снова без тебя я умру в этом городе

      Большая теплая ладонь, немного шершавая, с загрубевшими мозолями. Сережа льнет к ней, накрывает своей ладонью, прижимает, лишь бы не отстранилась. Но она и не отстраняется. Пальцы оглаживают бледную щеку, осторожно, совсем не ощутимо убирают рыжие пряди за ухо, скользят дальше, нежно ведут вниз по спине. Горячее дыхание в ухо, размеренное и глубокое. Тихий, немного хрипловатый голос что-то спрашивает.       Сережа не видит, но чувствует, что Олег улыбается, прижимаясь к нему всем телом и успокаивающе гладя спину. Безумно хочется посмотреть в его глаза и улыбнуться в ответ, но эти глаза и улыбка чужие… Сильные руки еще могут обмануть, если сконцентрироваться только на прикосновениях, но лицо самого дорогого человека подделать невозможно.       Разумовский открыл глаза. Холодный свет пасмурного дня заливает офис. Стены и потолок сливаются в сплошное серое пятно. Сергей уже давно начал жалеть об этом дизайне: он будто добровольно заключил себя в темницу. Мужчина вздохнул и с трудом повернулся набок, начав водить пальцем по серой спинке дивана без какого-либо намека на узор. Отголосок детской привычки.

Он не может вспомнить его лицо.

      Сережа словно бродит в густом тумане. Иногда его находит Олег, так же бродящий где-то рядом, натыкающийся на потерянного Разумовского случайно, на ощупь. И Сергей его чувствует, но никогда не видит.       Олег появляется неожиданно, просто из ниоткуда. Такой же заботливый и любящий, но что-то не так… Потому что это не Олег. Или Олег, но другой?.. Был ли Олег когда-то?       Только закрывая глаза, Сергей может обмануть себя поверить, что все нормально. Только когда таблетки, забытые или намеренно оставленные, стоят в банке, он верит. Когда горечь пилюль чувствуется на языке, он что-то начинает вспоминать…       Сегодня многочисленные таблетки останутся нетронутыми. Сегодня они с Олегом смотрят фильм.       Волков, мотаясь по делам весь день, успевал выкраивать время и отвечать на сообщения Сережи, где он предлагал посмотреть очередную историческую документалку, а Олегу ничего не оставалось, кроме как смириться и выбрать что-то из длинного списка. Волков отправлял грустные смайлики, но все равно постарался вернуться пораньше, заехав по пути в магазин за вкусностями.       Сегодня просто один из тысячи вечеров, когда Олег обнимает готового в любой момент уснуть Сережу, целует в макушку, и говорит, что если один противный рыжий человек, сам захотевший смотреть эту нудятину уснет, то кое-кто его укусит. За бочок, разумеется.       Сегодня на экране во всю стену разворачиваются события далекой античности, на юге полуострова Пелопоннес. Олег доволен. Выбор документалки про Спарту он считает весьма удачным. Сережа удобнее укладывается на плечо Волкова. Его мало интересует фильм. Вместо это он снова сосредотачивается на своих ощущениях, пытаясь получше все запомнить.

Это Олег.

      Это его Олег, пока он не поднимет голову, чтобы увидеть чужие глаза и чужую улыбку, от которых ничего не перевернется внутри.       Сергей все равно поднимает голову и вздрагивает. Перед ним медленно проплывает колоннада Исаакиевского собора. По запотевшему стеклу автобуса стекают капли дождя. Разумовский выпрямляется. Он не знает, куда и зачем едет. Каждый день в бреду.       Сережа оглядывает себя. Мятая рубашка, на которой, кажется, не хватает верхних пуговиц, распахнутое пальто. Дождь уже намочил ткань, из-за чего рубашка прилипла к груди. Разумовский запахивается, начинает застегивать круглые пуговицы пальто. Шарфа нет, поэтому теплее не становится, но даже так ситуация чуть лучше.       Сергей проверяет карманы, предпринимая попытку выяснить, куда он ехал. С собой даже не оказывается телефона. Какие-то чеки, пропуск в офис, пара таблеток без упаковки. Лучше бы их, конечно, принять… Разумовский нащупывает в нагрудном кармане конверт и застывает. Он знает, что там, но не помнит. Не может вспомнить, словно кто-то в его голове закрывает от него эти воспоминания. Пальцы отпускают край уже истрепавшегося конверта, не решаясь вытащить его.       Разумовский отходит от остановки и вклинивается в толпу прохожих. Его постоянно толкают, пихают плечом, будто он плывет против течения.       — Серый!       «Не оборачивайся». Показалось. Его никто не зовет. Да и к тому же ему все равно. Он не хочет никого видеть сейчас.       Толпа становится агрессивнее: Разумовский чувствует, как его уже намеренно задевают, кто-то бьет по спине, по ногам.       — Сереж!       Разумовский резко останавливается и оборачивается. Рыжая голова вертится в разные стороны, глаза мечутся от лица к лицу. Сережу начинает накрывать волна паники: лица вокруг смазанные, нечеткие.       Дождь усилился, одежда уже промокла полностью. Волосы прилипли ко лбу, но нет сил поднять руки и убрать их. Сергей быстро-быстро моргает, будто это поможет ему видеть лучше, а потом и вовсе зажмуривается.       Разумовский открывает глаза. Перед ним мелькают обычные лица людей. Он растерянно смотрит по сторонам. Нужно скорее вернуться в офис, это становится невыносимым.       Сергей разворачивается и понимает, что вокруг него уже никого нет. Точнее, он стоит в кольце прохожих, но рядом с ним никого. Он снова начинает вертеться вокруг, как затравленный зверь, не знающий, куда податься. Вдруг люди расступаются, пропуская кого-то.

Олег...

      У Сережи чуть не подкашиваются ноги. Этого не может быть. Олег. Настоящий Олег! Его глаза, добрые, немного печальные с самого детства, его улыбка, которая предназначена только для Сережи, только одному ему в целом свете.       Разумовский начинает идти навстречу. Ноги совсем не слушаются, будто это его первые шаги в жизни. Внутри у Сережи полнейший хаос: какая-то сумасшедшая радость, смешанная с диким страхом. Он старается ускориться, но что-то его тормозит. Олег, все это время просто стоявший, вдруг разворачивается и начинает идти в толпу. Разумовский кричит, но сам не слышит собственный голос, прикладывает все усилия и начинает бежать. Он протягивает руку и почти хватает Олега за плечо, но спотыкается и падает на что-то мягкое.

Черные перья.

      Сережа распахивает глаза. Сердце стучит в каждой клеточке тела. За окнами тьма, еще не время для белых ночей. Даже хорошо: когда у безжизненного дня нет границы, можно еще скорее сойти с ума.       Разумовский садится, прижав одеяло к груди. Синие глаза впиваются в темноту. На секунду кажется, что на краю дивана кто-то сидит, но это всего лишь подушка, которую он в беспокойном сне спихнул туда. Конечно, он искал Олега, который часто ночью сидел с ним, охраняя от кошмаров. И тогда это правда помогало. Кошмары боялись Олега, не зная, что когда-то он сам станет их главным героем.       Разумовский снова приглядывается, надеясь еще раз обмануться и увидеть в темноте желанный образ, но глаза уже успели привыкнуть. Он здесь один.       Сережа тихо всхлипывает и прикусывает край одеяла. Плечи его начинают сотрясаться от беззвучных рыданий.