Ты не заметишь

      Будучи одетым в нелепый коричневый фартук, купленный по моей же инициативе около месяца назад, я с интересом поглядывал на настенные часы, подмечая, что дом пустует с самого утра и, судя по всему, пополняться людьми планирует не в скором времени. Часы уже давно перевалили за вечер, потому на улице начинало потихоньку темнеть, а вдоль дорожек медленно зажигались разноцветные огоньки. Жители во свою готовятся к очередному нелепому фестивалю. Конечно, я мог бы посетить его и насладиться бесплатными закусками, вдоволь повеселившись, но мы с тобой, Аль-Хайтам, договаривались совершенно о другом. Вот только свою часть уговора ты уже с треском нарушил.       Тяжело вздохнув, я вновь принимаюсь месить тесто ровно так, как написано в огромной книге рецептов, взятой из местной библиотеки. Вращаю несчастный венчик ровно по часовой стрелке, не смея нарушить заданный порядок. Ведь именно ты мне её и принёс около месяца назад, наглым образом забрав из-под носа мудрецов. Помню, как ты тогда оправдал свой поступок. Сказал, что подаришь своему соседу, который совершенно не мыслит в готовке. Мило с твоей стороны, не спорю. После этого случая я на радостях, как настоящий дурак, побежал в ближайшую лавку покупать этот до чёртиков раздражающий фартук. Не буду спорить, он действительно удобен и перекрывает всю одежду, потому та остаётся неимоверно чистой. Но этот кофейный цвет уже яро мозолил мне глаза.       Потуже затянув небольшой хвостик на затылке, я тяжело вздыхаю, отставляя миску в сторону, предварительно накрыв ту полотенцем, а после принимаюсь вчитываться в мелкий шрифт. Никогда не понимал в чём суть писать невероятно важную информацию такими еле заметными буквами. Дальше по импровизированному списку идёт приготовление начинки, фрукты для которой завалялись где-то в холодильнике. Вот только, даже несмотря на заинтересованность в деле, от кулинарного мастер-класса мне всё же приходится ненадолго оторваться. Ключ в дверном замке поворачивается уж слишком резко, скорее даже нервно, особенно для Аль-Хайтама. Должно быть, всё прошло не так, как ты планировал.       — Не думал, что тебе стоит пересмотреть свой рабочий график? — оказываясь в небольшом коридоре, интересуюсь я, параллельно вытирая руки о и без того грязный фартук. Всё равно кроме меня его никто и не носит.       Улыбка сходит с моего лица почти сразу, стоит тебе только появиться в дверном проёме. Выглядишь уж слишком измученным. Молчишь, не язвишь и лишь медленно разуваешься. Кажется, очередное муторное, а главное долгое, заседание мудрецов пошло немного не по плану и превзошло все ожидания самого секретаря. Ты ведь ещё утром, уходя в Академию в хорошем настроении, с гордостью заявил, что вернёшься максимум через часа два, а то и раньше и всё мы успеем. Сегодня ведь, как я и сказал раньше, в Сумеру очередной фестиваль, на котором мы планировали хотя бы немного да поприсутствовать, составить компанию Тигнари и Сайно. К слову, ничего мы не успели. А теперь, вероятнее всего, Аль-Хайтам дальше своего дома никуда уже и не выйдет. Потому что просто не сможет.       — Пересмотреть? У меня всё так, как и должно быть, — Хайтам нагло врёт, еле шагая в сторону небольшой гостиной. Твои растрёпанные волосы и мятая одежда свидетельствуют о другом. Прекрасно ведь знаю, что ты никогда бы не заявился на совещание так, будто только что сбежал с поля боя. Знаю, потому медленно плетусь за тобой. — Просто небольшая переработка.       Снова пытаешься оправдать свою чрезмерную занятость и ежедневную усталость каким-то нелепым способом. Сам прекрасно это осознаёшь, но в данной ситуации он кажется тебе наиболее подходящим, потому ты лишь с гордостью заваливаешься на неразобранный диван в надежде хотя бы немного отдохнуть. Мне не хотелось отвлекать тебя от столь блаженного состояния. Ты выглядел таким милым, хоть и мертвецки уставшим. От одного твоего вида мне становится больнее. Так что, чтобы не нарушать образовавшуюся идиллию и не портить настроение самому себе, я лишь молча вернулся к кулинарному мастер-классу. К тому же, как только ты очнёшься от транса, так сразу же захочешь поесть, а тут и пирог как раз поспеет.       Поспеет, да вот только съеден будет не так, как мы изначально планировали. Я вздохнул. Совершенно не та атмосфера, а значит и вкус изменится. Впрочем, это ведь сейчас уже и неважно, правда ведь? Но мне почему-то так обидно из-за этого. И я вовсе не про еду, а про то, что никто из нас в итоге не посетит праздник и не отдохнёт, как все нормальные люди. Я не виню тебя, ни в коем случае. В этом виновата лишь Академия. Меня до чёртиков раздражает факт того, что мудрецам пришло в голову провести это несчастное собрание в праздничный день, когда все нормальные люди отдыхают в кругу семьи. Неужели их совершенно не беспокоит состояние столь ценного сотрудника и его домашние дела? Нет, этими словами я не намекаю на то, что мы якобы вместе и играем роль семейной пары. Но планы то у нас всё равно были.       — Сильно злишься? — сквозь пелену отчаяния я слышу твой охрипший голос, мигом оборачиваясь на источник звука. Ты сидишь, подставив кулак под подбородок, будто желаешь выведать какую-то невероятную тайну. Наверное, заседание и вправду выдалось довольно таки муторным, раз даже голос сел. Я больно прикусываю нижнюю губу.       — Нет, что ты, — наглая ложь. Оба это понимают, но исправлять друг друга не спешат, потому лишь глупо пялят в стену, будто надеясь увидеть в ней нечто интересное. Конечно, кроме шедшей по её периметру трещины никто из нас ничего другого не заметил. Пора бы уже ремонт сделать. Да вот руки всё никак не доходят.       Последний раз глянув в твою сторону, я снова принимаюсь за готовку в надежде, что этот день поскорее пройдёт и больше никогда не вернётся. Он тянется слишком долго и больно оседает на груди. Ведь ты молчишь. Молчишь так, словно только что убил человека и всеми силами стараешься то ли вину перед своим сожителем загладить, то ли придумать куда спрятать тело. Надеюсь, ничего подобного в самом деле не произошло, учитывая, каким ты бываешь на заседаниях. Я ведь волнуюсь как-никак. Но ты это навряд ли замечаешь. Либо просто не хочешь... Неловкое молчание длится не слишком долго, наверное, ты уже просто не выдерживаешь, потому скрываешься в ванной комнате. Хочешь немного передохнуть от общества. Прекрасно понимаю, поэтому продолжаю перемешивать все ингредиенты вместе, в этот раз не решаясь пойти за тобой. Всё равно прогонишь.       Тебя нет довольно долго, я начинаю волноваться, что ты прямо там и уснул, но шум воды, льющейся из-под крана, что то и дело выключается, заставляет меня немного расслабиться. Ты принимаешь душ, пока я осторожно раскладываю приборы на столе. Хочу, чтоб хотя бы ужин вышел нормальным, как у всех, и без всей этой работы. Всем сердцем надеюсь, что этот пирог получился приемлемым хотя бы по вкусу. По виду он уже знатно провалился, как только я его вытащил из духовки, случайно обжёгшись о противень. Мне бы не хотелось ещё и отравить тебя после и без того тяжёлого дня: — Пахнет довольно вкусно.       — Но видок у него так себе.       — Главное ведь вкус, согласен?       Безусловно согласен. Потому с неким волнением наблюдаю, как ты делаешь первый укус, не обращая внимания на разложенную посуду. Судя по тому, как резко смягчается выражение твоего лицо, а губы трогает еле заметная улыбка, тебе действительно понравилось. Я безумно этому рад. Рад настолько сильно, что сам пробую сладость, чувствуя, как та растекается по полости рта. Я облегчённо выдыхаю, понимая, что моя стряпня действительно удалась, пусть и оказалась съедена не на улице в компании знакомых во время просмотра шоу, а с тобой на нашей маленькой кухне. Хотя, может, так даже лучше?       — Ты сильно устал? — вытирая остатки сладости с лица, интересуюсь я, наблюдая, как ты медленно то смыкаешь, то размыкаешь веки. Конечно ты устал. Мне ли этого не знать.       — О чём ты? Я готов и на фестиваль пойти, как и обещал, — ты делаешь один единственный шаг в мою сторону, а после сразу же ногой бьёшься о металлическую ножку стула. Из твоих уст вылетает довольно грубое ругательство, довольно несвойственное такому человеку, как ты.       — Я вижу, — пытаясь подавить еле заметный смешок, отвечаю я, а после позволяю тебе опереться на себя, чтоб помочь дойти до спальни. Сам ведь навряд ли дойдёшь, при этом оставшись целым. Мы идём недолго, но за это время ты уже успеваешь проклянуть всех и каждого, а после грубо заваливаешься на ранее разобранную мною кровать. Знал ведь, что так и будет. — Спокойной ночи.       Но ты уже молчишь, принимаясь сопеть, лёжа в самой нелепой позе, что я когда-либо видел. Это выглядит мило, не спорю. К тому же, ты уже не кажешься таким мертвецки уставшим, как это было раньше. Скорее порядком измотанным. И видя тебя таким, я чувствую себя по-настоящему удовлетворённым, понимая, что ни один фестиваль не смог бы подарить мне таких чувств, как осознание, что ты наконец-то в полной безопасности и отдыхаешь. И я безумно счастлив, что смог помочь тебе хотя бы так.