Бывшие с Привилегиями

Студенческий совет Сеульской академии искусств был известен своей страстью к организации «развлекательных мероприятий». Самые шумные и яркие вечеринки были доступны всем обладателям карты студента, став рекламой для заведения лучше, чем стипендии и светлые перспективы будущего. Минхо свою на входе в снятый на двое суток коттедж не показывал, его лицо было красноречивее карты студента — броское и легко запоминающееся, оно светилось на каждой вечеринке. Выкрашенные в ониксово-чёрный волосы, пирсинг в переносице, губе, языке, вязь чёрных узоров на шее, уходящая под футболку. Всё это, дополненное смоляными радужками в хитром разрезе глаз, оставляло неизгладимое впечатление. Ли Минхо знали многие. И дело не только во внешности — в академии искусств скромность и обыденность была редкостью, юные тела и лица пестрели украшениями, сочетаниями одежды, бросающими вызов современной моде и здравому смыслу. Ли Минхо был сукой. Себя он таким не считал, но об этом не сказал ему только ленивый. Споры — бессмысленная трата энергии, поэтому Минхо и не спорил. Он просто уходил. Минхо всегда поступал именно так. Ценящий свои ресурсы и время, при ситуации, которая вела лишь в тупик — пожимал плечами и разворачивался, не сжигая мосты, оставляя их ветшать и разрушаться без его на то вмешательства. Один из таких мостов сейчас мозолил глаза, возвышаясь над разношёрстной шумной толпой. Хван Хёнджин был ростом под все сто девяносто, чем и зацепил с первого взгляда. Со второго и третьего тоже, потому посмотреть там было на что: сухой и плоский как доска для сёрфинга, обладающий ленивой грацией и чертовски длинными пальцами, сейчас обвивавшими банку пива. Он либо был плохим актёром, либо даже не пытался скрывать свой томный голод, пожирая Минхо глазами наполовину хищными, наполовину полными щенячьей надежды. Хёнджин был весь сплошной контраст. Минхо его уже хорошо изучил. Прокручивая языком колечко в губе, Минхо смотрел куда-то в сторону, не фокусируясь ни на ком конкретно, покачивая головой в такт слишком громкой и отчего-то избыточно похотливой музыке. Она погружала весь шумный дом в атмосферу непотребства — у стен уже страстно лизались художники с музыкантами, а Минхо здраво прикинул, что такими темпами все комнаты в коттедже будут скоро заняты. У Минхо у самого были планы. Сегодня он хотел потрахаться. Один кивок и Хёнджин на другом конце комнаты оставил собеседников с разочарованием смотреть себе в спину. Просочился сквозь толпу не разлив пиво и уже в следующую минуту Минхо почувствовал как в его личное пространство вторгся терпкий запах пота и табака, исходящий от горячего крупного тела, а в ладонь легла начатая банка. Хёнджин напоминал молодого льва своими плавными кошачими повадками, он ненавязчиво прислонился плечом, пригибая голову, чтобы заглянуть Минхо в лицо сверкающим хитринкой взглядом. Минхо на это лишь дёрнул уголком губы и отпил чужое пиво. — Неужели студсовет наконец начал покупать нормальную выпивку? — с удивлением сделал ещё пару глотков, вскидывая брови. — За то время, что ты пропадал на своей программе обмена, многое изменилось. У совета сменилось управление. Я тоже изменился, котёнок, — мягкий мурлычащий тембр над ухом защекотал в мозгу, и Минхо почувствовал движение в собственных штанах. Хёнджин прекрасно знал, что делал, когда прислонялся всем телом, практически прижимаясь к уху губами, чтобы донести слова сквозь музыку. Дыхание его несло алкоголем, в глазах мешался туман опьянения и неприкрытого желания, когда он из-под приопущенных ресниц лизал взглядом Минхо, глядя сверху вниз. По лицу разбросаны пережжёные осветлителями волосы, сухие и беспорядочные, с парой случайных косичек, которые ему, похоже, заплели одногруппницы. — Я тебе не котёнок, — тем не менее Минхо этот взгляд встретил прямо, не отступая, позволяя чужой руке невесомо скользнуть к пояснице. Отследил быстрое движение влажного языка между хвановых сухих губ и понял, что ещё мгновение и тот поцелует прямо здесь. — Пошли. Хёнджин на замечание лишь усмехнулся и потом растянул губы ещё шире, наблюдая, как Минхо большими глотками осушил банку, смял и кинул на стол. Когда он шёл, не оглядываясь, на второй этаж, ему не нужно было проверять, следует ли Хёнджин. Его желание ощущалось в воздухе физически и у Минхо оно ласкало эго, заставляло предвкушение теплиться где-то в животе. Хёнджин же бесстыже рассматривал движение мышц ног под тонкой тканью джинсов перед глазами, когда те преодолевали ступеньки. Бессовестно залипал на упругий зад. Минхо не любил прозвища, особенно эти пресловутые кошачьи, но образ его подходил донельзя. Гуляет сам по себе, меняя дома. Совершенно не поддающийся дрессировке. Прихотливый и неблагодарный. Первая попавшаяся комната встретила так необходимой приватностью и… отсутствием постели. Пока Минхо в замешательстве осматривал помещение, оказавшееся не спальней, а небольшой столовой, Хёнджин уже брал своё, дорвавшись до желанного тела. Крупные ладони легли на талию и потянули на себя, заставив впечататься спиной в широкую грудь. По шее проскользил кончик языка и ухо обжёг резкий выдох. — Я скучал. Минхо же отмахнулся от пустых слов, делая шаг на выход — нужно найти нормальную комнату, но Хёнджин лишь сильнее прижал к себе, утягивая к небольшому деревянному столу. — Там должны быть нормальные комнаты с постелью. Слышишь? Отпусти, блять, я не хочу трахаться на твёрдом. По всем параметрам Минхо был меньше, но в силе не уступал. При желании он Хёнджина поборет и это обоим известно. Поэтому, почувствовав, как предупреждающе напряглись крепкие мышцы под руками, Хёнджин быстро изменил тактику. Клыком зацепил хрящик на ухе, а длинными пальцами сладко сжал объёмные бёдра. — Давай прям тут. Я не могу терпеть. Ты же хочешь? — страстный шёпот на ухо и массирующие ладони в чувствительном месте. Минхо невольно замер, наслаждаясь ощущением. Хёнджин умел касаться его хорошо. Так как нужно. Был назойливым, слишком нуждающимся, но во всём, что касалось секса устраивал более чем. Покусывая кольцо в губе в том же ритме, что Хван покусывал край уха, Минхо без энтузиазма рассматривал стол перед глазами. Выдвинутый на центр комнаты он был простым, стандартным. На вид крепким. На разок, может, и сойдёт. Минхо согласие не выразил, но Хёнджину достаточно того, что тот перестал упираться. Медленно окружая его собой, отрезая от мира, окутывая своим запахом и касаниями, он льнул к Минхо, попутно шаг за шагом оттесняя к тому самому столу. Длинные пальцы легли на шею, проскользили к челюсти и сжали, поворачивая голову к себе для поцелуя. Губы у Хёнджина мягкие и слишком мокрые. Они скользят и слюнявят, делая грязным, он всегда целуется широко, словно вылизывает. Минхо не любил такие поцелуи, но недовольная морщинка между бровей пропала сразу, как только чужие зубы со стуком сомкнулись на колечке на губе. Минхо невольно выдохнул в чужой рот, а Хёнджин, не размыкая челюсти, довольно усмехнулся. Он Минхо тоже неплохо изучил. За четыре то месяца отношений. Минхо быстро становился нетерпеливым, разворачиваясь всем корпусом, а затем пуская в ход язык. Штанга в нём проехалась по нижней губе Хвана, а потом стукнулась о зубы, за что тоже оказалась прикушеной. Хёнджин продолжил на выдохе посмеиваться, нависая над Минхо, заставляя его запрокидывать голову. Один шаг и тот поясницей упёрся в твёрдый край столешницы. Но Минхо словно мало и он, запустив ладони под футболку Хёнджина на пояснице, с силой притянул напряжённое тело, чувствуя себя теперь полностью зажатым. Чувствуя, как собственный стояк упёрся Хвану куда-то в пах. — Ты уже такой заведённый, пиздец, — Хёнджин прошипел, не разжимая зубы. — Сколько ты не трахался? Неужели в Италии никого не нашёл? Распускать язык Минхо ему обычно не позволял, не любил ни прозвища, ни эту развязную манеру. Но, попробовав ответить, застонал от тянущей боли в языке, когда случайно им дёрнул — Хёнджин всё ещё держал шарик штанги за зубами. — Я тоже скучал. Не будем тянуть? — Хёнджин разомкнул зубы и подхватил массивные бёдра, в один рывок подсаживая Минхо на стол. Тот не сопротивлялся, раздвигая ноги, позволяя пристроиться между них, но, поморщившись, вытер рот запястьем. — Только заткнись. Я тебе не тот твинк, которого ты умасливал. Не разговаривай так со мной. Хёнджин вскинул удивлённо брови. Минхо заметил что-то, кроме себя самого? Это новость. И, да, конечно, Минхо не такой, как тот парень. Минхо топ. Минхо любит контроль. Всю жизнь любил, ломая сначала пассивов в постели, сладко и вполне ими желанно. А потом ломая сердца, уже горько и драматично. Минхо сука. Хочется сказать вслух, но ещё рано. Хёнджин ещё не в нём, а значит Минхо ещё может передумать. — Мою работу одобрили. Помнишь, я рисовал ту картину семь месяцев? Её одобрили для выставки в новом корпусе музея самоуправления. Это будет первая выставка в новом зале. Говорят, что покажут даже в новостях, — Хёнджин легко поменял тему, звуча спокойно, но пальцами тем временем методично расправлялся с пуговицей на джинсах Минхо. А Минхо не ответил. Он не знал, что на это ответить. Ту картину он даже помнил, хотя тогда она напоминала лишь наброски фигур на слишком большом холсте. Более отчётливо Минхо помнил запах краски, выедающий ноздри в квартире Хёнджина — это была одна из многих причин почему так ни разу и не остался на ночь. Помнил, но не мог сосредоточиться ни на чём, кроме этого тянущего возбуждения, постепенно становящегося болезненным. — А твой проект… — Просто сними уже, — выдохнул Минхо, которому терпеть становилось действительно невыносимо. Да, он заведённый, что пиздец. Да, он в Италии ни с кем не трахался. Вслух он говорить об этом, конечно же, не будет, но и поддерживать светскую беседу — во время того, как эти блядские пальцы могли бы быть в нём — тоже. Хёнджин на то, что его перебили, не обиделся, но джинсы сдёрнул с бёдер Минхо так, что тот чуть не съехал задницей со столешницы. Обувь, носки, джинсы с трусами — всё улетело на пол без оглядки на порядок. Минхо не зазорно и не стыдно, он с облегчением выдохнул, чувствуя, как на член наконец ничто не давит. Хотя уже хотелось бы. То, что Хёнджин полностью одет, не смущало тоже. Как и тот факт, что за стенами комнаты всё ещё гремела музыка и пьяные голоса. Эта небольшая вечеринка только для взрослых и каждому кристально ясно, зачем самоуправление снимает коттедж с таким количеством комнат. Минхо надеялся, что Хёнджину всё-таки хватило мозгов закрыть дверь, но даже если нет, то случайный студент в поисках постели, увидев их, мешать не станет, убравшись восвояси. Хотя, скорее всего, и удивится — геев в этом кругу мало. Крупные ладони обхватили косточки таза полностью, указательными пальцами доставая до поясницы, а большими — до лобка. У Минхо крепкое телосложение, но в этих гигантских лапах всё казалось меньше — даже член, когда Хёнджин его накрыл ладонью, пару раз вывернув кулак на себя, заставляя реальность пойти рябью. В собственной руке Минхо он выглядел большим, крепким, тяжёлым. В руке Хёнджина же он выглядел в лучшем случае среднестатистическим. — Ты растягивал себя? — голос Хёнджина уже звучит с отдышкой, словно пробежал круг по стадиону, но Минхо знал, что он всегда такой — заводится с полоборота, жадный и страстный. — Нет конечно, я не знал, что ты здесь будешь. Ложь. Минхо знал. Знал, что Хёнджин не пропускает эти вписки, где может кого-то трахнуть. Не связанный отношениями, он теперь не пропускал ни единой возможности. Хотя Минхо его не ограничивал и раньше, концепция «верности» была его собственным выбором. Минхо знал, что застанет его на любой из вписок самоуправления, потому что тот до невозможности ненасытный и нуждающийся — с либидо Хёнджина не сравняется никто. Разве что сам Минхо. Поэтому первым делом по прилёте из Италии Минхо проверил расписание самоуправления. У них действительно многое изменилось за два месяца, что его не было, но вникнуть Минхо ещё не успел. Он лишь узнал дату и место вечеринки. Остальное потом. Хёнджин, словно проверяя, завёл ладонь Минхо между ног и тёплыми пальцами коснулся входа. Подушечки сделали пару кругов по кольцу мышц и мягко надавили. Сухо и туго. Хёнджин нетерпеливо облизнул губы, а Минхо ни капли не раскаивался во лжи. Он не готовился по многим причинам. Первая — чтобы не показывать Хёнджину насколько сильно он хочет этого и сам. Не из какого-то чувства гордости, которое тем не менее однозначно в Минхо присутствовало, а из нежелания пробуждать надежду. Расставание Хёнджин перенёс трудно — он нуждался в Минхо так сильно, что это, собственно, и послужило причиной к нему. Минхо не мог дать так много. У него столько не было. Вторая — Минхо банально не любил ощущение мокрого зада. Если бы он готовился дома, то пришлось бы ехать с ощущением скользкого ануса, пустота в котором ощущалась бы ещё более остро. Но по большей части дело было в третьей — Минхо до одури любил хвановы пальцы внутри. Блядски длинные и неожиданно нежные. Упустить возможность халявного фингеринга от бывшего он не мог. Хёнджин всегда растягивал со вкусом, методично, несмотря на то, что самого трусило от возбуждения. И сейчас, судя по его сложному выражению лица, можно было представить как он мысленно берёт в учёт время расстяжки и пытается рассчитать собственные силы. Вид его натянутых в паху штанов у Минхо вызвал улыбку. — Хорошо, — быстро выдохнул Хёнджин и его руки исчезли с тела — одной он упёрся в столешницу, а другую завёл себе за спину, ныряя в карман. Минхо подумал что он тянется за смазкой, но Хёнджин вдруг подался всем телом вперёд, впечатываясь поцелуем в губы. Напор сходу был такой сильный, что Минхо невольно поддался, отклоняясь назад. Рука скользнула под поясницу и сдвинула таз ближе к себе, к краю стола, а корпусом Хёнджин окончательно придавил Минхо к его поверхности, заставив лечь. Копчик и позвоночник неприятно упирались в твёрдую поверхность, но Минхо в моменте поступился дискомфортом, отвечая на огненный поцелуй. Хёнджин целовал так, словно через минуту умрёт. Минхо всегда подкупала его отдача. Дразня штангой язык Хёнджина, Минхо почуствовал как сначала одно, затем второе запястье было заведено вверх, за голову. А затем вокруг левого щёлкнул металл. — Это ещё что? — Минхо вздрогнул всем телом. А Хёнджин в ответ сильнее навалился своим, теперь уже вылизывая ухо, шёпотом то ли моля, то ли совращая: — Давай попробуем так. У тебя когда-нибудь было с наручниками? Поверь, это так… это то, что тебе нужно, Минхо. Расслабься. Просто доверься. Тебе понравится. Минхо не доверял. И не был уверен, что понравится. Но Хёнджин был похож на вязкий мёд, в котором, влипнув, застрянешь. Он жарко шептал прямо в ухо, прикусывая, играя с серёжкой языком, потирался своим стояком о внутреннюю поверхность бедра, очень, между прочим, чувствительную. Минхо просто хотел потрахаться. И чем скорее, тем лучше. Кинка на обездвиживание у него не было, мысль о наручниках не вызывала в нём никаких особенных чувств, кроме предвкушения неудобства, но он был готов уже и на это пойти если Хёнджин наконец вставит свои пальцы. — Да пофиг, давай уже, — раздражённо выдохнул полусогласие. Хёнджин ненадолго отстранился, оставив Минхо лежать распластанным на столе. Завёл руки Минхо ещё дальше назад за голову, так чтобы локти лежали на краю столешницы в сгибе, а предплечья свесились вниз. Цепь наручников легко прошла под перекладиной, соединяющей ножки под столешницей. Через мгновение второй наручник захлопнулся на правой кисти, фиксируя руки чуть ниже головы в таком положении, что грудная клетка Минхо оказалась максимально раскрытой. Минхо, услышав щелчок, рефлекторно дёрнул кистями, тут же чувствуя жёсткое ограничение. Дёрнул второй, третий… и незнакомое чувство скованности вдруг вызвало мурашки паники где-то в груди. Наручники не поддавались совсем. Никак. — Мне неудобно. В этот раз он говорил правду, чувствуя как руки вынуждены находиться в неестественном положении, как тянется плечевой сустав, как прогибается из-за этого положения поясница. — Вот ключ, смотри, — Хёнджин снова прильнул сверху всем телом, приятно придавив животом член. — Отстегну в любой момент, а сейчас просто расслабься и получай удовольствие. Хёнджин подержал ключ у Минхо перед носом, а затем показательно засунул в свой передний карман штанов. Минхо поёрзал, пытаясь найти удобное положение, но его попросту не было. Ни расслабление, ни удовольствие в этой позе он представить не мог. И уже открыл рот чтобы это донести, но щёлчок другого рода вдруг изменил вектор настроения. Пальцы Хёнджина мимолётно блестнули влагой, а затем скрылись между ног. В следующую секунду они толкнулись в Минхо и он откинул голову, протяжно выдыхая. Приятно пока не было, но скоро станет. Минхо уже предвкушал это чувство и действительно смог не зацикливаться на неудобстве. В любой другой день он бы, пожалуй, Хвану в его прихоти отказал, но сегодня уж слишком прижимало желание скорее кончить. А зная Хёнджина, если ему что-то пришло на ум, он бы легко не отступился. Хёнджин придерживал одной ладонью Минхо за бедро, надавливая большим пальцем на мышцы, а пальцы второй руки медленно вкручивал внутрь «пистолетом». — Быстрее. Минхо бросил фразу хлёстко. Властно. В своей привычной манере. Минхо привык быть в контроле, привык держать власть над партнёром. Прогибаться для него всё ещё было нетипично, хоть с Хёнджином он начал это делать ещё полгода назад. Что его побудило выйти за свои рамки? Вероятно то же, что и побудило оставить всех своих партнёров. Непереносимость стабильности. Минхо был по своей сути бродячим, свобода — его воздух. Даже комфорт со временем становился удушливым. С Хёнджином было иначе. Было хорошо. Он не был сильнее Минхо ни физически, ни ментально, но с ним удавалось расслабиться, отдав на короткий срок бразды правления. Минхо мог позволить это себе лишь в сексе и то далеко не всегда. Он управлял и снизу. Полностью отпустить контроль удавалось крайне редко. Нетерпение Минхо Хёнджин чувствовал на пальцах, когда тот требовательно пульсировал и вёл бёдрами. — Ты совсем тугой, потерпи. Боже, ты что, серьёзно два месяца не трахался? — Обычно трахаю я. На самом деле не обычно, а всегда. Минхо ни с кем не был снизу, кроме Хёнджина, но знать ему не обязательно. Чувство исключительности непременно будет искрой в потухшем костре. Минхо не хотел ворошить эти угли, не когда всё наконец удобно улеглось. Длинные пальцы проникали внутрь как надо и доставали до всех точек. Хёнджин ими орудовал ловко, не стыдясь своего опыта. Простая растяжка перешла в массаж простаты, и Минхо, наконец, не сдержал стон, чувствуя как острое возбуждение сменяется более глубоким и тупым. Оно импульсами расходилось где-то во внутренних органах, сворачивалось живым комом, заставляя член наливаться кровью и течь. Вокруг пальцев стало свободнее, когда Минхо расслабился, отдаваясь ощущению. Так уже можно и вставить, но Хёнджин продолжал ласку. Минхо редкий гость в его постели и торопиться было бы расточительством. Мышцы внутри уже не сжимали так плотно, принимая пальцы с нетерпением, подстраиваясь под волнообразный ритм, и Хёнджин фокусировался теперь не на растяжке, а на удовольствии Минхо. На том, как задрожало его колено и отъехало в сторону, раскрывая тело ещё сильнее. На том, как втянулся живот под длинной футболкой. Свободной рукой Хёнджин задрал её до шеи Минхо, открывая себе вид на крепкий торс. Плоский живот, широкая грудь и вязь узоров, идущих от нижней челюсти, по шее сбоку и на правую сторону груди. Минхо был слишком красивым. Хёнджин никогда не мог устоять. — Давай быстрее, у меня затекли руки, — простонал Минхо, ёрзая на твёрдой поверхности. — Ты так долго этого ждал, точно хочешь быстро закончить? Хёнджин хрипло мурлыкал, пальцы тем не менее вытащив. Двумя ладонями прошёлся по бёдрам вверх и обратно к коленям, устраиваясь удобнее между них, потираясь пахом о край стола. На место восторженной нетерпеливости пришла игривая ленца, которая сразу начала действовать Минхо на нервы. — Да, чёрт возьми. Хочешь, сам попробуй так полежать на этом ебучем столе пока я тебя трахаю. Посмотрим сколько ты так выдержишь. Хёнджин на это лишь повёл плечом, широко улыбнувшись. — Нет, спасибо, мне и так хорошо. Хёнджин не подставлялся. В отличие от Минхо он не искал вечных перемен, давно найдя и свою позицию в сексе и свой вкус в партнёрах. И Минхо попадал под все пункты, под все выступы и впадины, вот только быть половинкой пазла не хотел. Он походил на сквозняк, на дым в руках или на воду… …на уличного неприученного к рукам кота. Приспустив собственные штаны с боксерами, Хёнджин освободил член. Он на удивление подходил руке владельца — длинный и увесистый, гармоничный в большой ладони. Хёнджин мог бы сниматься в порно и заработать состояние, если бы не отрицал материализм. Розоватая головка с каплей предэякулята смотрелась настолько безупречно, что Минхо невольно сглотнул. Это оказалось проблематично из-за прижатого к груди подбородка. В таком положении удобнее всего было откинуть голову на стол, но он хотел видеть. Хотел видеть, какого хуя он не вставляет. Хёнджин одной рукой подобрал собственную футболку, открывая вид на поджатый пресс, косые мышцы, блядскую дорожку уходящую в стриженые лобковые волосы. Он выглядел как влажная мечта. Минхо не был мечтателем, но он тоже его хотел. Об этом должен был явно сигнализировать пульсирующий вокруг ничего анус, мокрый от смазки, что начала остывать от бездействия. Но Хёнджин будто бы и не заметил, вместо этого прислонив ствол к внутренней поверхности бедра. Он двумя ладонями смял крепкие бёдра под собой и качнул тазом, потираясь членом о нежную кожу, оставляя смазанную дорожку предэякулята. — Вставь, — приказ. — Тише, котёнок, — провокация. Эмоции пробежали по красивому лицу Минхо с молниеносной скоростью, ровная переносица сморщилась, а верхняя, и без того вздёрнутая губа, задралась ещё выше, обнажая зубы. Хёнджин смотрел с открытым от восхищения ртом за гневом на лице Минхо, неосознанно толкаясь в чужое бедро сильнее. А затем подавился вдохом, когда в ребро врезалось колено. — Всё, мне надоело. Снимай, блять, эти наручники, — Минхо выгнулся, раздражённо дёрнув руками, которые уже по-настоящему затекали. А Хёнджин его подловил внезапно, вогнал в него два пальца, толкнув по самые костяшки, заставив содрогнуться в неудобном положении. Это было чем-то новым для Хёнджина. Он по натуре не был доминантом, не любил применять силу или подавлять… …но ради Минхо он был готов пробовать. Если это способно его удержать. Минхо во второй раз открыть рот не успел. Пальцы исчезли до неприятного быстро, а затем в его дырку бесцеремонно толкнулся член. Сразу на половину длины, растянув резко, болезненно и оглушающе хорошо. Минхо выгнуло дугой, заставив впечататься затылком в стол, до хруста в пояснице. Наручники натянулись так, что запястья жгло, но это было мелочью с жжением от растяжки и трения — Хёнджин сразу начал двигаться. Он потрахивал неглубоко, лаская собственную головку в тугих мышцах, даже не пытаясь сдерживать ноющие стоны. А Минхо свои поначалу сдерживал, закусив кольцо в губе до побеления нежной кожи, зажмурившись. Два чёрных шарика смотрелись особенно красиво на его сморщенной переносице, Хёнджин любовался бы им вечно. А ещё лучше — рисовал бы прямо сейчас, не выходя из Минхо, лишь поставив рядом мольберт. Запечатлел бы его копну волос на столе самой чёрной краской. Тем же цветом все шарики его пирсинга в ушах, губе и носу. И конечно разводы татуировки, что плясала живым рисунком на извивающемся теле. Она не была ни оригинальной, ни изысканной, Хёнджин бы сделал ему эскиз лучше и, возможно, сделает, когда тому ударит в голову идея опять что-то в себе менять. Внешность Минхо отражала его беспокойную натуру с поразительной точностью: волосы повреждённые частыми перекрашиваниями, хаотичная мозаика татуировок разных мастеров, сделанных в очередном перепаде настроения, следы от пробитых и уже снятых пирсингов. Хёнджин с долей грусти смотрел на мелкие точки-шрамы на сосках Минхо. Жаль, что он не застал этот период, Хёнджин бы не дал им покоя с тем пирсингом. Член Минхо по мнению Хёнджина очаровательный. Небольшой, но крепкий. Он тяжело покачивался на толчках, начиная алеть в головке, выдавая сразу высокую степень возбуждения. Хёнджин его не касался, предпочитая руки занять любимым анти-стрессом. Мышцы бёдер Минхо уже ныли от сильных сжатий большими ладонями. Хёнджин опять понаоставляет синяков. Первая волна шокового удовлетворения сменилась ясностью разума. Дискомфорт и помыкательство собой раздражали до стиснутых зубов. Минхо в глубине своего естества хотел сбросить контроль, но такими уловками Хёнджину этого не добиться. Он лишь выводил из себя. — Сними наручники сейчас же. Властный рык вызвал мурашки между лопаток и вставшие дыбом волосы на загривке. Хёнджин нервно облизнул губы и примирительно огладил измученные бёдра. В открытый конфликт он вступать не хотел. Против Минхо он не выстоит. — Боже, Минхо, просто расслабься. Отпусти себя. Дай мне сделать тебе приятно. — Блять, сними, Хван! Крик Минхо был оглушающе громким. Настолько резким, что Хёнджин полностью остановился, чувствуя горький ком в горле. Их секс всегда был другим — Хёнджин его трахал так, как Минхо хотел, а тот уходил и приходил, когда вздумается. Долгих двух месяцев Хёнджину хватило, чтобы переосмыслить отношения с Минхо и его самого. Ему мало? Ему скучно? Ему нужно нечто иное? Хёнджин мог попытаться. Хёнджин хотел его заинтересовать. Наручники были идеей, неожиданно подброшенной одним из партнёров на одну ночь. Сегодня они оказались в кармане не случайно. Хёнджин прекрасно знал, что Минхо прилетел. — Как же, ты же так любишь всё новое, Минхо. — Это мне не нравится. Шипение Минхо и его злой взгляд резали по живому. Хёнджин сжал бёдра под собой, наклонившись над Минхо, бегая глазами по его лицу. — Тебе ничего не нравится. Никогда. Что тебе нужно? Что тебе нужно, чтобы ты был доволен? Хёнджин чувствовал, что начал заводиться, что собственный голос дрогнул от напряжения, но накал обстановки вдруг оказался резко сбит чем-то, чего не ожидал ни один из них. Музыка вдруг ударила по ушам с двойной громкостью. Хёнджин слишком отчётливо почувствовал, как член сдавило мышцами Минхо в паническом спазме. Тот попытался свести ноги, но они врезались в Хёнджина. Оба, как по команде, оглянулись на дверной проём, в котором замерла неподвижно фигура. — Феликс? — тихо выдохнул Хёнджин, а затем закусил изнутри щёку, почувствовав, как же сильно сжал его внутри Минхо. По его ногам прошла дрожь незаметная взгляду, но явная для Хёнджина, чувствующего её всем своим телом. Невысокий парень с выкрашенными в голубой волосами стоял в дверях добрые пять секунд, на первый взгляд пребывая в шоке. Но тот, кто его хорошо знал, мог угадать спокойный взгляд, анализирующий ситуацию. — Хёнджин, — он коротко кивнул ему, мазнув нечитаемым взглядом по Минхо и теперь глядя только на Хёнджина. — Ты в курсе, что дальше по коридору есть спальни? Это столовая. Хёнджин не нашёл что ответить, замерев, вперив взгляд в Феликса. А Минхо перекосило от нелепости вида, где он оказался разложенным словно на блюдечке: грудь, живот, член — всё на обозрении. И между ног нависающий над ним горой Хёнджин с недвусмысленно спущенными штанами. Это тусовка самоуправления для пьянки и секса, в самой ситуации не было ничего, что смутило бы Минхо. Но внутренности скрутила непонятная эмоция вызванная тем, что его игнорировали так, будто его нет здесь вовсе. — Какого чёрта ты здесь, Феликс? Ты же не ходишь на тусовки, — сквозь сжатые зубы выдохнул Минхо, сжимая в пальцах цепи. Феликс лишь на долю мгновения снова посмотрел на Минхо, но во взгляде его не мелькнула ни единая эмоция, ни доля интереса. Разорвав зрительный контакт он шагнул внутрь, затворив за собой дверь. Словно посреди комнаты не замерли два парня посреди траха на столе, Феликс прошёл мимо к низкому холодильнику-минибару. — Он в самоуправлении, — Хёнджин начал постепенно отмирать, повернувшись теперь к Минхо. — Я говорил, что в нём сменился состав. Феликс теперь тоже организовывает выезды. И кстати закупает нормальное бухло. —…за которым пришло бы сюда сейчас десять человек, не реши за ним сходить я, — низко протянул Феликс, копаясь в минибаре. Донёсся звон бутылок. — Не придумал ничего умнее чем трахаться на кухне? Мог бы закрыть дверь, Хёнджин. Хёнджин на это усмехнулся. А Минхо взбесился окончательно. — Закончили трепаться? Феликс, будь добр, съеби нахуй, а ты… Минхо переключился на Хёнджина, который всё ещё не потрудился выйти, и не заметил как замер перед холодильником Феликс, как поставил бутылки обратно. Как через мгновение молча выпрямился и размял шею. —…сними с меня эти блядские наручники! Плечи ломило от неудобного положения, шея ныла от попыток держать голову поднятой. Минхо откинул затылок на стол и неожиданно увидел над собой невозмутимое лицо. Феликс упёр ладони в стол по обе стороны от головы Минхо, но смотрел не на него, а прямо перед собой — на Хёнджина. — Он всё ещё командует? Даже в таком… положении, — Феликс опустил глаза, беззастенчиво глядя на бёдра Хёнджина, прижатые к заднице Минхо. — А ведь раньше был такой самоуверенный мистер выебу-всех-на-свете. Феликс стоял так близко, что волосы Минхо касались его футболки на животе. Кончиками пальцев Феликс провёл по натянутой цепи. — Мда, не думал, что фраза “чего-то более” означает это, — очевидная насмешка в голосе отдалась жжением в кончиках ушей, Минхо мог почувствовать как к ним приливает кровь. А затем догнало осознание. Слова Феликса звучали отдалённо знакомо, Минхо не сразу понял, что они принадлежали ему. В момент, когда он бросал Феликса. — Всё ещё не можешь отпустить? — Минхо усмехнулся сквозь стиснутые зубы. — Ты сам захотел разорвать общение полностью. Шарахался и избегал. Продолжай и сегодня бегать, блять, убирайс… Голос Минхо оборвался на полуслове. Ладонь Феликса молниеносно впечаталась в его рот, зажимая так крепко, что не послышалось больше ни звука. А в следующее мгновение до слуха донёсся измученный стон Хёнджина — он закатил глаза от ощущения, как Минхо резко сжался. Это не был короткий спазм напряжения как до этого, но теперь мышцы Минхо не отпускали, стискивая, дрожа. Он весь взвился на столе, мотнул головой, безуспешно пытаясь сбросить руку, сжал бока Хёнджина коленями. — Вы же не вместе? — вопрос, обращённый к Хёнджину звучал на удивление мягко, идя вразрез с напряжённой ладонью на чужом лице, на тыльной стороне которой от усилия выступили сухожилия. — Нет. — Тогда позволишь…? Хёнджин задумчиво перебирал пальцами по дёрнувшемуся в протесте бедру, когда Феликс, не отпуская руки, нагнулся и подобрал с пола боксеры Минхо. Он едва успел сделать вдох, когда ладонь отпустила рот, но в следующую секунду импровизированный кляп грубо толкнули между челюстей. — А я всё гадал, как он мог уйти к тебе. Ты же всегда сверху, Хёнджин. Подумать не мог, что доминанту до мозга костей не хватало члена в заднице. Минхо взбрыкнул так резко, что на мгновение казалось, он вырвет эту перекладину, к которой был прикован. Голень Минхо больно врезалась под рёбра не успевшего среагировать Хёнджина, но в ту же секунду бунт был подавлен, когда пятерня Феликса зарылась в волосы Минхо и припечатала об стол. — Меняется цвет волос, партнёры и позиции. Но что-то вечно, да?… — голос Феликса впервые потерял иллюзию спокойствия, вибрируя низкими частотами раздражения. Хёнджин был на перепутье. Происходящее интриговало. Чертовски возбуждало. Но и тревожило. Это не перебор? Если Хёнджин это сейчас не остановит, то Минхо в жизни больше его не подпустит к себе. —…неблагодарность, — выплюнул Феликс. Всё внутри вдруг перевернулось от подавленной и спрятанной глубоко эмоции. Голосом Феликса звучала истина. — Даже когда его дырку любезно заполнили, он всё ещё неблагодарный, — Феликс многозначительно посмотрел на ладонь Хёнджина, которой тот прижал ушибленный бок. — Он не заслужил хорошего к нему отношения. Их взгляды встретились. —…верно, Хёнджин? Язык нервно пробежался по губам. Верно. Минхо своим поведением вызывал желание выть. Хёнджин унижался уже не первый месяц, пытаясь отыскать хоть какую-то дорогу к его сердцу. Но что во время отношений, что после… Минхо относился так, словно Хёнджин нечто само собой разумеещееся. Для кого не нужно подбирать слова и объясняться, кого можно поманить пальцем и знать, что через мгновение он будет у ног. Хёнджин сам виноват что позволял. Не мог не позволить. Минхо был мечтой, но сбывшейся лишь в аренду на короткий срок. Что ещё ему нужно? Хёнджин делал всё. Их связывала теперь лишь постель и через неё Хёнджин и пытался Минхо отвоевать, используя то единственное, что Минхо привлекает. Но просто секс ему надоест, это было очевидно. Минхо всегда всё рано или поздно надоедает. Что ему нужно? Какого чёрта ему ещё нужно? Хёнджин помутневшим от эмоций взглядом окинул Минхо, его искажённое в злобе лицо, запрокинутую голову, вытянутую шею с дёргающимся кадыком. Его вздымающуюся грудь, выступающие рёбра, напряжённый живот. Его член, который во время неожиданного переполоха успел обмякнуть. И снова встать. Хёнджин пару раз моргнул, глядя как дрогнул член Минхо. Снова налившийся кровью, с головкой меняющей оттенок на более тёмный от возбуждения, на блестящую влагу у щели. Минхо пульсировал вокруг Хёнджина так, будто через него пропустили ток, тяжело дышал, покраснел в шее. От злости? Член оторвался от живота в новом спазме и за ним потянулась нить смазки. Хёнджин чуть не капнул на него слюной. Неожиданная мысль заставила выйти из оцепенения. Пухлые губы растянула улыбка. — Верно. Хёнджин испробовал всё. Рано или поздно пора остановиться. Чего-то более? Минхо это получит. И если это станет их последним сексом, то так тому и быть. Рано или поздно Хёнджину пришлось бы принять поражение. Первый за долгие минуты толчок заставил Минхо проехаться по столу, поэтому Хёнджин уложил ладони на его тазовые косточки, притягивая обратно, вжимая в себя. Уши привыкли к грохочущей в доме музыке и смогли отделить от общего шума глухой стон Минхо. Он был полностью открыт. Беспомощен. Практически распят на обеденном столе. На вытянутой от хватки за волосы шее выступили вены и сухожилия, ведущие к острой линии челюсти. Минхо был красив как проклятье. — Надо же, ему нравится, — Феликс с интересом наблюдал за тем как начал двигаться Хёнджин. — Кто бы мог подумать. Он хотел чтобы с ним обращались как с сукой? Чтобы обращались так, как он заслуживает? Феликс неожиданно отпустил волосы и отошёл от стола, уловив на себе напряжённый взгляд Минхо. Он сдавленно мычал, пытаясь выплюнуть кляп, звенел цепями. На новом толчке Хёнджина он стал ещё громче, запрокидывая голову уже самостоятельно, жмурясь неизвестно от какой эмоции. Защёлкнув замок на двери, Феликс со стороны наблюдал за парой посреди тёмной комнаты. Хёнджин не останавливаясь потянулся и стащил с себя футболку, оставаясь только в приспущенных штанах. Его фигура завораживала и так, но во время секса раскрывалась с новых сторон. Крутой изгиб поясницы, плоский живот и грудь, широкие плечи. Хёнджин трахал красиво, пуская ленивую волну по своему телу. От его толчков подрагивал и член Минхо, настолько очевидно перевозбуждённый, словно готовый излиться в любую секунду. Несмотря на это, несмотря на то, что движения Хёнджина были почти нежными, Минхо всё равно закрылся, сводя ноги, а затем почти попал коленом ему в солнечное сплетение. Феликс цокнул. Хёнджин успел перехватить ногу Минхо за лодыжку, а в следующую секунду борьба прекратилась, когда звук пощёчины разрезал шум музыки. Хёнджин испуганно замер, когда увидел, как мотнулась в сторону голова Минхо, когда стихло его мычание. Но грудь продолжала тяжело вздыматься, а мягкие мышцы внутри ритмично пульсировали в спазме, лаская член. Взгляд упал на втянувшийся живот, словно пытающийся скрыть то что произошло. — Он кончил, — выдохнул Хёнджин, а затем не смог сдержать улыбки. Они с Феликсом пересеклись взглядами и впервые Хёнджин почувствовал себя настолько понятым. Без лишних слов они стали сообщниками в деле, которое объединяло их обоих. — Но не кончил ещё ты, так что не останавливайся, — мягко протянул Феликс, кивая. Хёнджин протяжно простонал от чувства свободы, разлившегося в груди. Оно превосходило наслаждение от секса, первобытное, животное. Это был чистый кайф сброшенных оков, выпуск давно подавленных эмоций. Хёнджин ничего ему не должен. Хёнджин делает что-то потому, что сам этого хочет. Эгоизм ощущался сладко, когда Хёнджин взял ровный темп, шлёпаясь яйцами о поджавшиеся ягодицы. Минхо расторможенно перебирал ногами, но Хёнджин их теперь держал крепко, закинув себе на талию. Удовольствие было настолько всеобъемлющим, что Хёнджин чуть не забыл о Феликсе. — Залезай. — Что? Хёнджин широко улыбнулся, отклоняясь назад и похлопал Минхо по низу живота, рядом с ещё напряжённым членом. — Он же тоже тебе должен? Возьми своё. Давай трахнем его вместе. Феликс склонил голову на бок, пройдясь взглядом по разбитому Минхо со скомканной футболкой у шеи, с трусами во рту. Наклонившись, Феликс поднял его джинсы и штаниной стёр с живота сперму, отбросив их потом обратно. Минхо был оглушён оргазмом и последующей сверхстимуляцией. Хёнджин не останавливался. Минхо не мог ничего сделать, кроме как подстроиться. Непрекращающиеся импульсы были почти болезненные. Минхо не чувствовал рук. Он вздрогнул всем телом, когда почувствовал касание кожи. Глаза Минхо расширились, когда он увидел как Феликс забрался на стол и перекинул через него ногу. Совершенно голый, не считая кед, которые он не потрудился снять. Минхо казалось, что он вот-вот умрёт. Феликс залез на стол к нему спиной. Хёнджин кусал губы, жадно пожирая взглядом Феликса, стоявшего на коленях прямо перед ним. Он закрывал вид на Минхо, но Хёнджин сейчас был не против. — Дай смазку, — глубокий голос звучал спокойно, словно не под ним прямо сейчас трахали человека. — Держи, — и через мгновение, — давай я. У меня хорошо получается. Он в восторге. Хёнджин, не переставая улыбаться, кивнул головой в сторону Минхо. А затем поднял ладонь тыльной стороной к Феликсу, демонстрируя пальцы вблизи. Получив заинтересованный кивок в ответ, Хёнджин выдавил себе смазку на пальцы и потёр их между собой, разогревая. Как истиный джентельмен, сначала осторожно коснулся худого бедра Феликса, давая к себе привыкнуть. Но тот качнул головой, сразу раздвигая ноги, закинув одну руку на плечи Хёнджина для опоры. Это не могло происходить в действительности. Минхо видел подошвы кед Феликса, его разведённые ноги, яйца и ягодицы, между которых плавно просочилась большая ладонь Хёнджина. Он видел во всех деталях, как мокрые длинные пальцы толкнулись внутрь. Как кожа натянулась на костяшках Хёнджина, когда он пошевелил ими внутри. Видел, как прогнулась поясница Феликса, как заиграли мышцы на его спине. Чего Минхо не видел, так это их лиц. Оба его бывших словно были заняты друг другом, совершенно забыв о присутствии Минхо. Так могло бы показаться, если бы не член в заднице, который лениво потрахивал без остановки. Минхо зажмурился, откинув голову и почувствовал как всё его естество скрутило в остром отчаянии. Хотелось выть. Хотелось обратить на себя внимание. Хотелось кончить. Хотелось, чтобы это продолжалось. Хёнджин дышал через широко открытый рот, с тихими хрипами удовольствия на выдохе. Он следил за реакцией Феликса, растягивал его аккуратно и добавлял, когда тот явно требовал. Они были знакомы хорошо, хоть никогда и не трахались. В момент, когда Минхо ушёл от него к Хёнджину, Феликс возненавидел соперника, хоть тот сам ему ни разу дорогу и не перешёл. Но когда Хёнджина точно так же бросили, ненависть испарилась. Они понимали друг друга как никто. Минхо был вредным наркотиком, на который легко подсесть, но после которого ломает. И ломку они перенесли по-разному: Хёнджин продал гордость, пытаясь вернуть всё как было, а Феликс обрубил все связи, пытаясь забыть. Сегодняшняя встреча была роковой случайностью для всех троих, но послужила необходимым освобождением. Минхо над ними не имеет власти. — Господи, да, — Феликс тихо простонал, расслабляясь, насаживаясь на длинные пальцы. — А ты действительно хорош. Хёнджин лишь довольно усмехнулся и в следующий момент подался вперёд, приникая губами к чужим. Феликс ответил, сначала привыкая к чужой манере поцелуя, а затем показывая, как он любит сам. Влажный и медленный сменился кусачим и страстным. В этом поцелуе не было глубоких чувств, привязанности или любви. Но в этом поцелуе была абсолютная свобода. Хёнджин невольно ускорил темп толчков и в Минхо, и в Феликса. Но тот вдруг отстранился, облизнув собственные губы. Хёнджин на мгновение остановился и помог Феликсу развернуться уже спиной к себе, так, чтобы он мог устроиться на бёдрах Минхо. Стоило Феликсу рукой коснуться его члена, как Минхо снова взвился, но Хёнджин крепко держал ноги, утерев смазку о крепкое бедро. Только теперь Минхо встретился взглядом с Феликсом и этот затянулся на вечность. Минхо не моргая смотрел в потемневшие глаза, когда чужая рука бегло прошлась по члену, распределяя смазку. Он не моргнул и когда Феликс опустился на член, медленно, неумолимо. Слишком яркое, острое удовольствие атаковало нервные окончания. Минхо чувствовал во всех деталях Феликса внутри, насколько он тугой, насколько горячий. Прошло так много времени с тех пор, как он в последний раз был в нём и сейчас это чувство сводило с ума. Эта ситуация сводила с ума. Феликс откинул голову и позволил себе стон облегчения, когда сел до самого основания. Через секунду приподнялся, чтобы опуститься снова. Это было почти так же, как пользоваться секс игрушкой, только… в тысячи раз лучше. Потому что эта дрожала и извивалась. Эта мычала и бросала взгляды полные то ли мольбы, то ли обещания уничтожить. Минхо был лучшим для них. Феликс покачивался на члене, сам выбирая темп и глубину. Хёнджин был более несдержан, задавая быстрый темп, трахая спешно уже хорошо растянутый зад. Когда Минхо уже не пытался его лягнуть и ноги держать было не обязательно, Хёнджин сместил ладони на талию Феликса, большими пальцами надавливая на ямочки на пояснице, а остальными давя на живот, под которым двигался член Минхо. Больше всего в этот момент Минхо хотелось чтобы его коснулись тоже. Это было горячо во всех смыслах. Минхо взмок насквозь, по его рёбрам сбегали капельки пота, а футболка прилипла к ключицам. Его пряди мокрым беспорядком обрамляли лицо. Дыхание Минхо стало тяжёлым, надсадным. Феликс потянулся и вытащил смятые боксеры из его рта, не желая, чтобы тот задохнулся прямо под ними. Только он раскрыл пересохшие губы, как Феликс предупреждающе сжал нижнюю челюсть: — Только начни опять указывать и я снова заткну твой рот. Минхо содрогался от толчков, но медленно сомкнул зубы, молча выдержав взгляд. А когда Феликс сделал очередное движение, не выдержал и распахнул рот в откровенном блядском стоне. Шарик пирсинга блеснул в языке, когда Минхо откинул голову. Он отпустил контроль. Отдался полностью двум бывшим, которые не были к нему равнодушны. Которые трахали его эгоистично и сладко. Так, как никогда до этого у Минхо не было. Они проходили по всем чувствительным точкам, сводя Минхо с ума, стимулируя так ярко, что он не был уверен, что переживёт второй оргазм. Феликс почувствовал как начал сбиваться с темпа Хёнджин, трахая Минхо резко, скоро. — Ты ещё сможешь продержаться? Я пока не близко, — бросил через плечо Феликс, явно угадывая, что Хёнджин вот-вот кончит. Хёнджин честно мотнул головой, но одарил Феликса дикой похотливой улыбкой. — Нет. Но я могу тебе помочь. Минхо ничего не мог сделать, когда видел как большая ладонь проскользила по животу Феликса и обхватила его член. Ничего не мог сделать, когда Хёнджин начал дрочить Феликсу в том же диком темпе, что и трахал Минхо. Когда Хёнджин вбивался так, что тело Минхо содрогалось. Когда его член стал каменным внутри, долбясь в мягкие стенки. Когда он вдруг замедлился и внутренности заполнило горячим и вязким. Когда Феликс с низким стоном кончил, брызнув спермой на грудь и лицо Минхо. Минхо мог только стонать и голос его слился с музыкой в мучительной красивой песне. Второй раз Минхо кончить не успел, потому что Феликс слез раньше, чем он достиг этого порога. Хёнджин тоже позволил члену выскользнуть вместе со спермой, что стекла на край стола и с него на пол. Рот был свободен, но слов не было. Минхо ворочал сухим языком во рту, не в силах сформулировать предложение. Они одевались, пока он лежал в том же виде, разъёбанный и грязный. На мгновение Минхо испугался, что они его так и бросят. Ведь не может быть? Он им нужен. Он всегда был им нужен. Они не могут его игнорировать. Феликс за весь вечер ни разу с ним не заговорил. Мысль о том, что им действительно вдруг стало плевать, вызвала страх. — Стойте… не оставляйте меня так, — хрипло простонал Минхо. — …пожалуйста. А Хёнджин удивлённо вскинул брови. Он и не собирался. Он просто подтягивал штаны чтобы найти ключ. Феликс тем временем нашёл салфетки, обтёрся и оделся. Пока он доставал выпивку из мини-бара, Хёнджин отстегнул наручники. Один поворот ключа и руки Минхо свободны, но управление ими вернулось не сразу, запястья успели онеметь. — Уже неплохо, Минхо. Низкий голос впервые прозвучал мягче. Впервые обратился к нему. Минхо закрыл глаза и прижал руки к груди, пытаясь унять боль, возбуждение и скулящее чувство удовлетворения от того, что Феликс наконец с ним заговорил. Уязвлённая гордость получила шанс на восстановление. Когда Феликс предложил Хёнджину выпить вместе, тот не отказался. А когда они выходили, то не прощались. Хёнджина подмывало поговорить с Минхо, хотелось извиниться, хотелось узнать, как он. Но Феликс угадал его мысли и крепко взял за запястье, покачав головой с многозначительным взглядом. — Минхо сам не знает, чего хочет, в этом его проблема. Дай ему время осмыслить всё. Думаю, он с тобой сам свяжется, — хмыкнул Феликс. Феликс в этом не сомневался. Будут ли то угрозы или предложение снова трахнуться, он не знал, но знал точно, что Минхо Хёнджину напишет. Они были любовниками и неплохо общались, в отличие от Феликса, который игнорировал его больше года. Чего Феликс не ожидал, так того, что Минхо свяжется с ними обоими.