(Не)забытая любовь

      После того, как им год пришлось жить в палатке в лесу, Гермиона предложила директору МакГонагалл провести хотя бы курсы по выживанию для старшекурсников. Чтобы в случае необходимости они знали, чем можно заменить мазь от ушибов, как остановить кровь, какие ягоды и грибы съедобны, и в какое время года их можно найти и где. Многие дети-волшебники не понимали, что такое ориентирование на местности, и как использовать компас. Это действительно казалось Грейнджер проблемой. Стоило только подумать, что она могла ничего этого не знать: да они бы умерли от голода или заблудились и попали в руки егерей уже в первый день скитаний!       Директор ее предложение восприняла серьезно. Переговорив с новым профессором по защите, обсудив все с другими преподавателями, женщина решила устроить более сложный вариант подготовки, нежели лекции — лагерь. Уже первого сентября за ужином в Большом зале после минуты тишины по погибшим Минерва объявила о походе на неделю в Запретный лес.       Новость была встречена ошарашенным молчанием. Директор совместно с новым преподавателем защиты объяснила причины и цели устройства такого лагеря. До всех донесли мысль о том, что первую неделю учебы они проведут в палатках в лесу, два раза меняя место стоянки, чтобы научиться жить в таких условиях. Параллельно будет вестись обучение.        МакГонагалл также объявила, что ученики будут перемешаны независимо от возраста и факультета. Всего будет три больших группы, которые пойдут по отдельности. Для безопасности с ними пойдет по одному преподавателю, а также за каждой группой детей будут закреплены совершеннолетние старшекурсники, способные аппарировать или вызвать помощь при необходимости.       Первые три дня сентября обсуждение новости велось везде и всюду: в классах, коридорах, спальнях и гостиных. Ученики Слизерина были недовольны, им было не только страшно, но и неприемлемо жить в палатках в лесу. Но вернувшиеся на дообучение старшие товарищи вместе со старостой факультета Драко Малфоем ясно показали всем — лагерю быть. И никто не сможет увильнуть, даже если напишет письмо родителям с жалобой.       Остальные факультеты в большей степени восприняли все как приключение и возможность отлынить от уроков. Школьникам дали три дня на подготовку, предварительно проведя несколько лекций на тему походной жизни.       На третий день начала учебы все ученики с пятого по седьмой курс должны были подготовить свой зачарованный рюкзак. Было объявлено, что на первой остановке лагеря профессор проверит, насколько правильно они собрались. Утром четвертого дня три сборных отряда школьников стояли у опушки Запретного леса.       — Итак! — привлек внимание профессор по защите, бывший сотрудник отдела Правопорядка Пол Нильсон. — По сигналу все заходят в лес. Наша задача: пройти путь до точки назначения, где все наши три отряда встретятся. Там мы пробудем общим лагерем еще трое суток, после чего порталом вернемся к Хогвартсу.       Гермиона с предвкушением огляделась, отмечая происходящее вокруг. Ребята волновались, кто-то боялся идти в Запретный лес, но в целом присутствовало возбуждение.       — Давайте выстроим всех по двое, чтобы пересчитать. Если идти строем, никто не потеряется, — предложила она трем другим вожатым, как девушка их называла про себя.       Поскольку в их отряде была Грейнджер и двое ее друзей, умеющих себя защитить в непредвиденных обстоятельствах, во главу им поставили профессора Стебль. Большая часть ребят были шестикурсниками и семикурсниками, людьми достаточно взрослыми, но были и десять пятикурсников. И все с разных факультетов. Гермиона отметила, что независимо от возраста слизеринцы держались рядом с Малфоем, который тоже был одним из вожатых их отряда, к неудовольствию Рона.        И ее непонятному беспокойству.       Драко вообще вел себя очень странно по отношению к ней. В поезде, когда они впервые встретились после сражения за школу и летних каникул, Малфой будто бы ожидал от нее чего-то, когда подходил поздороваться. И его явное непонимание, а потом и раздражение знатно сбили ее с толку. Он говорил о каком-то разговоре, который она, вроде как, обещала ему во время битвы! Гермиона совершенно не понимала, о чем он. Ничего она ему не обещала!       Малфой же вел себя так, словно не верит ее словам, словно это она издевается над ним. И когда Рон и Гарри нашли ее рядом с ним в коридоре поезда, в то время как они со слизеринцем раздраженно смотрели друг на друга, чуть не случилась ссора. Уизли, который после битвы начал активно оказывать ей знаки внимания, очень ревностно отреагировал. И, что удивительно, Драко невероятно разозлился, увидев собственнический жест, с которым Рон положил руку ей на талию.       Сказав, что она пожалеет об этом решении, блондин быстро ушел. А Гермиона, сама не зная почему, вдруг захотела броситься ему вслед. Но друзья уже развернули ее в сторону их купе, выспрашивая о том, что случилось, и что ей сказал Малфой. Тогда Грейнджер осознала, что совершенно ничего не понимает.       У них с Роном всё шло к тому, что они начнут встречаться. При этом она совершенно не помнила, как и когда это началось. Просто когда она очнулась в лазарете после того как потеряла сознание сразу после окончания битвы, Уизли уже сидел возле ее кровати и держал ее за руку. Увидев, что она очнулась, он кинулся ее обнимать, и растерянная ведьма ответила. Потом стала спрашивать, как все закончилось, потому что в голове была какая-то каша из расплывчатых обрывков воспоминаний. Рон удивился, что она не помнит, пересказал все. А когда Гермиона смущено попыталась отстраниться от его слишком личных прикосновений, Уизли с улыбкой сказал:       — Мы с тобой целовались, а ты за руки держаться стесняешься?       — Мы … целовались? — удивилась девушка.       — А ты не помнишь? Тогда, в Тайной комнате.       Потом мадам Помфри объяснила, что у Гермионы в результате удара головой при падении произошла потеря памяти. Было непонятно, вернется ли она, но колдомедик заверила, что никаких серьезных повреждений нет. А раз исчез лишь небольшой кусок воспоминаний, то можно не волноваться — основное она ведь помнит.        Все лето Грейнджер провела в Норе, пытаясь избавиться от чрезмерной заботы Рона. Она не помнила, почему он ей нравился больше, чем как друг, о чем ему и сказала. Попросила не давить и дать ей время. Уизли с поцелуями больше не лез, но внимания ей уделял много. Гермиона принимала это, но чего-то ответного так и не чувствовала до сих пор.       Слова Малфоя показались ей какой-то идиотской шуткой, с помощью которой он решил поиздеваться над ней. Грейнджер даже не подумала о том, что о ее небольшой потере памяти знают только близкие друзья. Она почему-то не помнила ничего связанного с ним, поэтому на его суд ходил только Гарри. Гермиона знала, что Драко оправдали, Поттер обмолвился, что он помог им несколько раз, в том числе и в последней битве. А теперь он снова взялся за старое, видимо решив разыграть ее. Тогда почему внутри все так сжимается от желания последовать за ним?       Грейнджер хмуро смотрела в окно поезда, окончательно запутавшись, и не видела внимательного взора Гарри. Ревнивое бурчание Рона ее вообще дико бесило, но она молчала.       Вечером первого сентября Гермиона чувствовала на себе взгляд холодных серых глаз весь ужин. Второго сентября Малфой нагнал ее в коридоре.       — Слушай, Грейнджер. Если решила оставить все в прошлом, так и скажи! Так не похоже на тебя — просто игнорировать и делать вид, что ничего не произошло, — едко высказал он и чертыхнулся, когда увидел приближающегося Рона.       — Да ты уже достал! — вскинулась Гермиона, почему-то обидевшаяся на такой его тон. Как будто он когда-то говорил с ней иначе. — Я же объясняла, что не понимаю, о чем ты говоришь! Хватит тупых розыгрышей! Да, я не помню половину того, что было! Тебя, между прочим, я совсем не помню, поэтому и не смогла дать показания на суде! И что? Теперь так и будешь издеваться надо мной из-за этого?!       — Отвали от нее, Малфой! — прорычал Рон, приобнимая ведьму за плечи и уводя.       — Не … помнишь? — неверяще выдавил Драко.       Гермиона попыталась обернуться, чтобы для чего-то увидеть его выражение лица, но Уизли не дал.       — Еще раз увижу, что достаешь ее, я тебе врежу, — предупредил рыжий.       Все в этой ситуации казалось Грейнджер странным. Последние слова Малфоя почему-то заставляли ее пытаться вспомнить хоть что-нибудь, но ничего не выходило. Может, она действительно обещала ему разговор? Там было что-то важное? Теперь происходящее уже не было похоже на шутку.       Рон вдруг снова стал переходить черту в своей опеке над ней, и Гермиона постаралась дистанцироваться от него. Уизли обижался, бесился, не отступал. Грейнджер настолько сильно захотела вспомнить все, чтобы разобраться, что попросила директора поставить Малфоя в их отряд. Может, ситуация немного еще прояснится? Она стала приглядываться к нему и заметила, что теперь Драко не делает попыток подойти. Но продолжает наблюдать за ней и сжимает кулаки каждый раз, когда Рон рядом с ней. Но это же глупо. С чего бы ему так делать?       Прозвучал сигнал, и отряды учеников выдвинулись на место первой стоянки лагеря. Там они должны будут простоять сутки, чтобы отдохнуть и дойти до основной базы.       Гермиона расставила вожатых так, чтобы они могли контролировать всю вереницу учеников. Впереди шла профессор Стебль, попутно ведя лекцию по увиденным ею растениям, пригодным для различных целей. За ней шли шестикурсники под надзором Гарри. Следом Гермиона приглядывала за пятикурсниками, как за самыми младшими в группе. С другой стороны от отряда ей в этом помогал Уизли. И закрывал строй Малфой, впереди которого шли семикурники — самые взрослые из учеников и чуть более ответственные.       Чем глубже они уходили в лес, тем тише становились разговоры и восклицания, веселье и смех исчезали. Ученики чувствовали напряженную атмосферу волшебного места, полного не только опасных существ, но и ядовитых трав и прочих неприятных вещей.        На обед остановились на небольшой полянке, где Гермиона и Гарри показали, как накладывать защитные чары, чтобы спокойно поесть и не опасаться неожиданных гостей. Учитель трансфигурировала стол, старшие ученики — лавки, и эльфы Хогвартса подали еду. Во время обеда профессор Стебль продолжила лекцию, иногда прерываемую вопросами к Гарри и его спутникам. Всем было интересно, так ли проходило их путешествие. Гермиона больше молчала, продолжая ощущать внимание Драко на себе. И судя по прищуренному взору Поттера он тоже это заметил, но пока наблюдал.       К вечеру отряд дошел до места их стоянки. Многих пришлось учить ставить палатки без волшебства. Потом старшекурсники под руководством Гермионы и Гарри быстро обустроили столовую зону. Слава Мерлину, что в волшебных палатках уже были туалеты, иначе всем пришлось бы бегать в кустики — ужас для большинства волшебников.       После ужина профессор Стебль учила всех ставить защитные чары. Каждый попробовал сделать это, и в итоге над лагерем получилось хорошо защищенное место. Развели костер, трансфигурировали стулья вокруг. По многочисленным просьбам Рон и Гарри стали рассказывать о том, как скитались целый год, пережили зиму и прочие трудности. Гермиона вскоре тихо скрылась ото всех, решив лечь спать — не было желания лишний раз вспоминать это. Но около палатки ее ждал Малфой. Он немного вышел из темноты, чтобы привлечь ее внимание, но приблизиться больше не пытался.       — Можно задать тебе один вопрос? — негромко попросил он.       Его немного потерянный вид почему-то успокоил напугавшуюся было Грейнджер. Она кивнула.       — Ты и правда ничего не помнишь? Только ответь честно, пожалуйста.       Девушку изумило его это «пожалуйста», и раздражение от непонятности происходящего отступило.       — Я действительно не понимаю, о чем ты. Если ты не шутишь надо мной, и я правда тебе какой-то разговор обещала, то сейчас я этого не помню, — тихо ответила Гермиона, сжимая в кармане палочку. — Когда все закончилось, я потеряла сознание. Мне сказали, что я ударилась головой, и из-за этого часть моих воспоминаний потерялась. Неизвестно, вернутся они или нет.       — Ясно, — ответил Драко, продолжая смотреть на нее.       — О чем мы должны были поговорить? — не сдержала любопытства девушка.       — Давай отложим этот разговор на следующий раз, — замялся блондин, кидая взгляд ей за спину.       Гермиона обернулась и увидела приближающегося Рона. Он подозрительно оглядел все вокруг и спросил:       — Ты сейчас с кем-то говорила?       Грейнджер мельком глянула туда, где стоял Малфой, и никого не увидела.       — Сама с собой. А что?       — Ничего, — поджал губы Уизли.       — Ты что-то хотел?       — Пожелать спокойной ночи.       — И тебе спокойной ночи, Рон, — ответила волшебница и зашла в свою палатку, закрывая вход.       Уизли постоял еще минуту и вернулся к костру.       — Проследил, чтобы дошла до палатки, — сказал он на вопросительный взгляд друга.       Гарри вздохнул, не понимая, что происходит. Гермиона какая-то странная. Рон ведет себя слишком навязчиво по отношению к ней с самого окончания битвы. Он сказал, что во время уничтожения крестража в Тайной комнате они с Грейнджер признались друг другу в симпатии, но Поттеру не казалось, что подруга хочет этих отношений. Гермиона многое не помнила об этом, что было странно, и явно тормозила попытки Уизли сблизиться больше.       Еще и Малфой вел себя подозрительно. Почему он так смотрит на Грейнджер? Почему пытается поговорить с ней о чем-то? Необычно, что именно его Гермиона совсем не помнит. Хотя Гарри, когда искал ее в пылу битвы, застал девушку около слизеринца, и тогда они явно на одной стороне сражались. Поттер даже в суде об этом рассказал, потому что ему показалось, что Малфой в тот раз защищал Гермиону. И сейчас, едва подруга ушла спать, Драко тоже исчез. И Рон, заметив это, поспешил за Грейнджер.       У Поттера было два предположения происходящего. Либо Малфою что-то от Гермионы нужно, они имели договоренность, о которой она забыла. Либо — что просто невероятно — симпатия возникла именно между Грейнджер и Малфоем. Непонятно когда и как. И теперь Драко, судя по его отстраненному поведению, думает, стоит ли напоминать ей, но при этом не может сдержать ревность. А Рон, получается, воспользовался тем, что Гермиона многое не помнит теперь.       Поттер вздохнул. Оба варианта были напряжными. К тому же, эта странная ситуация уже привлекла общее внимание. То и дело раздавались предположения и шепотки, за Гермионой, Роном и Малфоем внимательно следили многие, особенно девчонки.       Весь следующий день отряд жил лагерной жизнью. Учились разводить костер без палочки — Гермиона и Гарри показали волшебникам, что такое спички и зажигалка. Изучали съедобные ягоды, грибы и растения. Узнали много нового о фауне леса: кого стоит обойти, а кого можно и съесть.       Грейнджер была в центре внимания, отвечая на многочисленные вопросы и рассказывая о том, что знала и умела сама. Рон вертелся рядом, грозно и подозрительно смотрел на Малфоя. Но Драко, который учил желающих ставить различные защитные барьеры, не обращал на него внимания. Его взгляд то и дело останавливался на Гермионе, и было видно, что он о чем-то думает.       Вечером, когда лагерь затих, и все разошлись по палаткам, Грейнджер потихоньку, скрываясь в темноте, ушла к пруду недалеко от стоянки. Она присела на траву и стала наблюдать за редкими светлячками, летающими над водой. Отчего-то ведьма была уверена, что он найдет ее тут. Минут через пятнадцать раздались тихие шаги и чуть в стороне остановился Малфой. Он молчал, и Гермиона решительно спросила:       — Итак, о чем должен был состояться наш разговор, если ты не обманываешь меня?       Драко хмыкнул, нашел какую-то палку и трансфигурировал себе небольшой стул. Грейнджер развернулась к нему лицом, но в темноте было плохо видно ее настрой.       — Ты мне, скорее всего, сейчас не поверишь, потому что не помнишь, — предупредил Малфой.       — Я знаю. Хочу услышать, что ты скажешь, — ответила Гермиона. Она уже решила это для себя.       — В общем… на шестом курсе, в преддверии темных событий и в попытках подготовиться к ним, в желании выжить мы с тобой очень сблизились. Сам не знаю, как это вышло, но, возможно, мы просто пытались обрести хоть немного нормальности. Как обычные подростки, а не как заклейменный слуга с невыполнимым заданием и ведьма, чье следование за другом обещало ей вероятную смерть.       — Хочешь сказать, мы тайно встречались? — изумлено и недоверчиво спросила Грейнджер.       Она этому совершенно не могла поверить.       — Не совсем так, — усмехнулся Драко. — Мы были вместе в … ммм… физическом плане. Но потом это переросло в некий другой вид поддержки. Ты очень помогала мне пережить то, что мне приходилось тогда делать, чтобы не подвергать опасности мать. Я мало что мог предложить в ответ, так что предоставил знания. Те защитые чары над лагерем, которые ты так хорошо применяла во время ваших скитаний по лесам, показал тебе я.       От ведьмы не доносилось ни звука, она явно была шокирована тем, что он рассказывает. Малфой продолжил.       — К концу шестого курса все изменилось. Я влюбился в тебя, — тон голоса Драко изменился, став более мягким. — И мне казалось, что это взаимно. Разлука почти на год и та страшная картина в моем доме только подтвердили мои чувства к тебе. Я помог вам сбежать, и в следующий раз мы встретились уже во время битвы в Хогвартсе. Тогда я боялся, что погибну, или что погибнешь ты, так и не узнав ничего. Хотел признаться тебе. Но ты пообещала мне разговор после.       Малфой тяжело вздохнул и продолжил.       — Я не смог найти тебя сразу после битвы, ты будто пропала. А после меня с родителями забрали Авроры. На мой суд ты не пришла. Потом, как мне казалось, сделала вид, что ничего не помнишь. Я был уязвлен и зол, думал, что ты просто не захотела иметь ничего общего с бывшим пожирателем. Мне было обидно, что ты даже не смогла сказать это в лицо, а просто игнорировала и говорила, что не понимаешь, о чем я. Эти твои хождения чуть ли не за ручку с Уизли… А потом ты сказала, что ничего не помнишь, и меня в том числе.       Драко закончил, и они молчали довольно долго. Гермиона пыталась вспомнить хоть что-то, что подтвердило бы, что он не врет. Но ничего не получалось. Какие-то далекие воспоминания подсказывали ей не верить, что он просто придумал это всё, чтобы потом насмехаться над ее доверчивостью. Но опять это странное чувство спокойствия и безопасности разрасталось в груди, когда он был рядом.       — Мне очень трудно поверить в такое, — в итоге сказала Гермиона. — Рон сказал, что мы признались друг другу в симпатии во время битвы. Разве я стала бы думать об отношениях с ним, если бы имела к тебе какие-то чувства, как ты говоришь?       — У вас не было никаких чувств, если что. Ты ему не врала и не изменяла, — хмыкнул Малфой. — Так что, либо он обманывает тебя, либо, не помня ничего, ты дала ему шанс.       — Я не думаю, что Рон стал бы… — неуверенно начала говорить девушка, но была перебита.       — Гермиона, — ошарашил ее Драко, назвав по имени. — Мне совершенно не хочется ничего о нем слышать, потому что мои чувства никак не изменились. Ты хотела знать о сути возможного разговора. Я рассказал. Я пойду.       Он поднялся и быстрым шагом скрылся в лесу, оставляя ее наедине со своими разрозненными мыслями. Гермиона просидела у пруда почти до рассвета, но так и не поняла, что ей делать. Иррационально хотелось довериться. Можно сказать, она буквально заставляла себя сомневаться в его словах. Но ведь у нее вроде бы что-то есть с Роном сейчас. Бросить все это и шагнуть в неизвестность за Драко?       Следующим утром лагерь снялся с места, чтобы дойти до конечной точки и объединиться с другими группами. Гермиона была слишком рассеянной, невыспавшейся, и Рон навязчиво окружил ее заботой, кидая подозрительные взгляды на Малфоя.       Драко старался в ее сторону больше не смотреть, но каждый раз, когда она спотыкалась о корень или не успевала увернуться от ветки, на его лице отражались сначала беспокойство, а потом раздражение. Гарри это видел и даже немного понимал: Рон бестолково мешался у девушки под ногами, забрал и без того легкий рюкзак, зато реальной помощи от него было мало. Все внимание он уделял ревнивому наблюдению.       Когда Гермиона чуть не подвернула ногу, перескакивая небольшой ручеек, Рон и Драко подхватили ее под руки с двух сторон. Малфой при этом смотрел строго вперед, будто не желая обострять ситуацию. Он отпустил ведьму и пошел дальше, а вот Гарри пришлось удержать друга от глупой нападки. Грейнджер не выдержала и прикрикнула на Уизли, попросив прекратить вести себя как идиот. Рон обиделся и ушел в конец отряда, не разговаривая с ней до конца дня.       Вечером все группы наконец объединились, и Поттер выдохнул с облегчением. Теперь основная ответственность за однокурсников лежала все же на учителях. Перед тем, как солнце село, профессор Нильсон попросил старост школы и факультетов зайти немного глубже в лес вокруг лагеря, чтобы установить еще один круг защитных чар. Были выбраны группы по два человека, но Гермиона попросила отправить ее одну.       — Не волнуйтесь. Я буду пользоваться компасом и спокойно вернусь обратно в лагерь, — заверила она.       Рон порывался потихоньку последовать за ней, но Гарри отвлек его и утащил в другую сторону. Уизли вскоре все же сбежал, и Поттер, выполнив задачу, тоже пошел искать подругу. А найдя ее, не стал подходить и вернулся в лагерь, где Рон пожаловался на то, что чуть не потерялся и еле нашел путь к стоянке.       Гермионе очень хотелось побыть одной и все как следует обдумать. Необходимость немного пройтись по лесу показалась ей удачным стечением обстоятельств, и ведьма с легкостью уговорила профессора. Она отошла на достаточное расстояние и выставила руну. Видимо, ее была последней, потому что круг замкнулся, и барьер окружил лагерь вторым слоем.       Грейнджер не стала возвращаться, а наоборот пошла дальше, опасаясь, что Рон может догнать ее — он явно снова хотел поговорить. А она пока не знала, что делать. Гермиона так задумалась, что не заметила чужого присутствия, пока почти не столкнулась с Драко. Малфой вдруг притянул ее к себе и обнял, и девушка застыла. Неправильность и странность происходящего боролись в ней с необъяснимым чувством спокойствия. Тем не менее, ведьма попыталась отстраниться.       — Не бойся, я не причиню тебе вреда, — негромко сказал Малфой. — Это прощание.       — Прощание? — дрогнув, переспросила она и подняла голову, пытаясь заглянуть ему в глаза.       — Ты ведь не помнишь ничего. Так что я оставлю тебя в покое, — серые радужки были наполнены грустью и решимостью.       Он еще несколько секунд обнимал ее, а потом резко отстранился и пошел прочь. Гермиона осталась стоять на месте, чувствуя, как в груди что-то оборвалось.       Драко обернулся.       — Знаешь, если когда-нибудь вспомнишь и решишь все вернуть, приходи в любое время. Я буду ждать.       Блондин скрылся между деревьями, и Грейнджер, опустошенная и утопающая в сомнениях, раздираемая противоречивыми чувствами, побрела обратно в лагерь. Отказавшись от ужина, ведьма ушла в свою палатку.       На следующее утро преподаватели дали ученикам задание: отыскать по три целебных растения в пределах защитного барьера лагеря. Волшебники разбрелись кто куда, собираясь в кучки вокруг тех, кто мог бы с легкостью помочь с этим. Гарри, увидев состояние подруги, снова утащил Рона подальше, чем заслужил признательный взгляд. Ведьма вошла в лес, скрывшись ото всех, кто хотел ее помощи.       На обеде был проведен подсчет, и выставлены оценки. Гермиона опаздывала, но никто особо не волновался — она зарекомендовала себя опытным человеком. К вечеру Гарри и Рон забили тревогу, и то, потому что Малфой подошел и спросил, где Грейнджер. Этим вопросом он заставил их вспомнить, что ее действительно нет слишком долго.        Преподаватели решили пойти ее искать и разошлись в разные стороны, наказав всем сидеть на месте. Буквально через несколько минут, когда Поттер всерьез думал о том, чтобы согласиться на уговоры Уизли и тоже уйти, на окраину лагеря вышли два кентавра. Один из них нес на руках бессознательную девушку.       — Нашли ее, когда патрулировали территорию, — сказал старший из пришедших, передавая ведьму Поттеру.       Гарри осторожно опустился на колени, удерживая подругу в своих руках. Его окружили их однокурсники.       — В той части леса дождь вчера прошел. Она поскользнулась и ударилась головой, — сказал второй кентавр, когда рука избранного окрасилась кровью, давно испачкавшей кудрявые волосы.       Побледневший Малфой опустился на колени около Поттера, но не успел ничего сделать. Стоящий рядом Рон вдруг накинулся на него с обвинениями, нацелив палочку.       — Отойди от нее! Это ты во всем виноват! Ты это сделал! Я знаю, что ты говорил с ней! — ревниво и яростно кричал рыжий, отталкивая Драко от девушки.       — Уймись! — потребовал Гарри. — Я был там и видел, что он ничего ей не сделал!       Поттер засек быстрый взгляд Малфоя в свою сторону, а потом блондин вновь присел у головы Гермионы.       — Дайте кто-нибудь бадьян! — перекрикнул поднявшийся шум Гарри.       — Я сказал, отвали, — почти следом прорычал слизеринцу Уизли.       Казалось, что его больше волновало присутствие Малфоя рядом с девушкой нежели быстрая помощь ей. Рон присел и попытался оттолкнуть его руки от Гермионы.       — Я могу помочь, — раздраженно шикнул Драко, кривясь от тупости Гриффиндорца. — Если сам не можешь, то заткнись и свали, — осадил он Уизли и осторожно попытался найти рану на голове.       Гарри предупреждающе посмотрел на друга и постарался помочь слизеринцу, приподнимая Грейнджер поудобнее. Он видел, что руки Малфоя немного дрожали, когда блондин бережно убирал пряди, подбираясь к рассеченной коже.       — Где там бадьян? — нервно и немного испуганно спросил Драко, добравшись до раны.       По толпе окружавших их учеников прошел гул, кто-то крикнул, что несут. Малфой несколько раз провел палочкой над травмированной кожей, убирая мусор и подсохшую кровь. Почти впритык к нему напряженно сопели Поттер и Уизли, но сейчас его волновало только здоровье Грейнджер. Драко обеззаразил рану, потом специальным заклинанием немного срастил края, и кровотечение прекратилось.       — Вот! Аптечка! — запыханно сказал кто-то, и около них поставили короб с кучей склянок.       Малфой беззвучно призвал бадьян и осторожно полил рану, окончательно ее заживляя. Он убрал листья, грязь и кровь с волос девушки и замер, как и остальные, в ожидании. Потом спохватился и наложил Энервейт.       Уизли, поняв, что ее жизни ничего не угрожает, сразу же забрал ведьму из рук Гарри, расположив на своих коленях. Поттер поднялся, вызвал патронуса и отправил его к профессорам, посмотрел на слизеринца. Едва Гермиона зашевелилась и тихонько застонала, на лице Малфоя отразилось огромное облегчение.       — Гермиона? Гермиона, ты слышишь меня? — громко спросил Рон, резко поднимая ее выше, ближе к себе.       — Не тряси ее, — процедил Драко, опередив самого Гарри на секунду. — Вдруг у нее сотрясение мозга.       — Я сейчас тебе его устрою… — зашипел Уизли.       Грейнджер открыла глаза, пытаясь проморгаться, чуть приподнялась, но Рон не дал ей сесть. В это же время Малфой передвинулся, чтобы она могла его видеть, и обеспокоенно спросил:       — Сколько пальцев видишь? — показывая ей два. Вся злость из его голоса испарилась, осталось только волнение.       — Два, — пробормотала Гермиона и снова попыталась сесть. Рон не позволил.       — Кажется, ты в порядке. Я пойду, — произнес Драко, поднимаясь и разворачиваясь спиной к ней.       Оставляя позади то, что он не может исправить. Во что не должен вмешиваться.       — Рон, отпусти меня, — потребовала Гермиона и наконец села.       Она тут же посмотрела вслед Малфою и зажмурилась, сжимая виски. Потом жалобно попросила галдящих ребят:       — Пожалуйста, тихо.       Народ затих, когда блондин отошел уже шагов на десять.       — Драко, постой, — произнесла Грейнджер.        Вокруг все замолчали, прислушиваясь к чему-то интересному. Малфой замер, застыл, стоя к ней спиной, сжал руки в кулаки, но потом все же сделал новый шаг вперед.       — Если ты сейчас не остановишься, я больше никогда с тобой не заговорю, — пообещала Гермиона, пробуя встать на ноги.       Драко остановился. Словно пересиливая себя, он обернулся и посмотрел на нее, скрывая эмоции.       Грейнджер снова постаралась встать.       — Ты сейчас серьезно пытаешься пойти за ним? Что между вами вообще происходит? — возмущенно спросил Уизли, удерживая ее за руки.       — Пусти, — потребовала ведьма, наконец поднимаясь.       — Ты понимаешь, что ты делаешь, Гермиона? — набросился на нее Рон. — Знаешь что, если ты сейчас пойдешь к нему, то нашим отношениям придет конец!       — У нас нет отношений! — резко ответила Грейнджер и приложила пальцы к виску снова.       — Но ты поцеловала меня! — напомнил с жаром Уизли. — И ты была не против встречаться!       — Это ты меня поцеловал! — начиная злиться, прорычала девушка. — И помнится, я сказала больше так не делать! Ты обманул меня! Мы были просто друзьями, а ты сказал, что мы признались в чувствах! Я ничего не помнила, а ты воспользовался этим! — прокричала Гермиона. Она вдохнула и продолжила, глядя только на виноватое, побледневшее и полное досады лицо Рона. — Я чувствовала, что что-то не так, но я верила тебе! А ты предал мое доверие!       — Мы еще поговорим об этом, — пугающе пообещала волшебница, а потом резко развернулась и поспешила в сторону Малфоя.       Он не сдвинулся с места, отстраненно наблюдая за происходящим, и теперь напрягся, следя за приближающейся девушкой. Гермиона вдруг покачнулась, полетела вперед, и Драко в одно мгновение оказался рядом, подхватывая и не позволяя упасть. Он аккуратно придерживал ее за плечи, давая пространство и выбор, но Грейнджер шагнула и обняла его.       Малфой застыл растерянно, опасаясь поддаваться надеждам, его руки так и остались на месте, не давая ответных объятий. От ведьмы донесся всхлип, и блондин чуть отстранил ее, хмурясь и нежно вытирая ее слезы тыльной стороной ладони.       — Что-то болит? — с беспокойством поинтересовался он.       — Мне понадобилось еще раз стукнуться головой, чтобы вспомнить тебя, — сквозь слезы произнесла Гермиона, заглядывая ему в глаза. — Прости, что так долго.       Ученики перешептывались, переводя взгляд с нее и Малфоя на Рона и стоящего рядом с ним Поттера. Уизли видел недоуменные, заинтересованные или разочарованные лица, осуждение Гарри, и аппарировал, не желая это больше терпеть. Пусть и нечестным способом, но он попытался завоевать девушку, которая давно нравилась. Рон понятия не имел о том, что у нее что-то было с Малфоем, и от этого ревность превратилась в ярость и чувство предательства. Он не понимал, как Грейнджер могла водиться с этим человеком.       Гермиона оглянулась на пустое место, перевела взгляд на Поттера, ожидая увидеть презрение или разочарование, но Гарри просто спокойно смотрел. Она снова обернулась к Драко, пытаясь понять, как он отреагирует и что будет делать. Малфой слегка улыбнулся ей, успокаивая волнение, и наконец обнял. Грейнджер ощутила ставшие родными объятия и прижалась к нему еще сильнее, пока перед глазами пролетали все их совместные моменты. И от многих из них горели щеки.       Через пару минут прибыли профессора, которые проверили состояние Гермионы и выяснили, что случилось. Потом прилетел патронус Джинни, которая была в другом отряде. Она непонимающе спрашивала у Поттера, что произошло, и почему взбешенный и расстроенный Рон ушел от них. Вокруг давно стемнело, все сели ужинать, обсуждая новую сплетню. А главные виновники сидели в стороне от лагеря, закрывшись несколькими барьерами, и о чем-то разговаривали. Малфой обнимал Гермиону за плечи, а она жалась к нему, и их руки часто были переплетены.       Гарри надоело отвечать, что он ничего не знает, поэтому он скрылся в палатке. Рон не возвращался, так что Поттер был один и мог подумать обо всем. Произошедшее не вызвало в нем удивления, скорее, подтвердились его догадки. И было интересно, как и когда это случилось. И конечно же действия Рона выбили из колеи, он не ожидал такого от друга.       — Наконец все разошлись, — заметила Гермиона, оглядывая уснувший лагерь.       Везде было тихо, освещение убрали, горели только лампы над входами в палатки.       — Ты устала. Пойдем, я провожу тебя, — сказал Драко, поднимаясь.       Грейнджер поплотнее закуталась в его кофту и последовала за парнем, который крепко держал ее за руку. Они уже кратко обговорили все произошедшее за этот год их разлуки и теперь чувствовали себя немного успокоенными. Поскольку Малфой уже сказал ей о своих чувствах, Гермиона уловила момент и призналась во взаимности. И хотя они пока не обсуждали будущее или свои отношения, оба получили некую уверенность друг в друге.       Драко довел ее до места, и они остановились в неловкой тишине. Не хотелось расставаться, но и решиться на большее было сложно после годичного перерыва. Оба немного сомневались в том, хочет ли этого другой. Все же, сейчас все немного изменилось.       — Зайдешь? — все же пересилила себя и предложила Гермиона.       — Ты же знаешь, что будет, если я сделаю это, — усмехнулся Драко, не делая попыток приблизиться.       — Догадываюсь, — чуть смущено улыбнулась ему девушка. — Потому и предлагаю.       — В таком случае открывай, — напряженным от предвкушения голосом ответил Малфой. — Но я уйду до рассвета, чтобы не компрометировать тебя еще больше, — шепнул он на ухо ведьмы, заходя вслед за ней.       Ее палатка была такой же, как и у всех, только одноместной. Небольшая комната вмещала в себя стол и стул, шкаф, средних размеров кровать и ванную комнату. Гермиона обернулась к нему лицом, слегка краснея, и закрыла вход, накладывая привычные чары. Драко добавил от себя сильное заглушающее именно на внутреннее пространство палатки, чтобы снаружи этого не было видно. Они разулись, Гермиона сняла с себя его кофту и повесила на спинку стула. Потом стащила тонкую свою, на которой все еще оставались пятна после того, как она упала. Заметив их, ведьма почистила вещь, а затем осмотрела штаны сзади и сделала то же самое.       Легкая неловкость и волнение витали в воздухе, потому что сейчас они знали о взаимности чувств. Драко обнял ее со спины и издал тихий смешок, вызвавший кучу мурашек.       — Как-то глупо стесняться после всего, не считаешь? — пробормотал он.       — Угу. К тебе это тоже относится, — негромко ответила Грейнджер.       — Ладно. Думаю, я знаю, что нам мешает, — вздохнул блондин. — Я почти уверен, что прав в предположении, но все же. Скажи, у вас ведь ничего с ним не было?       — Кроме того раза, когда он меня поцеловал, ничего, — чуть подрагивающим голосом ответила девушка. Потом, боясь услышать ответ, спросила:       — А у тебя? Был кто-нибудь?       Драко развернул ее, обхватил ладонями лицо и, глядя в глаза, ответил:       — Никого. Только ты, Гермиона.       На девичьих губах расцвела робкая счастливая улыбка, и Малфой склонился и поцеловал их. Первое прикосновение было мягким и нежным, приветствующим. Драко чуть отстранился, закрыл глаза и облизнулся.       — Я так скучал по тебе, — проникновенно признался он.       — Сейчас я помню, что тоже по тебе скучала, — ответно шепнула волшебница, приподнимаясь на носочки и обнимая парня за шею.       Малфой смотрел на нее пару секунд, а потом сдался их общему желанию, целуя требовательно, глубоко, жадно. Негромкий гортанный стон вырвался из него, стоило вновь почувствовать знакомый вкус. Гермиона вторила ему, как всегда, поскольку имела те же мысли и желания.       Они сталкивались зубами в попытке быть ближе, ощутить больше, забрать себе все, что возможно. Одежда мешала, не позволяла добраться до вожделенного тела, и они сорвали часть по пути к кровати. Раскидывая лихорадочные поцелуи везде, куда мог достать, Малфой усадил Гермиону на постель и быстро стянул ее штаны вместе с бельем. Грейнджер тут же поднялась выше, пока он избавлялся от брюк и боксеров, и легла на спину. Драко забрался следом, располагаясь между приглашающе разведенных бедер, и накрыл ее припухшие губы новым жарким поцелуем.       Теплые ладони коснулись груди, сжали с идеальной силой, и принялись дразнить соски. Гермиона застонала, выгибаясь, откинула голову, подставляя горло под его жадный рот. Драко в нетерпении оставлял засосы, прикусывал кожу сильнее обычного, желая увидеть на ней свои следы. В ответ ведьма царапала его спину, как когда-то давно.       Малфой спустился к груди, обхватил губами сосок, прошелся по нему языком, обводя по кругу, повторил то же со вторым. Продолжая ласки, коснулся уже влажных складочек и застонал в унисон с Грейнджер. Она дернулась, когда он несколько раз потер клитор, а потом спустился ниже, вставляя два пальца во влагалище. Ее узость почти свела Драко с ума, и он принялся быстрыми движениями разрабатывать вход, чтобы потом легко войти.       Гермиона всхлипывала, извивалась и цеплялась за широкие плечи, но Малфой знал, что с этим делать. Навалившись на нее, он прижал ее к кровати своим телом и поцеловал, продолжив движение пальцев внутри.       — Пожалуйста, Драко, — проскулила ему в губы волшебница. — Я хочу тебя в себе, сейчас. Хочу кончить, когда ты будешь во мне.       — Черт, ведьма, — прохрипел блондин. — Я и так из последних сил держусь. Долго не протяну.       — Я тоже, — задыхаясь, прошептала Грейнджер и обхватила его член, направляя в себя.       Малфой перехватил ее руку и чуть отстранился, приставляя головку ко входу и наблюдая за тем, как постепенно погружается в нее. Он вошел до конца и прошипел сквозь зубы, чувствуя невероятную тесноту и жар. Выдержка была на исходе. Но когда Драко посмотрел на прикрытые в наслаждении глаза любимой ведьмы, настрой вдруг изменился. Вместо того, чтобы привычно закинуть ее ноги себе на плечи и быстро и жестко трахнуть, парень опустился ниже, накрывая ее тело своим. Гермиона тихо вздохнула и посмотрела на него с восхищением и нежностью, и Драко ласково убрал с ее лица мешающую прядку. Все было ясно без слов.       Он начал двигаться плавно и медленно, неторопливо оставляя поцелуи на скулах, линии челюсти, горле, ключицах. Гермиона обняла его и зарылась пальчиками в волосы, тоже целуя куда придется. На особенно глубоком толчке она откинула голову и мелодично простонала, и это показалось Малфою самым прекрасным, что он видел и слышал когда-либо. Он повторил движение, снова попадая в то же место внутри нее, и Грейнджер сжалась вокруг него сильнее.       Зная, что на грани, Драко опустил одну ладонь и принялся поглаживать клитор, подгоняя ведьму. Несколько кругов, одно усиленное нажатие, толчок бедер — и девушка кончила, шепча его имя на пике удовольствия. Блондину хватило выдержки и здравомыслия сосредоточиться и наложить на нее противозачаточные чары, а потом он отпустил себя и кончил внутрь нее. После Драко не спешил выходить, наслаждаясь ощущениями и пытаясь поверить, что все наконец на своих местах. Гермиона не возражала, обнимая его и перебирая волосы на затылке своими тонкими пальчиками.       — Знаешь, последние два года я жил только на мысли, что этот кошмар скоро закончится. Я старался выжить, но так боялся: за себя, семью… за тебя… И сейчас как будто наступил этот момент, когда можно перестать жить в постоянном напряжении. И вспоминая путь, который я прошел, я понимаю, что без тебя я бы не смог справиться, — Малфой поднял голову и посмотрел ведьме в глаза. — Гермиона. Я люблю тебя, — легко признался он, и увидел расцветающую на ее лице счастливую улыбку.       — Я тебя тоже, Драко.