Ночь у вожатых

Вова никогда бы и не подумал, что быть вожатым настолько сложно. Он действительно был очарован идеей посетить лагерь, особенно после прочтения "Лето в пионерском галстуке", чего не скажешь о его лучшем друге - Лëне. Он с самого начала говорил, что это тупая идея и лучше бы им посидеть все каникулы дома и не забивать свои головы всяким хламом сразу после сессий. Но Вова его не послушал и быстро пожалел о своём поступке, в тот самый момент когда у них из отряда куда-то пропало 4 ребёнка. Владимир стоял на опушке леса, окруженный тишиной и шумом листвы. Его сердце бешено колотилось, а мысли стремительно кружились в голове. Он паниковал. Как он мог потерять детей? Где они могли идти? Что если с ними что-то случится? Вова чувствовал, что несет ответственность за каждого ребенка в своем отряде, и теперь он ощущал себя полным неудачником. Он не смог справиться со своей главной задачей и готов был начать рыдать. И не важно, что он работал в паре с Леней, нет, это была исключительно его вина. Так он сам решил, когда со слезами бросился на грудь к охреневшему другу, который даже не знал как успокоить Приморского в такой ситуации. Амурский в целом не умел нормально взаимодействовать с людьми, что уж говорить о поддержке. Обычно её оказывал сам Вова, а Лёня её принимал. В этот раз Амурский даже не успел его хотя бы обнять, потому что голубоглазый сразу сбежал в лес неподалёку, подвергая уже самого себя опасности. Конечно же хабаровский мальчик запаниковал, но не из-за детей, а из-за суетливого друга. С матами он бросился в след за ним, чтобы тот не успел обо что-то пораниться. К счастью, парень нашел его достаточно быстро. Вова уселся на какое-то бревно и дрожа от страха, закрыл своё лицо руками. Леня медленно приблизился к Вове, словно тень, и сел рядом. Сияние Луны окутывало их обоих, создавая магическую атмосферу вокруг. Леня чувствовал боль, которая сжимала сердце при виде печального друга, и он испытывал беспомощность, не в силах найти слова, которые смогли бы утешить его. Он просто молча сидел, прислушиваясь к шепоту ветра, который играл с их волосами, и шуму листвы, словно призывающему к сосредоточенности. Минуты тянулись, словно вечность, пока Вова наконец не спустил руки и поднял глаза, в которых отражалась слезы и горечь. Леня смотрел на него с пониманием, готовый поддержать его в этот нелегкий момент. В тишине ночи, на фоне лунного света, их судьбы переплелись, создавая неразрывную связь. Слова были излишни. Вова и Леня общались сквозь взгляды, перекликающиеся в молчании. Они чувствовали друг друга без слов, словно давно утраченные родственные души, судьбы которых свели их вместе. Вова понимал, что не одинок в своей боли, что Леня рядом, готовый поддержать его в любой ситуации. Но ему были просто необходимы сейчас слова утешения, которые Амурский просто не мог сформулировать. Приморский его не винил. - Леня, я так сожалею. Я не справился с ответственностью. Я потерял детей... - прошептал Вова в отчаянии, даже не надеясь на ответ. Он закрыл свои глаза и с его ресниц спало пару слез. Леня смог лишь кивнуть и нерешительно положил руку на плечо друга, не зная как ещё по другому его поддержать. - Вова, это не только твоя вина. Мы работали вместе, и я тоже не смог предотвратить их исчезновение. Но сейчас главное - найти их. - Всё же смог выдавить из себя он, чуть сжимая чужое плече. Зеленые глаза в удивлении расскрылись, когда Вова бросился обнимать его с отчаянными, громкими рыданиями. Сердце странно затрепетало. Леонид не понимал от чего он начал радоваться, если его друг так отчаянно хватается за него и корит себя во всех грехах человечества. Наконец-то Амурский обнял его, крепко прижимая к себе. Он с омерзением к самому себе старался отогнать всякие похабные мысли, которые преследовали его в последнее время, когда он как-то контактировал с Вовой. Желание "утешить" тянулось незаметным узлом внизу живота. Парень сглотнул слюну, гладя по спине издающего хныканья, друга. Слезы Вовы продолжали литься, стекая по лицу, оставляя влажные дорожки. Леня обнимал его крепко, борясь с растущим внутри него беспокойством и внезапным возбуждением. Когда рыдания Вовы стихли, Леня отстранился, заглядывая ему в глаза. Голубая радужка, помутневшая от горя, смотрела на него с мольбой, смешанной с благодарностью. - Спасибо тебе, Леня, - прошептал Вова. - Мне стало намного легче. Внутри Лени что-то перевернулось. Чувство вины, которое он носил в себе, начало рассеиваться, заменяясь чем-то новым и неожиданным. Забота о своем друге переросла в нечто большее, в то, что он никогда раньше не испытывал. Почти, разве что в своих влажных снах. Собравшись с мыслями, Леня заговорил: - Сейчас нам нужно сосредоточиться на поиске детей. Я уверен, они живы и испуганы. Мы должны сделать все возможное, чтобы вернуть их домой. Вова кивнул, стирая слезы с лица. - Да, ты прав. Нам нужно идти. Он собирался подняться с насиженного места, но Амурский, внезапно притянул его к себе. Приморский раскрыл глаза в удивлении и издал краткий вздох, как в его губы впились требовательным поцелуем. Приморский ужасно растерялся и быстро покраснел. Все терзающие мысли внезапно покинули его голову. Во все глаза он смотрел на своего, такого же красного, друга, жмурящегося и даже как-то, раздражённого. В целом, Леня таким был всегда, но сейчас Вова икренне ничего не понимал. Так же быстро как Амурский начал односторонний поцелуй, он его и разорвал, мигом отворачиваясь от Приморского. Наступилп неловкая, давящая тишина. Парни пытались понять, что вообще сейчас произошло. Вова прижал ладони к своим губам, пытаясь не закипеть как чайник от смущения. Леня резко отстранился ещё дальше, его лицо пылало. Вова в полном смятении таращился на него, его мысли метались. Напряжение в воздухе было почти осязаемо. Наконец, Вова нарушил неловкое молчание: - Лёня, я... я не понимаю. Леня опустил взгляд, избегая встречаться глазами с другом. Он медленно заговорил, его голос звучал неестественно хрипло: -Вова... Мне очень жаль. Я не хотел этого делать. Это просто... случилось. Вова молча слушал, его сердце бешено колотилось. -Ты... ты что, поцеловал меня? Леня кивнул, его щеки залились еще более ярким румянцем. -Да... но только потому, что... - Он запнулся, не зная, как продолжить. - Потому что...?- подсказал Вова. Леня глубоко вздохнул. - Потому что... я не знаю. Я просто... почувствовал это. Я не мог удержаться. - Вова был ошеломлен. Он никогда не думал, что его друг может испытывать к нему что-то больше, чем просто дружба. - Ты... ты что, гей? - Я... думаю, да,- едва слышно ответил Леня. Наступила долгая неловкая пауза. Вова переваривал эту новую информацию. Он никогда не думал о Лене каким-то другим образом, кроме как о близком друге. Наконец, Вова осторожно сказал: - Я... мне нужно время, чтобы все обдумать. Я не знаю, что сказать. - Леня медленно кивнул. - Я понимаю. Я не прошу тебя прямо сейчас отвечать взаимностью. Просто дай мне знать, когда будешь готов. Для приморского Вовы все это было непривычно и странно. Он был не готов к такому повороту событий, ведь его чувства и мысли всегда были направлены в другую сторону. Даже при видеце возлюбленных пар, Вова никогда не испытывал ничего подобного. Да, безусловно, он просто обожал романтические истории, в особенности жанра юри и яой, но он... Не то чтобы когда-то стремился к близости с кем-то. Все было так ново и странно. Раскрасневшиеся юноши неловко смотрели в разные стороны. Наконец-то Вова подал голос. - Я... Нам наверное стоит вернуться в лагерь и сообщить о пропаже детей. Растерянно и смущённо сказал он, понимая, что забыл сделать это сразу. Лёня тяжело вздохнул, недовольно смотря на него. - Ты что, даже не сказал никому? Вова сразу почувствовал на себе взгляд Лени, исполненный сожаления и разочарования. Да, он действительно забыл сообщить о пропаже детей. Это было его обязанностью, и он понимал, что погружен в собственные мысли настолько, что упустил из виду самое главное. В его сердце теперь бушевали не только запутанные чувства по отношению к Лене, но и глубокий стыд за свою невнимательность. Леонид ведь и не корил его, просто недоумевал как о таком можно забыть. Амурский, устало откинулся назад, падая с бревна на землю, издавая при этом болезненное шиканье. Светлячки мигом разлетелись, матеря парня на языке морзе. Вова понимал, что сейчас не время для развернутых размышлений о себе. Важнее было разобраться в сложившейся ситуации с детьми. Он опустил голову и принялся обдумывать план действий.Он поднялся с места, подойдя к воде, чтобы промыть лицо и успокоиться. Его мысли все еще кружились вокруг событий последних минут. Вова никогда не предполагал, что подобное может произойти. Он всегда считал Леню просто хорошим другом, никаких других чувств не испытывал. Это был для него шок.Но сейчас не время для собственных эмоциональных размышлений. Дети нуждались в помощи. Леня продолжал валяться в траве, сдерживая своё раздражение. Он впервые за долгое время ни на кого не вспылил и обвинил всё и всех вокруг. Можно было бы гордиться. Хотя, лучше бы всё было наоборот, потому что испытывать беспочвенную агрессию, гораздо лучше чем долбанное смущение. - Лëнь... А ты помнишь как добраться обратно? - Послышался растерянный голос друга, сочащийся беспокойством. Леня поднял голову и встретился взглядом с Вовой. Лицо его друга выражало смущение и нерешительность. Он медленно кивнул в ответ на вопрос Примррского и попытался вспомнить дорогу обратно в лагерь. - Да, я помню, сказал Леня, пытаясь собраться с мыслями. Нам нужно пройти через лес по прямой линии отсюда. Я помню, как мы шли сюда, но теперь нам придется идти в обратном направлении. Вова вздохнул с облегчением. Они начали движение в сторону лагеря, осторожно пробираясь сквозь густую растительность. Пока они шли, Вова продолжал размышлять о том, что только что произошло. Он понимал, что Леня не мог управлять своими чувствами, но ему было сложно осознать, что его друг испытывает к нему такие сильные эмоции. Вова чувствовал смешение и некоторую неуверенность в себе. Однако он решил дать себе время для обдумывания всего происшедшего. Он не хотел сделать поспешные выводы и решения. Вова знал, что ему нужно время, чтобы осознать свои собственные чувства и разобраться, что он хочет. По мере того как они приближались к лагерю, напряжение в воздухе постепенно снижалось. Вова и Леня обсуждали план поиска пропавших детей и рассчитывали, какую помощь им потребуется. Наконец, они вернулись в лагерь и сообщили о пропаже детей. Все сотрудники лагеря мобилизовались, чтобы начать поиски. Вова и Леня рассказали о том, что видели в лесу, и предложили свою помощь в организации поисковой группы. Им отказали, аргументировав это тем, что они уже достаточно помогли. В смятении и смущении парни вернулись в свою комнату. Вова сидел на кровати, пялился на спущенного и немного раздражённого отказом от их помощи друга. Его глаза пристально следили за Лёней, который стоял у окна, уставившись вдаль. Вова понимал, что его друг испытывает какие-то сильные чувства, но не мог разобраться, что именно происходит в его душе. В тот момент Леня вдруг повернулся и встретился взглядом с Вовой. В его глазах было что-то новое, что-то, что Вова никогда раньше не видел. Лицо его друга выражало стыд и нерешительность. Вова не мог отвести взгляд от его глаз, они словно говорили с ним, передавая смешанные эмоции и сигналы. - Лёнь... - прошептал Вова, чувствуя, как его голос дрожит от волнения. - Что происходит? Почему ты такой? Мы же всегда были просто друзьями... Леня медленно кивнул в ответ на вопрос Вовы и попытался собраться с мыслями. Он приблизился к кровати и сел рядом с Вовой. Амурский действительно впервые был настолько тихим. - Да, Вов, мы всегда были просто друзьями... но... я не могу больше промолчать. Я испытываю к тебе нечто большее, чем просто дружба. Сердце Вовы забилось сильнее. Он неожиданно почувствовал, что его собственные чувства начинают пробуждаться. Но Приморский молчал, боясь спугнуть Лёню своим ответом. Вова долго сидел в молчании, пытаясь понять свои собственные чувства. Он никогда раньше не сталкивался с подобной ситуацией и не знал, что делать дальше. Наконец, он решил открыться Лене так же, как и тот открылся ему. - Я тоже испытываю к тебе нечто большее, чем просто дружба, Лёнь. Но я боюсь, что это может навредить нашей дружбе. Мне очень важно сохранить то, что у нас есть. Ленч ощутил как его сердце забилось сильнее, а глаза были готовы выпасть из орбит. Он закусил себе губу и прикрыл горящие уши руками. Приморский, не ожидая такой реакции от своего боевого сокурсника, с любопытством рассматривал каждую эмоцию на его лице. Амурский пораженно приоткрыл рот, отодвинулся от него, резко повернул голову на Вову, посмотрел ему на губы. И в этот момент Приморский улыбнулся, на что Лёня нахмурился и очень громко прокричал: - Ваа, если ты тоже, то почему мы встречаться не можем!? Как это вообще может нашей дружбе навредить? - Он внезапно повалил голубоглазого анимешника на кровать и нахмуренно уставился в них, краснея всё сильнее. Вова был поражен такой реакцией от Лёни. Он не ожидал такого откровения и поворота событий. В его голове кружились мысли о том, что это может изменить их отношения, но в то же время он не мог отрицать, что чувства, которые он испытывал к Лёне, были настоящими.Леня, смотря на реакцию Вовы, понял, что его чувства были взаимными. Он ощущал внутри себя волну смешанных эмоций - радость, испуг, смущение. Он не мог поверить, что его долгие дружеские чувства к Вове могут превратиться в нечто большее. Понимание того, что Приморский не сопротивляется, послужило толчком к дальнейшим действиям парня.