Ангел с чёрными крыльями

      Рано утром отец с мальчиками пришли в больницу навестить Рэн. На днях должны состояться похороны Азуми. Из-за мысли, что он потерял жену и мог потерять дочь в этой страшной аварии, мужчина поспал за ночь от силы часа четыре-пять, и это сказывалось на его нынешнем состоянии. Не раздумывая ни секунды, он направился в ближайшее кафе, которое находилось в соседнем здании, за чашкой кофе в надежде, что он поможет здраво мыслить мозгами, а мальчиков попросил подождать его в помещении больницы. Ран и Риндо, не смея ему противоречить, зашли в больницу и, сев на лавочку, покорно ожидали его.       Прошло минут пять, и мужчина дождался своей очереди, сделал заказ и сел за стол, на который указал парень лет двадцати пяти, в ожидании стаканчика ароматного кофе, который разбудит спящий ленивый мозг, может, хоть тогда он начнёт мыслить здраво.       Через две минуты Харуки, так звали парня, который принимал заказ, позвал мужчину, оповестил, что бодрящий напиток готов.       Озэму забрал стаканчик кофе и по дороге в больницу выпил его чуть ли не залпом. Войдя внутрь больницы, он ощутил едкий запах медикаментов, который не ощутил в первый раз. Да ему было в принципе не до этого ни тогда, ни сейчас. Позвав мальчиков за собой, они пошли в нужном направлении, перед этим сказав, что они семья и пришли навестить Хайтани Рэн в сто десятой палате, на что медсестра лишь кивнула.       Войдя в помещение палаты, Ран, Риндо и отец увидели Рэн. Она была очень бледной и худой.       В руке стояла капельница, пищали приборы жизнеобеспечения. Смотреть было жутко.       Братья стояли не в силах пошевелиться, казалось, их ноги были приклеены к полу намертво. Отец тоже стоял, понимая, если он постарается сделать хоть шаг, то рухнет перед кроватью на колени и заплачет от досады, горя, страха. Сдержав этот порыв, он сделал глубокий вдох и кое-как подошёл к мирно сопящей Рэн, взял её руку и приложил её к своему лбу, повторяя только одно слово: «Прости». После, встав, подошёл к Рану и Риндо.       — Ран, Риндо, мне нужно отойти поговорить с врачом, а вы можете побыть с сестрой, расскажете ей что-нибудь. Она вас услышит.       После он ушёл, а братья подошли к кровати с разных сторон, взяли Рэн за руки и стали поочередно рассказывать о том, как они скучают, и хотят, чтобы она поскорее вернулась. Они позволили себе пустить слезу, зная, что Рэн их за это не осудит. Они не боялись показать ей свою слабость, однако старались делать это как можно реже. Сейчас Рэн нужна поддержка. Они это чувствуют. Поскольку кровать была достаточно широкая, братья сняли обувь и, стараясь ничего не задеть, аккуратно легли по обе стороны и обняли её.

***

      Увидев Рэн, бледную, слабую, мужчина сомкнул зубы, его сердце невольно сжалось до невероятно малых размеров. Казалось, что оно и вовсе остановилось. Всё-таки переосилив себя, он подошёл к кровати, взял Рэн за руку и приложил тыльной стороной её ладонь, такую маленькую, бледненькую, почти фарфоровую, и стал просить прощения за всё, надеясь, она его простит. Он молча встал, подошёл к сыновьям и сказал, что надо пойти поговорить с врачом и удалился.       Найдя её лечащего врача, Озэму стал его расспрашивать о состоянии Рэн, на что получил ответ, что её состояние стабильное и она должна к концу недели проснуться. Послушав врача, мужчина оставил ему свои контакты и попросил позвонить, как только Рэн придёт в себя. Озэму не знал, как себя вести, он не мог принять тот факт, что жены нет. Он чувствовал укол вины за своё поведение, за то, что не извинился раньше, за то, что не пользовался мозгами по назначению, за всё.       Он себе твёрдо пообещал, что больше такого не повторится. Не повторится ужасное отношение к дочери и сыновьям, будет работать для них, сделает всё, чтобы они были счастливы и жили в достатке.

***

      Вернувшись в палату Рэн, он увидел братьев, что спали с Рэн на одной кровати и обнимали её так крепко, словно боялись её потерять. Впрочем, так оно и было. Им было страшно потерять ещё и сестру. Они к этому не готовы. Не сейчас. Нет, не так. Они к этому не будут готовы никогда. Решив не мешать, мужчина тихо вышел из палаты и попросил медперсонал не будить их, на что медсестры, кивнули в знак понимания, хотя они и не собирались их будить. Они понимали, что мальчики скучают по сестре. Медперсонал был готов спустить это с рук, всё же они тоже люди. Понимают их чувства, поэтому им сделают исключение и будут рады видеть и мальчишек, и Рэн здоровыми и счастливыми. Но не здесь, не в больнице, которая от и до пропахла страхом, переживанием, болью, смертью и самую малость радостью и счастьем. Они видели и знали, что эти дети потеряли мать и боялись потерять сестру. Любимую сестру.       Отец ушёл готовиться к похоронам жены, которые должны состояться через два дня. Нужно было позвать гостей, знакомых, друзей, подруг Азуми. Родителей ни у кого из взрослых не было. Родители Азуми погибли в пожаре, и её воспитывала бабушка, которая, увы, скончалась незадолго до рождения Рана, а Озэму рос в детском доме. Родители отказались от него, когда мальчику исполнилось шесть. Отец влез в долги, мать была пьяницей. И поэтому кроме друзей и знакомых ему было некого звать. Рана и Риндо он брать не собирался, а то мало ли что. Детская психика не выдержала бы ещё и похорон.

***

      Похороны состоялись. Ран и Риндо всё это время сидели в палате Рэн и ни на секунду не оставляли её в надежде на скорое пробуждение. Медсестры не выгоняли братьев и приносили им еду. Они понимали, что мальчики скучают по сестре. Поэтому они сделали им исключение. Братья находились в палате Рэн ежедневно и ни на шаг не отходили от неё. За заботу о братьях и Рэн Озэму не раз предлагал огромную сумму денег медперсоналу, но все, отказываясь, говорили: "Деньги платить за это не надо. Это меньшее, что мы можем для них сделать. Они ничего не значат. Ни сейчас, ни потом не надо протягивать нам деньги. За доброту и заботу платить не надо. Мы не работаем ради денег, мы работаем ради людей, чтобы они жили счастливо. Радуйтесь, что у вас такие любящие сыновья. Берегите их". Мужчина, тронутый такой заботой о своих детях совершенно незнакомыми людьми, денег больше предлагать не стал. Понимал, что их никто не примет.

***

      Три дня братья сидели в палате Рэн и не оставляли её. Они держали её за руки, рассказывали истории, которые только могли вспомнить, просили её скорее проснуться.       — Рэн, любимая, скорее просыпайся. Мы скучаем очень и очень сильно.       — Да, малыш Рини скоро всю воду выплачет, и нечем будет ходить в туалет. Представь, как будет печально, хах, — после этой фразы Ран получил по плечу кулаком. — А вообще Рин прав. Мы скучаем по тебе. Я скучаю, Рини скучает. Я тоже плачу. Боюсь потерять тебя. Пожалуйста, проснись.       После этого послышались шаги за дверью. Мальчики стали утирать свои слёзы. Их никто не должен видеть. Никто и никогда. Кроме Рэн. Братья знают, что Рэн их за это не осудит. Не станет смеяться над ними. Они это знают.       — Мальчики, пора кушать. Я вам принесла суп и пирожные с чаем. Ну, как ваша сестра себя чувствует. Проснулась?       — Нет.       — Ясно. Не волнуйтесь. Она скоро придёт в себя.       — Обещаете?       — Обещаю. Покушайте. Вам нужны силы, чтобы обнять её сильно-сильно. А если не поесть, то никаких сил не появится.       — Хорошо, поедим, — только сказали братья и принялись за еду. Убедившись, что дети едят, медсестра ушла, перед этим сказав, чтобы, если что-то понадобится, звали её.       Ран и Риндо молча уплетали суп за обе щеки, а после начали пить чай с пирожным. Оно было на редкость вкусным. Они всё также молча ели и всё поглядывали на Рэн. Вскоре мальчики доели, оставили тарелки на столике и вновь сели к ней на кровать, рассказывая о том, что они поели суп с невероятно вкусным пирожным, о том, что Рэн просто обязана будет его попробовать, о том, какая за окном погода. Они держали её за руки и не отпускали. У братьев навернулись на глаза слёзы, потекли по щекам, носу, подбородку, после собрались в маленькие капельки и упали на фарфоровый ручки Рэн.       — Ранчик, Рини, не плачьте. Я тут. Я с вами, — Рэн было тяжело говорить, в горле всё пересохло, но она старалась ради братьев. Она слышала все просьбы, рассказы, переживания, что они рассказывали, но ответить она не могла. Не получалось. И вот очередная попытка увенчалась успехом.       —Рэн! Ты проснулась!       — Мы так скучали!       — Да, Рин чуть все слёзы не выплакал.       —Эй, Ран! А ну иди сюда! Придушу тебя прямо здесь и сейчас!       — Эй, а я? Вы меня бросаете? — с поддельной грустью, но с настоящей и слабой улыбкой на лице сказала Рэн.       — Нет, ни за что!       — Рин, побудь с Рэн, а я пойду позову медсестру.       — Хорошо!       Ран вышел из палаты в поисках медсестры. Персонал больницы, увидевший мальчика, вышедшего из палаты, сначала напрягся и испугался за девочку, но улыбка на лице Рана разогнала все плохие мысли и моментально принесла облегчение для всех. Увидев медсестру, он подбежал к ней и крикнул, что есть сил:       — Тётя, тётя, Рэн проснулась!       Услышав крик мальчика, девушка сначала повернулась к мальчику и сказала возвращаться в палату, пока она будет звать врача. Залетев в палату, Ран сел рядом с сестрой и, весёлый, стал ждать медсестру с лечащим врачом, параллельно болтая и смеясь с сестрой. Радость и счастье наконец украсили их лица.