чувствуя приближение мигрени. А все это было из-за проклятого Вэй Усяня. И из-за того, что этот мелкий Лань не в меру любопытен. Видят Небожители, как он хочет сейчас схватить Вэй Усяня за шкирку и убить его к гуевой матери, но Вэй Усянь сейчас был в Облачных Глубинах с Лань Ванцзи. Вдруг в голову главы Цзян пришла одна занимательная идея. — Эй, мелкий Лань, короче, слушай сюда... Давай-ка я тебе покажу комнату А-Лина? Может, хоть так проблема в виде неугомонного ребенка исчезнет, если Лань Цзинъи будет в детской комнате племянника и поиграет в его игрушки? Цзян Чэн надеялся на то, что Лань не будет пытаться предпринимать попытки побега, пока Цзинь Лин с друзьями не вернулся, однако Лань Цзинъи загорелся: — Что, правда? А можно?... — Конечно, только не вздумай там ничего ломать, — Цзян Чэн позволил себе язвительно усмехнуться, — а то ноги переломаю. И для наглядности показал ему сверкающий фиолетовыми всполохами Цзыдянь. Разумеется, он не собирался в случае чего бить Цзыдянем мелкого, иначе Лань Ванцзи с него живьем спустит шкуру, но припугнуть однозначно стоило. В голове мелкого, похоже, заработал какой-то мыслительный процесс, Лань Цзинъи нахмурился, поджал губы, а потом опустил голову. Неужели и впрямь испугался? Цзян Чэн остался доволен, прекрасно зная, какое впечатление производит на детей, если тем случается его увидеть. — Пойдем, — буркнул Цзян Чэн, осторожно потянув Ланя в сторону резиденции ордена. Лань Цзинъи и не сопротивлялся. Что ж, видимо малец понял, что спорить с главой Цзян — себе дороже — поэтому решил быть покорным. Так ему же лучше, нежели слушать болтовню Ланя или попытки вырваться и сбежать. Ничего не говоря, А-И молча направился за главой Цзян ко входу в резиденцию.

***

Цзян Чэн устало закатил глаза. В час шэнь-ши , а он уже практически целый день был занят тем, что разбирал многочисленные бумажки. И ему было совершенно некогда отрываться от работы, чтобы пойти в комнату Цзинь Лина проверить, как там этот мелкий Лань, которого ему "любезно" всучил племянник с друзьями. Глава ордена понятия не имел, чем сейчас занимается Лань Цзинъи, но очень скоро ему пришлось отложить работу, когда в комнату к нему на полной скорости влетел запыхавшийся слуга. — Глава Цзян, глава Цзян!... Цзян Ваньинь поморщился — слуга выглядел растрепанным, со взлохмаченными волосами и бледной кожей лица, очень напоминая призрак висельника. Цзян Чэн терпеть не мог, когда слуги мешали ему работать, от этих криков он только сильнее раздражался. Слуга, кажется, тоже это понимал, поскольку побледнел еще сильнее, чем до этого, падая навзничь на колени: — Глава Цзян! Молодой господин Лань... сбежал!... — Что?... — резко переспросил Цзян Чэн, быстро поднимаясь со стула и подходя к дрожащему слуге. — Что значит "сбежал"?! Несчастный слуга задрожал, заметив вспыхнувший искрами Цзыдянь. — Этот негодный решил зайти в комнату вашего племянника, где вы оставили молодого господина Лань, чтобы проверить, как он там и не нужно ли ему чего, но... но его там не оказалось! Он сбежал! Глава Цзян, простите, пожалуйста, этого слугу! — Прекращай истерить, словно девица, ты, болван! — Цзян Чэн скрипнул зубами. — Выметайся отсюда! Слуга только этого и ждал — он тут же вскочил и ринулся прочь. Цзян Чэн презрительно поджал губы, бросившись в коридор. Вот только этого ему не хватало, как начать бегать везде, разыскивая мелкого паршивца!... Но где же может быть Лань Цзинъи?... Глава Цзян метнулся в комнату Цзинь Лина, где тот жил, когда приезжал в Пристань Лотоса, ударом ноги распахивая дверь. Слуга, к несчастью, оказался прав — мелкого тут не было, хотя в помещении практически не было укромных мест, куда можно было бы спрятаться. Быстро осмотрев все, Цзян Чэн побежал на улицу. Возможно, мелкий Лань даже не в резиденции ордена, а где-то на улице, вполне вероятно, на тренировочном поле. Оббежав практически всю территорию вокруг резиденции, Цзян Чэн понял, что Лань Цзинъи здесь нет. Он как будто провалился сквозь землю. Цзян Чэн метнулся к стоящим у главных ворот стражникам и принялся трясти одного из них за грудки: — Где мелкий Лань?! — Г-глава Цзян... — прохрипел несчастный, — е-его тут нет... — Я вижу, что его тут нет! — рявкнул Цзян Чэн. — Куда он пошел, вы видели? — В лес, — отозвался второй стражник. У Цзян Чэна задергался глаз. — В лес?! И вы его не остановили?... Да что вы за стражники-то такие, этого паршивца пропустили и стоите себе спокойно! Позорите меня! Так, вы стойте здесь и не вздумайте никуда уходить, а я пойду его искать. Вернусь — вам мало не покажется! Стражники испуганно переглянулись — получить возможные травмы Цзыдянем никто из них не желал, но глава Цзян решительно прервал их, величественно взмахнув рукой, давая понять, что любые возражения бесполезны. Поняв, что злить и без того взбешенного Цзян Чэна не стоит, заклинатели замолчали, больше не пытаясь спорить. Больше ничего не говоря, Цзян Чэн развернулся к ним спиной и стремглав помчался в сторону видневшегося неподалеку от Пристани Лотоса леса. Вряд ли конечно мелкий паршивец мог далеко уйти, а территория леса, принадлежащая ордену Юньмэн Цзян, не была такой уж маленькой, а Лань Цзинъи вполне мог спрятаться в каком-нибудь овраге, которых здесь было очень много. Цзян Чэн знал, что Цзинь Лин, когда вернется, будет в ужасе. И его друзья тоже, а потом они доложат об этом инциденте Хангуань-цзюню. Тот, не слишком уважающий главу Цзян, запросто может снять с него кожу живьем... А Вэй Усянь даже не будет останавливать своего взбешенного супруга, ну, по крайней мере Цзян Чэн был в этом более чем уверен, поэтому найти Лань Цзинъи следовало как можно скорее. Откуда-то повеяло энергией инь. Цзян Чэн в шоке остановился ровно на полпути и завертел головой по сторонам, пытаясь понять, откуда несло тёмной энергией. Кажется, источник энергии инь был где-то совсем рядом и Цзян Чэн, нецензурно выругавшись, выхватил из ножен Саньду, начав прорубать себе мечом ветви мешающих ему продвигаться кустарников. Вот уж хороший, однако, выдался денек!... Неожиданно на него прямо из зарослей кустарника выскочил яо. Цзян Чэн, не удержав равновесия, споткнулся на ровном месте. Опомнившись от наваждения, Цзян Чэн едва успел отскочить до того, как когти зверя-оборотня полоснули бы его по плечу. Цзян Чэн издал изумленный звук, а затем на место изумлению пришла ярость и глава Цзян вскочил твари на спину, вонзив Саньду в плоть. Яо издал утробный рык, энергия инь увеличилась в два раза, но Цзян Чэну было плевать. Он даже не думал о том, откуда эта тварь вообще взялась на землях Юньмэна, все его мысли были заняты лишь тем, как бы уничтожить яо поскорее. Лезвие Саньду входило в плоть твари с чавкающим звуком. Цзян Чэн с мрачной решимостью вонзал меч в плоть яо снова и снова, ровно до тех пор, пока нечисть не начала терять все свои силы и под конец тело безжизненно рухнуло на землю. Только сейчас он обратил внимание на подозрительно знакомые белые одеяния поблизости от места сражения и понял, что Лань Цзинъи все это время был здесь, наблюдая за схваткой. Выругавшись отборным матом, Цзян Чэн с лицом, не предвещающим ничего хорошего, подошел поближе и, прежде чем ребенок успел опомниться, резко схватил А-И за руку, вытаскивая наружу. — Пойдем, — мрачно бросил он, — и не думай больше рыпаться, прикончу на месте. Ты меня понял? Цзян Чэн сказал это с такой злой интонацией, что Цзинъи испуганно закивал. Цзян Чэн бросил на него быстрый взгляд и вздохнул, потащив ребенка в сторону Пристани Лотоса, надеясь на то, что Цзинь Лин и его друзья уже вернулись. Как впоследствии оказалось, Цзинь Лин, Лань Сычжуй и Оуян Цзычжэнь действительно вернулись, но не одни. Цзян Чэн еще издалека заметил стоящих рядом с ними Хангуань-цзюня и Вэй Усяня, который буквально навалился всем телом на беспристрастного Лань Ванцзи, что-то ему втолковывая. Заметив приближающегося Цзян Чэна с побагровевшим лицом, Вэй Ин издал приглушенный писк, прячась за спину супруга. Лань Ванцзи нахмурился, неодобрительно воззрившись на Цзян Чэна и спотыкающегося Лань Цзинъи, которого тот буквально с силой толкнул в сторону Второго Нефрита со словами: — Вижу, вы уже здесь? Забирайте своего маленького негодника и убирайтесь отсюда поскорее, пока я вам всем ноги не переломал! Он мне знатно потрепал нервы. Оуян Цзычжэнь издал смешок, сделав вид, что закашлялся, Лань Юань подхватил подбежавшего А-И на руки. Цзинь Лин нахохлился, Вэй Усянь тут же произнес: — Шиди, ну ты чего? — Убирайтесь! Пошли вон! — заорал Цзян Чэн. В его левой руке появился извивающийся змеей Цзыдянь. Все было предельно понятно — Цзян Чэн уже не сдерживался и был готов начать атаковать, если нежданные гости тотчас же не уйдут. Вэй Ин, кажется, отлично это понимал, да и кому, как не ему, знать нрав своего шиди? Он поднял вверх руки. — Хорошо, хорошо, мы уже уходим. Прости, что доставил тебе неприятности. — Неприятности?! Да ты сам источник неприятностей! — взорвался его шиди. Вэй Усянь глупо хихикнул, повиснув на плече Лань Ванцзи. Тот бросил на него строгий взгляд. — Вэй Ин. — Молчу, молчу! — Пойдем, — сказал Лань Ванцзи. Цзян Чэн скривился от отвращения от этой сцены. Не зря он недолюбливает этого Нефрита, поскольку тот всегда его бесил еще со времен обучения в Гу Су, а когда Лань Ванцзи стал супругом неугомонного шисюна — так стал бесить еще сильнее. Он громко хмыкнул, выражая этим звуком все презрение и гордо развернулся, направившись прочь. Вэй Усянь проводил его насмешливым взглядом, не выдержал и издал громкий смех. Ну что ж, им всем действительно пора возвращаться в Облачные Глубины.

***

Лань Цзинъи, Оуян Цзычжэнь и Цзинь Лин стояли возле главных ворот Гу Су, провожая уезжавшего в Ланьлин Жуланя. Лицо Лань Юаня было, как всегда, спокойным и безмятежным, Оуян Цзычжэнь нерешительно топтал ногами землю, явно не решаясь смотреть на Цзинь Лина, а Лань Цзинъи лениво обмахивался какой-то книжкой, найденной в общежитии под своей кроватью, спасаясь от жары. В последнее время в Гу Су Лань была какая-то напасть — всем без исключения было жарко, но, разумеется, никто и не думал жаловаться. Кроме Лань Цзинъи. Недавно он испытал целое приключение, когда по своей же глупости решил попробовать зелье Вэй Усяня, над которым тот работал. Тогда он не знал, во что это выльется, но в целом все отлично помнил и своей ошибки повторять больше не собирался, ну уж нет, с него хватит. Нет, он больше никогда и ни за что не будет пробовать всякие там зелья Вэй Усяня, а то не хватало ему только еще раз в ребенка превратиться или, что гораздо хуже — в старика. При мысли об этом Цзинъи не удержался и скривил рот, выражение лица у него сейчас было такое, словно он съел что-то горькое на вкус. Лань Юань заметил его кислую мину и легонько толкнул в плечо. — А-И, пожалуйста, не делай такое выражение лица, как у Лань-лаоши. — Какое такое? — громко спросил Цзинь Лин. — Никакое, — ухмыльнувшись, перебил его Цзинъи, — Цзинь Лин... — Да? — Цзинь Лин выжидающе уставился на него. — Ну, чего тебе? — Я хочу сказать спасибо тебе за то, что ты присматривал за мной, когда я превратился в мелкого. Ты и А-Юань... Вы оба... — растерявшись от обуревающих его чувств, юноша резко замолк. Цзинь Лин насмешливо фыркнул. — Пожалуйста. Только, прошу тебя, не надо больше пить непонятные зелья Вэй Усяня. Это ты еще легко отделался, а если бы был совсем другой исход? Поэтому не пей, ладно? Даже не думай к ним и близко подходить! — Не буду, никогда больше! — Вот и замечательно, — кивнул Жулань, со вздохом запрокидывая голову к небу. Там плыли легкие облака, небо уже окрасилось в красивые янтарно-жёлтые оттенки, наступал вечер. — Но мне пора уезжать, иначе дядя переломает мне ноги. — Мы будем скучать по тебе, — сказал Оуян Цзычжэнь, все еще не осмеливаясь смотреть на него. — Приезжай еще, мы всегда будем тебе рады, — добавил Лань Сычжуй. — Только попробуй не приехать! — воскликнул Лань Цзинъи. — А то я первее твоего дяди переломаю тебе ноги! — Непременно приеду еще, куда вы от меня денетесь, — проворчал Цзинь Лин, — и спасибо вам. Это в какой-то степени даже было здорово. Лань Цзинъи громко хмыкнул. Не выдержав, он бросился к Цзинь Лину и крепко обнял его. На мгновение замерев, Цзинь Жулань все же нерешительно обнял его в ответ. Оуян Цзычжэнь и А-Юань поспешили последовать его примеру и чуть не задушили Цзинь Лина в объятиях. Робко отступив на шаг, Лань Цзинъи с горечью наблюдал за тем, как Цзинь Лин кивает им прежде чем вскочить на меч. Меч Жуланя немного накренился, но тут же выровнял равновесие, поднимаясь все выше и выше, пока наконец Цзинь Лин не исчез в облаках, превратившись в черную точку вдали. — Пойдем, — позвал их Лань Сычжуй, первым направляясь обратно в резиденцию Гу Су. Оуян Цзычжэнь и Лань Цзинъи переглянулись и мысленно поклялись себе в том, что надолго запомнят день, когда А-И был ребенком. Не оборачиваясь назад, они пошли за Лань Сычжуем. Лань Цзинъи не жалел о том дне и не собирается жалеть, ведь этот день был довольно неплохим в его жизни. Постепенно сумерки сгустились настолько, что поглотили практически всю резиденцию Гу Су, не оставив напоминания о том, что совсем недавно тут стояли верные друзья. А друзья, как известно, еще не раз встретятся друг с другом снова.