Мой кровавый демон.

      Ни первое и не последнее утро. Но очень раннее для субботы и для парня, развалившегося на кровати. Почему он проснулся?       Вчера он смог призвать кровавого демона, который пожрал всю картошку и сейчас лежал на гамаке, подвешенным прямо над кроватью.       А проснулся Давид от того, что у этого демона, оказывается, есть хвост. Его чёрная кисточка в пять утра очень больно ударила по щеке. Всё последующее время парень боялся, что эта туша вывалится из ткани и придавит.       — Эй, — раздалось над головой, когда Давид не удержался и отмахнулся рукой от назойливости. — По-нежнее.       — А ты не раскидывай свои хвосты с утра по-раньше, — он приоткрыл глаза. Лицо демона выглядывало из-за куска гамака.       Вчера этот демон вёл себя очень по-хозяйски, при этом ничего не объясняя. Просто сказал, что людская еда делает его сонливым, заспавнил себе гамак прямо над кроватью и уснул. Когда мама вернулась, парень боялся дышать. Однако, кажется, демон был невидимым для других людей.       — Никита, — протянул он с зёвом.       — Что?       — Меня зовут Никита.       Давид очень этому удивился. Насколько мог в своём сонном состоянии.       — Просто Никита?       — Полное имя тебе знать необязательно, — Никита начал зевать и потягиваться. Гамак растянулся, и Давид зажмурился, вжавшись в подушку. Его придавило довольно увесистое тело.       Парню сдавило грудь и выбило весь воздух из лёгких. На секунду показалось, что не было больше возможности дышать.       — Ха-ха, извини, я специально, — Никита истоптал парня руками и коленями, пока поднимался.       — Ты совсем с ума сошёл?       — А ты не вызывай своих демонов по ночам. Давай лучше кое-что важное обсудим, — Никита потянулся. Он спал в одежде, босые ноги непривычно делали образ нелепым, хвост болтался из стороны в сторону.       Давид бы сейчас подумал, что он до сих пор спит. Если бы щека не болела на пару с ладонью, на тыльной стороне которой уже ничего не было. А вчера там был круг с символами. Из книги.       — Давай?       — Я — твой кровавый демон на ближайшее время. И чтобы творить чудеса мне нужна твоя кровь.       — А… Она тебе для питания что ли? — Давид почесал затылок, а потом потянулся за своей футболкой. Говорил он тихо, чтобы маму не разбудить. Если Никиту-то она и не услышит, то вот своего сына…       — Ну да. Не могу же я просто так существовать в мире людей. Ты что, думал, что я этой вашей картошкой наемся?       — Вообще-то, я как раз думал, что ты никогда не наешься, — Давид поправил свои пижамные штаны и поднялся с кровати. Демон всё так же странно был ниже.       — Пф, — он сложил руки и отвернулся, идя к окну и отрывая занавески друг от друга. — Чтобы изменить твои умения без вреда себе, мне нужно много крови. Я мог бы забрать всё сейчас, но ты бы, вероятно, умер…       Давид вскинул брови. Этот… Никита внушал какое-то чувство, которое заставляет не понимать всей силы и одновременно её чувствовать. Инстинкт самосохранения говорил, что перед парнем — опасность. Причём непредсказуемая и неуправляемая. Он действительно может одним махом его убить?       — Чего? А разве ты можешь? Я не должен быть, там, твоим хозяином?..       — Хозяином? — он сказал это звонко и обернулся, оборачивая свой затылок солнцу, показывая своё удивлённое лицо, которое потом покрыла улыбка. — Ещё чего. Мы с тобой ну максимум партнёры. А убивать я тебя не буду, потому что ты… Да не так важно.       — Да как не важно?       — Вот так не важно. Я же даже у тебя крови понемногу брать буду, чтобы тебе дурно не стало. Ты должен сказать спасибо.       — … — Давид поморщился. — Спасибо.       На это Никита ответил приподнятой бровью, а потом выдавил:       — Какой ты простой. Кстати, меня надо покормить, — он похлопал себе по животу и лукаво улыбнулся.       — Что? Прямо сейчас? Мы же только недавно проснулись. И вообще, у меня есть право отказаться.       — Ты ошибаешься, — Никита в одно мгновение оказался прямо перед лицом, толкая грудью грудь. Давид отшатнулся и, слегка потеряв контроль от неожиданности, сел на кровать. — Я тебя ни о чём не спрашивал, что бы ты отказывался.       Никита взял левую ладонь в свою, и Давид даже не успел как-то отреагировать. Неожиданность сковала тело, а глаза только и смотрели на то, как демон разинул рот и обнажил белые зубы. Четыре клыка приближались к ребру ладони.       Давид зажмурился и напрягся, когда острота пронзила ладонь с двух сторон. Шипение прорвалось сквозь плотно сомкнутые зубы, нельзя шуметь, а то мама услышит. Мизинец сразу же онемел, потом это чувство постоянных протыканий иголок распространилось по всей ладони, норовя вызвать судорогу.       — Всё, прекрати, мне больно, — парень потянул руку на себя и буквально вырвал её из пасти.       — А, да… Извини, я действительно перестарался.       Ладонь выглядела не очень. Бледная, с двумя краснеющими дырками с обеих сторон, дрожащая и колющая боль прыгала от пальца к пальцу.       Терпеть такое каждый день — настоящая пытка. Они точно не справятся за две недели.

***

      — Ну что мне нужно сделать, чтобы ты рассказал мне свою историю? — Давиду пришлось рано утром выходить из дома и начинать таскаться по городу. Потому что рядом с демоном просто невозможно вести себя тихо. А если мама услышит, как сын довольно осознанно ведёт диалог с воздухом, станет задавать вопросы.       Так же, как и прохожие, которые иногда пялились с подозрением. Пришлось достать телефон и делать вид, что ведётся очень оживлённый сотовый диалог.       — Да чего тебе моя история? В школе что ли не хватило?       — Ну интересно же.       — Нет, тебе не интересно, — Никита выглядел довольно гармонично с городом. Как обычный-необычный парень с разноцветными волосами и глазами и очень бунтарским характером. Даже хвост куда-то спрятал.       — Нет, мне интересно, — Давид шагал рядом, пытаясь поспеть за быстрым шагом своего… партнёра?       Погода была даже жаркой, парень ходил в одной футболке, не обращая внимания на небольшую сырость. А вот демон таскался в своём свитере, будто не чувствовал температуры вовсе. Он только иногда поправлял волосы и не сдерживал себя в том, чтобы раскритиковать кого-нибудь за чувство стиля. То есть, за его отсутствие.       — Когда достанешь мне глинтвейн древних германцев с юга Германии этого века, тогда и поговорим.       — Чего достать?       — Вот именно. Да и мы с тобой ещё не так близки, чтобы я тебе всё рассказывал.       — Ну бли-ин… А как нам стать близкими?       — Я смотрю, ты очень хочешь историю моей жизни услышать. Зачем тебе это? Только из любопытства? — Никита остановился и сложил руки на груди. Его взгляд был серьёзен, но почему-то Давиду показалось, что что-то этого демона задело в словах парня.       — Нет, не только из любопытства. Если я буду знать больше о тебе, то… э-э… Я смогу…       — Из любопытства, я понял. Себе хотя бы не ври, — демон закатил глаза и отправился дальше, собираясь перейти дорогу.       Давид только и мог смотреть, как машины проходят сквозь его партнёра, как на светофоре сменяются секунды красного цвета. Он не мог пойти за ним, поэтому с грустью опустил выключенный телефон и попытался подумать впервые за утро. На голодный желудок это сделать тяжело. А ещё рука до сих пор саднила.       Чего он такого сказал, что могло задеть демона?       Ну, он приставал с вопросами о прошлом и даже собирался приврать. Может, в прошлом произошло что-то неприятное? Вчера вечером он вёл себя… более активно, почти не затыкался и забрасывал вопросами о времени, в которое попал. А сейчас сам ничего не говорил, даже темнил.       Включился зелёный свет, парень побежал на другую сторону дороги, боясь потерять демона из виду. Его синий полосатый свитер очень выделялся на фоне зелени и серости домов, однако кто ж его знает. Сейчас как станет невидимым, чтобы избежать разговора, и…       А где он, собственно?       Давид остановился и с небольшим страхом стал озираться по сторонам, желая всё же выцепить взглядом макушку демона.

***

      Никита смотрел на Давида из-за дерева. Он так давно не разговаривал, что его все эти походы и разговоры утомили, нужно было отдохнуть. В одиночестве.       Демон вздохнул, когда увидел, что парень идёт по дорожке в противоположную сторону, и сел на траву, опираясь спиной на коричневый ствол. Двадцать первый век, да? Ни германского глинтвейна, ни сражений с викингами, ни продвинутой медицины будущего, ни тем более дешёвых полётов хотя бы на орбиту. И почему этот век назвали веком опасностей и интриг? Тишь да гладь. Скука.       Никита ещё раз вздохнул и устремил взгляд на проходящих мимо людей. Сейчас он мог притвориться обычным парнем и перестать пытаться быть невидимым. На это тратились собственные силы и кровь его… партнёра…       «М-да, странный малый» — думал демон.       Давид загадал простое умение танцевать. Даже смешно. Конечно, ничего простого не было, изменять человеческие способности — лезть в их нутро, разбираться в этих дебрях. Но все прошлые… партнёры постоянно требовали либо полного повиновения, либо какого-то могущества, либо чьей-то смерти. И демон мог бы последовать своей природе и совершить какую-нибудь пакость, которая пагубно скажется на том, кто просил. Но сейчас как будто не хотелось. Он же не был плохим. Да и впервые к нему отнеслись как к человеку.       Никита так от всего этого устал. Даже в этой временной скуке не находил ничего плохого. Можно впервые за долгое время отдохнуть. Демон расслабился и закрыл глаза, закидывая руки за голову.       Однако что-то нарушало его покой.       Кто-то смотрит.       Никита открыл глаза и увидел, что в его сторону идёт девушка. Джинсы, голубая блузка, обычные какие-то волосы, коричневые. В руках она держала блокнот и карандаш.       — Извините, вот, — она протянула листок. Никита молча его взял, аккуратно осматривая незнакомку. Она тут же заторопилась скрыться.       Демон с интересом взглянул на протянутую бумагу.       На которой был изображён он сам. С хвостом, рогами и изуродованным злой улыбкой лицом.       — Какого?..

***

      Давид блуждал по парку уже около семи минут, а внутри росло такое беспокойство, что тело разрывалось. Куда делся этот демон? Давид вообще-то хотел извиниться!       — О, Давид!       Сердце перевернулось в груди, парень обернулся и увидел, как близко к нему подошли его друзья.       — Ты чего так рано на улице? — Серёжа крепко хлопнул по плечу, потом ещё и наваливаясь на него.       — Привет, парни. Да я тут это… — он стал озираться по сторонам, чтобы найти причину всех сегодняшних проблем. Как они не вовремя появились здесь. Край парка, здесь одни магазины, магазины. — Мама в магазин попросила сходить. За картошкой.       — Давай составим тебе компанию? Мы как раз из кино только.       — Вы в кино ходили? — удивление просочилось на лицо, а недовольство с беспокойством засели глубже.       — Да, — Саша сунул руки в карманы. — Мы хотели и тебя позвать, но ты ушёл вчера.       — Бли-ин. А что за фи-и-ильм… — Давид увидел синее пятно за спинами своих одноклассников.       И это действительно был Никита! Спокойно вышагивал и смотрел прямо на парня! Совсем никакого уважения к партнёру, он рискует остаться завтра без крови.       Друзья его обернулись, никого не увидели, потом снова повернулись к зависшему лицу.       — Давид?       — А? А-а… А фильм-то как? — он повторил вопрос, но было видно, что что-то за их спинами интересовало куда больше.       Серёже не давало это покоя. Он суетился и тоже пытался что-то разглядеть.       — Ну-у… — Саша наблюдал за их кривляниями. — Просто боевик, там кот мемный был вообще. Тебе надо будет посмотреть.       — А-ага…       — Да кого ты там смотришь, а-а? — Серый уже весь извертелся, пытаясь принять такую же точку зрения на эту часть парка.       — Да… — он увидел, как Никита покрутил пальцем у виска. Точно, он же Демон. По идее, невидимый. — …никого.       Рука сама собой потянулась к волосам и поправила их, хотя в этом не было необходимости. Саша сощурил глаза.       — Нифига себе, это что у тебя?       — Что? Где?       — На руке.       Так вот как ощущается холодный пот и жар испуга одновременно. Парень повернул к себе левую руку и увидел две отметины, красные, выделяющиеся. Смотрел на них так, как будто бы тоже не мог никак взять в толк, откуда это?       Но правда, откуда? Что им сказать?       — Давид, ты что наркоман что ли? — после слов Саши Серёжа стал отходить спиной к другу, врезался в него плечом.       — Чего? Нет, я…       — А ведь… у неё такие же были… — лицо его помрачнело.       — Давид, мы же обещали друг другу. Клялись перед Серым, — у Саши оно стало нахмуренными.       — Не выдумывайте, никакой я не наркоман!       — Тогда откуда они? — Саша подался вперёд и толкнул рукой в плечо. Голос недовольный. Как они так успели поменяться в настроении?       Давид полетел на асфальт так же быстро, как и эта мысль улетучилась из головы.       — И смотрел ты на галлюцинацию, — Серёжа не сходил своего места. Как будто боялся подходить.       — Да, не было никаких галлюцинаций! Это… я просто… — слова громко вылетали изо рта, но продолжения получить не смогли.       — Что? Что просто? — Саша развёл руками. — Ты же клялся. Перед Серым. Как ты только посмел нарушить клятву?!       Он завёл ногу назад, норовя пнуть чужую ступню, но при попытке она врезалась во внезапно появившуюся преграду. Какой-то странный парень появился из ниоткуда и твёрдо встал между ним и лежащим Давидом.       Он схватил того за ворот и сказал:       — Тебя что ли мама не учила, что драться — нехорошо?       А голос… леденящий душу. Убеждающий, что с тобой говорит сама смерть. У Саши пробежали мурашки по спине, а Серый позади ничего не мог и сказать.       — Идите отсюда, пока я не показал, почему это так, — странный парень отпихнул его и грозно выпрямился. В иной ситуации это выглядело бы комично, ведь ростом он был чуть ниже.       Парни смотрели в удивлении и лёгком страхе. Возможно, они думали, что разговор ещё не окончен, но сейчас преимущество оказывалось не в их руках. Синий свитер и разноцветные крашенные волосы неестественно смотрелись на фоне города. Возможно, Саше это всё кажется из-за неожиданности появившейся причины страха, но ему казалось это…       Давид пялился на спину Никиты и никак не мог связать что-либо в своей голове. Да в ней ничего и не было, кроме мыслей о месте, которое ударилось об асфальт больше всех…       — Вставай, — сказал он, складывая руки на груди и смотря с недовольством.       Давид, пребывая в шоке, повиновался и поднялся сам.       — Фиговые, знаешь, у тебя друзья… — кинул, проходя мимо, намереваясь, наверное, пойти домой к Давиду.       Тот собрался в кучу за долю секунды, схватил демона за руку и со злостью сказал:       — Не смей так говорить. Ты не знаешь, через что они прошли.       — Ну и через что?       — Ты из любопытства спрашиваешь? — такой же нахмуренный взгляд. Ах, так вот оно что. По лицу Никиты пробежала тень осознания. Было ли это запланировано или парень сделал это на эмоциях, но демон почувствовал себя на месте человека. Противненькое чувство. — Я тебе расскажу, если ты тоже поделишься своей историей.       — Ладно, — вздохнул. — Но вечером, я устал. И так и быть вместо глинтвейна согласен на чай.