Сон в алом тереме

Комнату Агнии скрадывал вечерний сумрак. Проведя день в трудах на благо боярина, девушка мечтала наконец-то отдохнуть. Её выматывали поручения хозяина и его окружения, да и в сарафане было не так с руки как в знахарском кафтане. А носить платья приходилось часто, ведь негоже позорить боярский дом. Но наконец-то день склонился к концу и всё можно было отбросить прочь. Думы и заботы постепенно будто облетали с плечь ведуньи. Впереди ждала спокойная ночь, прохлада, тихий шорох домовых, следящих за порядком и сон. Дворовые расходились, да и колокола к вечерне отзвучали уже час как. Заслуженный отдых и кровать манили Агнию, а сон в ароматах трав, что хранила в себе комната, обещал покой. Однако с недавних пор знахарка и ждала отхода ко сну, и боялась его. Уже третья ночь превратилась в изматывающую гонку на грани горячечного бреда. Во снах являлись переплетенья обнажённых тел, стоны, что нельзя сдержать и гонка за неуловимым удовольствием. Это и манило и пугало Агнию. Проснувшись поутру с разлетевшимися по подушкам волосами и частым дыханием всё о чём она мечтала — чтоб никто случайно не услышал её, разгорячённую очередным ночным видением. Хотела ли она чтобы это прекратилось? Да. Позволила бы она своим снам и дальше себя так терзать? Несомненно. Никогда ранее ей не чудилось ничего подобного. Раньше лишь месть да страхи прошлого занимали её голову и сердце. Но что-то изменилось, стоило девушке поселиться в этой комнате. Что за морок и кто мог его наслать? Неужель это пытка, но кто захотел пытать знахарку такими видениями? Должно быть тот кто делал это обладал недюжинными способностями, но спросить совета о такой ночной напасти Агния не решалась. Да и у кого? Девушка присела на край кровати и вспомнила первый сон. Алексей. Во сне он вёл её куда-то, чтоб она не потерялась. Агния не помнила куда и как долго они шли, но оказались в светёлке пустого дома. Алексей встал позади неё, что-то прошептал и заключил в объятия. Она могла лишь тихо повторять его имя, но движения рук мужчины опьяняли всё сильнее. В лёгкости сна его ладони, что вновь и вновь переходили грань между сжатием плечь к касаниям её груди, не казались оскорбительными. Лишь желанными. Агния зарделась сейчас как тогда во сне, вспоминая с какой силой держала жёсткие, будто соломенные, волосы парня, когда он целовал её живот, нежно поводя сначала одним пальцем, а потом двумя… Но Алексей из сна уступал гостю второй ночи. В грёзы знахарки явился он, Басманов. И хоть сейчас девушке было противно до дрожи вспоминать второй сон, но тогда царёв опричник взял всё, что хотел. Азарт и жадность Басманова не шли в сравнение с нежной робостью и осторожностью Алексея. Этот ночной гость повстречался ей в грёзах на пиру. Басманов спас Агнию от царёва гнева, но просто так не отпустил. Он хотел плату, ведь даже не притворялся доблестным былинным героем. Сначала он захотел ленту из волос Агнии, затем её алый поясок. Когда девушка замешкалась, сказал что не имеет терпения и коли сам бы так возился, царь давно пришиб бы знахарку. После этого опричник царя двинулся к знахарке. Судя по его движениям Агния была вовсе не первой, кого раздевал Басманов. Грубый, но чётко понимающий свои желания и не имеющий привычки себя в них ограничивать. Агния даже не ожидала что стоя пред ним полунагая услышит в свой адрес «хороша, ведьма». А дальше был лишь Фёдор и его ненасытность. Но он брал почти столько же, сколько давал. Ему нравилось довести её до края неги, а потом, оттянув назад девичьи плечи, не давая передышки продолжить бешеную скачку. Знахарка не успевала ухватиться руками хоть за что-нибудь, как опричник вдруг переворачивал её на бок и пока девушка погружалась в удовольствие глубже и глубже, его нахальные пальцы проникали туда, где ещё не было его неуёмной плоти. Жар, медовая сладость и агония. Когда лихарь Басманова вышел из Агнии, она не ожидала его смелых пальцев, продолживших бой внутри и снаружи её врат. Опричник ухмылялся на её невольно вырвавшееся от удовольствия «Федя, нет»… Агния стёрла испарину со лба, хотя сейчас в её прохладной комнате не было ни Басманова, никого другого. — Вот же напасть с этими снами! — С какими снами? — из-за сундука показалась лохматая голова домовёнка Васютки. — Никакими — выпалила знахарка, подскочив с кровати как ужаленная. — Ты токмо скажи, мы, домовые, мастаки в помощи, коль человек нам люб. И сны можем какие хочешь добрые навеять. — Домовой подмигнул и скрылся где-то в углу не дожидаясь ответа. Побродив по комнате, Агния призадумалась, что же общего в этих снах. Быть может так она найдёт их виновника, кто знает? Но картина не складывалась. Знахарка вновь вернулась к своему ложу и присев на край, всё-таки отдалась воспоминаниям о третьей ночи. Вчерашний сон был самым тревожным. В нём она бежала через лес, подгоняемая собачьим лаем, который вскоре сменился на волчий вой. Она заплутала в чаще, продираясь всё дальше. Прочь от охоты за ведьмой. Уставшая, в изодранном сарафане, с растрёпанными косами Агния вышла к опушке леса, оказавшись перед воротами большого терема. Потянув за кольцо девушка разомкнула их и вошла во двор, а оттуда и в палаты. Затихающий вой остался где-то за спиной. И вновь сердце знахарки наполнилось тревогой, она не знала кого искала здесь, но не могла найти. Вдруг совсем близко взвыл зверь. Агния встрепенулась и не стала ждать пока тот себя покажет. Пробежав сквозь дом, она очутилась на каменном крыльце. А снаружи уже крепчал ветер. Тучи уносились им по небу, иногда скрывая бледную луну. Девушка побежала вниз по ступеням, в окружении развевающихся обрывков своего алого сарафана. Перед ней простирался сад, край которого тонул во тьме и сырости. Девушка не оглядываясь бросилась туда, хотя шестым чувством знала, что зверь гонится за ней. Сад был столь причудлив, что перед ней будто лабиринтом вставали деревья и стены кустарника, уводя всё дальше петляющей дорожкой. Знахарка завернула за ещё один поворот и увидела то что возможно лишь во снах. На каменной плите, стоящей посреди ночного сада в разгар бури лежала она сама, а над ней, склонившись во властной позе стоял на задних лапах полуволк получеловек. Его шерсть, всклокоченная будто веник, блестела золотыми отливами в редких лучах луны, а из пасти капала кровь. Своими крепкими передними лапами он придавливал девушку к плите, пока она извиваясь под пленителем пыталась вырваться. Зверь взвыл и в ту же минуту обернулся Белозаром. Знахарка ахнула. А сам мужчина озираясь пытался прийти в себя и понять что происходит. Испугавшись тому, что мог навредить своей подруге, Белозар притянул Агнию к себе, спуская её с плиты. И лишь теперь оба они поняли, что мужчина наг, а возбуждение его не остыло. Но во сне это не смутило ни одного из них. Белозар стал утешать и успокаивать девушку, не выпуская её из объятий. Мог ли он ей навредить? Мог ли не узнать? Агния заметила слезу на его щеке и быстро стёрла её ладонью, которую мужчина тут же поймал в свои руки и принялся страстно целовать. Она упёрлась второй рукой в его торс, ощутив крепость мышц. — Я никогда не наврежу тебе, милая. Его шёпот перемежался поцелуями. Сначала виски, щёки, потом губы. Всё смелее, всё напористее. А потом, сама от себя не ожидая, она прильнула к нему всем телом, коснувшись ногой промежности мужчины. Он издал стон и нежно придерживая девушку, опустил её обратно на плиту. Пока носом он зарывался в волосы на макушке Агнии, руки его искали выход в хитросплетениях её полуразорванных одежд. И оба они сладко выдохнули в миг первого касания. Агния так хотела его прямо здесь и сейчас. Никогда прежде ею не обуревала та же сила страсти, как и буря, пригрезившаяся в этом третьем сне. И хотя она была под ним, но именно её велениям следовал Белозар. Но проснулась она с чувством, будто могло быть больше и яростнее, ведь сон остался лишь сном. И в нём ответов не нашлось. Этой, четвёртой ночью, Агния улеглась подоткнув одеяло и хотя мысли ещё кружили её в воспоминаниях, сонливость потихоньку брала своё. Она не проснулась после первых петухов, лишь иногда тихо постанывая. И не проснулась когда лохматая голова домовёнка вновь появилась из-за края кровати. — Опять кошмары снятся, хозяюшка? Ну ничего, сейчас мы этому делу поможем. Домовёнок ловко нырнул под одеяло знахарки.