Ты на полароидах

Комната была погружена во мрак, единственным источником света служил телевизор, чье мерцание заставляло Феликса не засыпать при просмотре унылого кино. Не подумайте, Феликс полностью уважал вкусы своего парня, вот только он никак не мог смириться с романтическими комедиями и трагедиями, которые ему теперь предстояло смотреть вместе с Хенджином. Столько глупых и нелогичных моментов, столько наигранности и наивности - все это заставляет Феликса в который раз закатывать глаза раздраженно прожигать взглядом главных героев. В очередной раз они смотрят фильм, на этот раз хотя бы биографический, но до такого несуразный и инфантильный, что Феликс предпочитает рассматривать декор комнаты в сотый раз, в то время как Хенджин, кажется, сейчас глазами съест экран, настолько он был увлечен. Одна рука застревает в миске с попкорном, другая покоится на плече Феликса и порывами сжимает мягкую ткань футболки, когда накал страстей в сюжете начинает зашкаливать. Взгляд Феликса падает на сумку, которая скучает возле плазмы. Сумка приоткрыта, а оттуда выглядывает какая-то незнакомая вещь. — Хенджин? - в неверии произносит Феликс. — Это что, полароидная камера? — Фотоаппарат мгновенной печати, если быть точнее, - смеется Хенджин. — Но ты прав, мне ее одолжил Джисон. Скоро мы будем делать новый проект, поэтому она нам необходима. Но Феликс уже не слушает никакие рассказы, его взгляд прикован к предмету. Он срывается с дивана и бежит разглядывать новый предмет. — Это же такой старый фотоаппарат! Сколько интересных фотографий можно сделать, даже фильтр не нужен! - радостно сообщает младший. — Давай же, сделай снимок! — Феликс, - спокойно отвечает Хенджин. — Нам стоит экономить пленку, она довольно дорогая и ее трудно достать в современных реалиях, - старший ловит упрашивающий взгляд карих глаз напротив и тут же меняет свое мнение. — Так уж и быть, всего пара снимков не помешает. Феликс чуть ли не прыгает от счастья. Такие фотоаппараты не каждый день встретишь в собственной квартире, а значит нужно пользоваться моментом. Полароиды хранят воспоминания. Даже самая неудачная фотография, сделанная на такой фотоаппарат, может стать источником ностальгии по времени, в котором был запечатлен человек. Поэтому Феликс так хватается за эту возможность, он сильно хочет сохранить воспоминания с Хенджином в своем сердце и на пленке. — Давай сначала попробуем что-то нейтральное, - командует младший. Хенджин повинуется. Феликс встает напротив пустой белой стены и поднимает руку, показывая двумя пальцами знак «peace», при этом лицо украшает светлая улыбка. Хенджин аккуратно берет камеру в руки, и по комнате проносится вспышка света с характерным звуком мгновенного извлечения фотографии. — Так-с, посмотрим, - Хенджин берет в руки снимок, немного трясет и видит маленькое улыбающееся солнышко. Парень мгновенно улыбается и начинает умиляться. — Ну как? - Феликс берет в руки полароид и открыто смеется. — А я хорош. — Очень даже, - Хенджин целует Феликса в висок, разглядывая фотографию. — Еще хочешь? — Хочу! Младший разглядывает комнату в поисках предмета, который может послужить отличным дополнением в кадре. Ничего лучше он не придумывает, поэтому берет плюшевого зеленого динозавра и обнимает, глядя в объектив камеры щенячьим взглядом и чуть надувая щеки. Хенджин от такого умилительного вида уже готов расцеловать своего возлюбленного как самую ценную сладость на свете. Щелк. Феликс выходит на фотографии очаровательнее любого котенка. Хенджин снова умиляется и не может сдержать своего радостного возгласа. — Как человек может быть таким милым? - в неверии произносит старший, рассматривая полароид. — Ты лучше любого айдола. — А мне кажется, что я выгляжу довольно глуповато, - хмурит брови Феликс. — Взгляни, я похож на девушку, которая активно пытается казаться милой, а на деле получается один сплошной испанский стыд. — Да ну, - машет рукой старший. — Ты наговариваешь. Верь мне, ты очень милый. Феликс о чем-то думает, рукой поглаживая точеный подбородок, а затем выдает: — Давай теперь попробуем по-другому. Хенджин кивает и с интересом ждет дальнейших указаний. Младший распахивает шкаф и роется на нескольких полках, явно выискивая что-то конкретное. На пол летят вещи, которые сам Феликс складывал когда-то очень аккуратно. Но сейчас совсем не важны потери, важен успех. — Нашел! - громко сообщает парень. — Феликс… - сомневается старший. — Зачем тебе понадобилась эта фуражка? Феликс надевает темно-синюю полицейскую фуражку и прихорашивается в зеркале, руками то разглаживая, то наоборот местами взъерошивая непослушные осветленные волосы. — Да ладно тебе, сейчас такую фотосессию устроим. Тебе понравится, - ехидно улыбается младший. Ну раз понравится, значит Хенджин не имеет права протестовать. Все-таки и ему было любопытно, что же придумал этот непоседливый парень на этот раз. Феликс ведет своего фотографа в спальню, усаживается на огромной мягкой кровати на свои колени, а затем широко раздвигает их, принимая довольно распутную позу. Рука скользит под футболку и выходит через ворот, маняще располагаясь на тонкой белой шее. Таким образом, футболка чуть приподнимается и обнажается живот парня, которым тот гордится, ведь на нем красуются ярко выраженные кубики пресса. Последним штрихом тот слегка поправляет фуражку, дабы придать ей вид «надел как попало» и позирует. Хенджин, от столь развратных действий своего парня, роняет камеру на мягкое одеяло, однако тут же собирается, сглатывает и делает снимки. Феликс выглядит соблазнительно, Хенджин это знает, но когда тебе нужно еще попутно работать, а не наслаждаться этой соблазнительностью, это немного сбивает с толку, как и сбивает нарастающее возбуждение по всему телу. — Возьми кадр чуть выше, - глазами показывает младший. — Да, так лучше. Хенджин встает и делает снимок, чтобы получился так называемый «вид сверху». А Феликс времени не теряет, натягивает самую соблазнительную улыбку, высовывает непослушный язык, рукой гладит собственную шею и прикрывает глаза. Для следующего кадра снова открывает и выдает такой взгляд, от которого Хенджин готов тут же упасть. Щелк. Щелк. Щелк. Хенджин делает фотографии и тут же откидывает их, чтобы успеть запечатлеть следующий кадр. Брови нахмурены, губа терзается зубами, парень явно занят работой. Тем временем Феликс позирует для новых кадров. Поднимает футболку, обнажает живот, игриво смотрит в камеру и добивает этим же своего фотографа. Тот уже на последнем издыхании делает эти фотографии, молясь, чтобы пленка не закончилась. Феликс идет еще дальше. Парень расстегивает пуговицу свободных брюк, расстегивает ширинку и играючи пытается сделать так, чтобы снимок захватил как можно больше его белых боксеров, словно это какая-то реклама нижнего белья. В сочетании с футболкой, которая уже стабильно находится в поднятом положении, эти боксеры, выглядывающие из штанов выглядят еще более вызывающими. Скошенная фуражка дополняет образ. Получается очень вульгарный коп, который соскучился по прикосновениям. — Давай теперь посмотрим, - младший берет в руки гору полароидов со своим изображением. — Ого… Хенджин тут же усаживается рядом и разглядывает каждый полароид, выдыхая периодические искренние «вау» при новых ракурсах. Феликс слишком возбуждающий… Слишком желанный… Он кажется таким невинным, но, когда дело доходит до чего-то грязного, он в этом мастер. Мастерски шутит, мастерски позирует, мастерски выстанывает имя Хенджина при каждом соитии. Этот парень может быть таким раскрепощенным, никому это и не снилось. Но Хенджин знает, знает каждый скрытый огонек в глазах и каждое движение, он знает Феликса наизусть. — Эти фотографии могли бы стоить миллионы, - Хенджин учится на творческом факультете, он талантливый художник, который видит прекрасное так, как не видят этого другие люди. — Просто посмотри, здесь идеально все. Ты прекрасен, Ли Феликс. Хенджин рассматривает каждый уголок фотографий, останавливая взгляд на обнаженных частях тела, но не заигрывается и переходит на лицо, задний фон и оценивает цветокоррекцию. Парень облизывает губы и перекладывает из руки в руку полароиды настолько аккуратно, словно это ценные экземпляры фотографий какой-нибудь известной модели. Но это в разы лучше, это фотографии его Феликса, его возлюбленного, которым он может наслаждаться хоть каждый день. — Давай теперь ты, - предлагает младший. — Я вижу, как ты смотришь, тебе обязательно надо попробовать. — Не знаю, я не силен в таком, - Хенджин искренне заверяет Феликса. — Мне больше понравилось фотографировать. — Но тогда только ты сможешь наслаждаться этими фотографиями, а ведь я тоже хочу иметь столько же твоих фото, - Феликс кладет руку на щеку Хенджину. Она теплая и мягкая, прямо как сам парень. — Ну же, соглашайся, - младший прямо упрашивает парня. — Ладно, ради тебя я согласен. А следом последовал вопрос. — Что мне нужно делать? Феликс подумал, погадал и резким движением толкнул парня на ватные подушки у изголовья, заставив того шокировано распахнуть глаза. Следом руки Феликса ловко расстегивают темно-синюю шелковую рубашку, придавая ей небрежный вид. — Представь, что ты змей-искуситель, - смеется младший и хватает камеру, готовясь сделать первый заветный снимок. Хенджин усмехается. Чтобы стать змеем-искусителем нужно быть очень обольстительным, поэтому парень мигом стирает блеск из глаз, его зрачки темнеют, а лицо расслабляется. Рот слегка приоткрыт, пальцы играются с пухлыми губами - любимая привычка. Щелк. По мнению Феликса, чего-то не хватает в кадре. Юный полицейский снимает фуражку со своей головы и надевает Хенджину, преопуская козырек. С такого ракурса виден ужасающе доминирующий взгляд Хенджина, который тот искусно умеет делать. Феликс давится слюной, но упорно продолжает снимать, делая все новые и новые полароиды, которые тут же летят в одну стопку. Взгляд фотографа скользит по оголенному животу, а затем переключается на причинное место. Невооруженным взглядом видно - Хенджин уже возбужден. — Ну что там? - тон голоса Хенджина звучит глубоко, словно он до сих пор находится в своем образе. — Все прекрасно, - коротко отвечает Феликс. — Сейчас сделаю еще пару кадров. Хенджин тормошит волосы и кидает в камеру игривый взгляд, натягивая фуражку пониже. Этот молодой полицейский отличался от предыдущего, однако в одном они были схожи - оба так притягательны, словно были рождены для фотоснимков. Фотографии с Хенджином получаются восхитительными. Парень сияет на снимках под вспышки камер, глубокий синий цвет его одежды и фуражки добавляет мрачности и таинственности фотографиям, а убийственный взгляд заставляет дрожать. Феликса ведет, сильно ведет. Он не выдерживает и седлает парня, все еще под предлогом, что он пытается сделать качественный снимок лица парня, а для этого нужно брать сложные ракурсы. Сложным он это называет потому, что усидеть на вставшем члене Хван Хенджина и не кончить от одной только мысли об этом, является задачей непростой. Слегка покачиваясь на бедрах, младший дразнит и делает снимки. Хенджин давно разгадал эту одностороннюю игру, поэтому срывается с места, откидывает камеру в дальний угол кровати и притягивает парня к себе, затягивая в продолжительный поцелуй. Большая ладонь ложится на покрасневшую веснушчатую щеку, поглаживая, касаниями заставляя почувствовать себя любимым. Хенджин пробует парня на вкус и отталкивает, заранее предвидя, каким сейчас выглядит Феликс. От горячих искрящихся эмоций глаза заволочены пеленой, губы тянутся к чужим губам, но Хенджин отталкивает. Снова берет в руки камеру и делает быстрый снимок Феликса. — Такие моменты необходимо видеть, я не могу без этого, - поясняет тот. — Нужен еще один. Хенджин снова завлекает Феликса в поцелуй и переворачивает фотокамеру, чтобы теперь в кадре оказались двое: Хенджин, все еще сидящий в глупой фуражке, и Феликс, который хочет получить все больше и больше. Щелк. Дальше Хенджин осознает, что такими темпами на полароидах может отразиться весь процесс соития, но ему этого совсем не хочется. Феликс молча соглашается с ним, и победно целует. Есть вещи, которые никому не нужно видеть. Хенджин очень бережно относится к Феликсу, к сексу с ним, и к совместным пережитым эмоциям, поэтому он не позволит, чтобы старый фотоаппарат заключил их тела на свои мгновенно напечатанные снимки. Да и к тому же, они уже не помнили, куда полетел фотоаппарат. Возможно, он спрятался под снятой одеждой, боясь взглянуть на обнаженные тела парней, а может и вовсе подглядывает из под синей шелковой рубашки старшего. Феликсу нравилось раздевать Хенджина. Этот процесс был похож на погружение под воду в океане: чем дальше, тем интереснее, можно найти много примечательного. Одни ключицы стоят отдельного внимания, поэтому Феликс оставляет на них красные отметки, которые тут же зацеловывает. А вот Хенджин уже хочет насладиться телом, которое сегодняшней ночью ему полностью принадлежит. Меняя позу, он оказывается сверху и поцелуями проходится по всей поверхности кожи, задерживаясь на чувствительных точках: вылизывает шею, словно это нечто съедобное, нежели человеческое; играется со вставшими сосками так, как ему захочется. Феликс вздрагивает, выгибается в сладостной волне чувств, но Хенджин не смеет останавливаться. Он проходится языком быстро, затем играючи возвращается к медлительному темпу, попутно целуя. — Сегодня ты решил поиграться со мной? - хнычет Феликс, учащенно дыша. — Я еще только начал, потерпи, - смеется старший. — Ты такой… ах! Феликс вскидывает голову, пальцами сжимая простыню, ведь Хенджин пошел еще дальше. Теперь он смело играется с его членом. Старший берет в рот аккуратную головку и пробует на вкус, взглядом прожигая бедного парня. Когда зрительный контакт его достаточно удовлетворяет, Хенджин начинает брать в рот все больше и больше, дабы уделить внимание каждой клеточке тела, каждой чувствительной точке, и ни одну не оставить без удовольствия. Ловко меняя темп, Хенджин ускоряется, не забывая при этом вырисовывать дополнительные узоры языком. Глупый Хенджин, все еще в фуражке… Феликс замечает, что черные длинные волосы парня начинают мешать процессу, поэтому он заботливо заправляет их ему за уши и гладит по голове, зарываясь в длинные шелковистые волосы. Этот жест совсем не выглядит подчинительно, скорее тепло и любезно, ведь Феликс знает, что как только он начнет в шутку делать из себя главного, Хенджин сделает так, что Феликс точно упадет с кровати от переизбытка оргазмических импульсов. Он даже не толкается тому рот, хотя имеет на это все шансы, но внутренне он осознает, что как только сделает хоть один толчок, кончит, даже не начав второй. — Ну все, - с характерным звуком лопающегося мыльного пузыря, Хенджин отрывается от члена, оставляя ниточку слюны тянуться. — Приготовься. А приготовиться Феликс должен был к тому, что Хенджин магическим образом успеет смазать его задний проход и войдет по самое основание. Как жестоко! Феликс вскрикивает, рукой хватается за плечи парня, оставляя на них красные следы своих отпечатков. Хенджин любил входить по самое основание, однако давал младшему передохнуть и привыкнуть, чтобы уж совсем не быть эгоистом. Но когда Феликс расслаблялся, Хенджин начинал наращивать темп. Сначала шли плавные толчки, которые Феликс обожал и ненавидел одновременно. Вроде плавно, вроде так приятно, но в то же время хочется большего, хочется почувствовать, как Хенджин не сдерживается и врезается в его тело, а не щадит его. Феликс не любил, когда его щадили, ведь он знал, что может больше, тогда зачем растягивать время? Только вот Хенджин знал Феликса так же хорошо, как таблицу умножения, поэтому специально тянул время и издевался над парнем, чтобы тот показал телом, что жаждет большего. — А-а-ах, Хенджин, - Феликс притягивает парня к себе и пытается насадиться, насколько это вообще возможно в положении лежа на спине. Хенджин сбивается с плавности, начиная резво входить в отчаянно просящее заполненности отверстие парня. Толчок за толчком, старший достигает простаты, но осознает, что этого мало и Феликсу нужно больше, поэтому меняет положение и усаживает Феликса на себя. — Начнем с того, с чего начали? - усмехается Хенджин, руками блуждая по обнаженному разгоряченному телу своего парня. Феликс смеется, рукой помогая себе залезть на вставший колом член, который выглядит слишком привлекательно. Серьезно, он готов восхищаться не только одним Хенджином, но и его членом, который настолько идеален, что выглядит получше любого живого человека. Младшему было приятно, что такая красота сейчас окажется внутри него, а Хенджин жестко его оттрахает. — Ликс, давай сам, - Хенджин облокачивается на подушки, наблюдая за дальнейшими действиями своего партнера. Феликс ловко насаживается на член, делает это медленно и излишне вызывающе, зная, что Хенджин наблюдает. Он пытается демонстративно делать это красиво, чтобы польстить вниманию своего парня, вот только Хенджин знает, что никакой Феликс не может быть лучше того Феликса, который не прилагает никаких усилий и естественно выглядит, движется, говорит. Быстрый тяжелый толчок неожиданно вонзается в тело Феликса, дополняется довольным взглядом старшего. Он так и не снял эту фуражку, поэтому Феликс хватает ее и резко откидывает на пол. — Она меня бесит. — Слишком возбуждает? - ехидная улыбка. — Пф, - фыркает младший. — Просто бесит… А! Феликса вновь тянут на себя. Он рефлекторно выставляет руки, и теперь он практически лежит на Хенджине, смотря прямо в его пресыщенные довольствием глаза, вот только в его тело по прежнему врезается член. Старший активно работает бедрами и вбивается в тело младшего, руками слегка помогая и насаживая его. Ладони гладят ягодицы, сжимая их мягкую текстуру. Кончики пальцев наслаждаются мгновением. Феликс низко стонет, жмурится, но помогает поддерживать темп, слушая приятные слуху стоны Хенджина, которые тот редко демонстрирует. Он не тот человек, который любит открыто стонать, в отличии от Феликса, которому эмоции просто не дают молчать, вот поэтому младшему приходит осознание, что Хенджин сейчас на пике удовольствия. Он целует его в приоткрытые губы и насаживается последние разы, особенно глубоко и чувственно, заставляя старшего тут же кончить. — Феликс… - оставляет витать в воздухе парень. Феликс победно ухмыляется, он выработал отличную стратегию, которую обязательно испробует еще раз в будущем, а может и завтра. Хватает пары последующих толчков, чтобы Феликс выстрелил белой струей прямо на Хенджина, запачкав его обольстительное тело. Оба падают на кровать, приводя дыхание в порядок. Младший ластится к парню, крепко обнимая его тело с повышенной температурой. Голова пытается зарыться в плечо, губы целуют теплую шею. — Подожди, - Хенджин вскакивает. — Нужно проверить пленку. Феликс цокает языком. — Да кому она нужна? Вернись ко мне, давай полежим еще… Хенджин хватает камеру, которая чудом не свалилась с кровати во время их быстрых телодвижений, и открывает отсек. — Пленка закончилась, - печально и с неким недоверием заверяет Хенджин. — Что мне теперь сказать Джисону? Он меня точно убьет. — Скажи правду, - ухмыляется младший, подползая поближе к парню, чтобы тоже рассмотреть фотокамеру. — Что именно? — Так и скажи, что ты потратил всю пленку на благое дело, - Феликс целует плечо старшего. — Ты фотографировал одного миловидного полицейского, потом он фотографировал тебя, а затем вы занялись с… — Я понял, - встрепенулся Хенджин. — Завтра обыщу все поприще винтажных лавок в поисках этой пленки, может Джисон и не заметит. — Как найдешь - попробуем снова. У меня еще тонна идей, только представь: ты без одежды, ты в деловом костюме, ты в форме врача, ты в наряде горничной… — Феликс!

THE END