Мой кровавый демон.

      Радоваться весеннему дождю было тяжело. Особенно, когда он начался поздно вечером, а в появившейся мороси человек не мог найти, в теории, свой собственный дом.       Никита шёл, еле переплетая ноги и удерживая себя внутри тела. Из-за того, что Давид как будто спал, ничто этот кожаный мешок не поддерживало, он становился таким тяжёлым. Демон с досадой вспоминал, как его собственный голос исказил чужие голосовые связки, когда нужно было ответить на звонок. И как решил, что его партнёра нужно спасать.       Давиду позвонила его мама. Чтобы избежать проблем, пришлось завладеть его телом и ответить. А потом ещё тащить эту человеческую субстанцию до дома. И если за такие мучения не будет никакой награды, Никита кладёт огромный болт на обучение вальсу и уходит в свой демонический мир.       Но нет, пацан сейчас спит или ещё что. Никита надеялся, что правда просто спит.       Что-то сильно волновалось от мысли, что реально придётся вернуться в свой мир с совестными воспоминаниями.       Он же не мог убить своего партнёра, который не был плохим? Он же просто из-за недостатка сил решил поспать…       Да, спать…       Тело тяжёлое, одежда мокрая…       Никита помнил только, что сказал женщине о своей-не-своей усталости и как упал на кровать.       Спать…

***

      Никита очень плохо себя чувствовал. Наверное, это потому, что все демонические силы уходят на восстановление тела, в котором тот находился. А находиться здесь было… слишком просторно. Не то чтобы демон знал, какого это, и мог сравнить с другим своим опытом, но…       В какой-то момент с глаз начала сходить темнота, проявилась картинка. Давид просыпается? Тогда стоит покинуть его тело? Но что, если парень ещё восстанавливается? Да и в прошлый раз, когда Никита «вышел», то парень потерял сознание.       Картинка становилась всё отчётливей, пока не стало так светло, что Никита зажмурился. Стоп, зажмурился?       Демон встал и огляделся: его полупрозрачные руки пропускали яркий свет солнца, а то освещало квадрат из тёмных досок, брошенный посреди поля из ромашек.       — Какого?.. — начал он, а его голос нормально отозвался в ушах, никак не проецируясь в голове. Оглянулся: на тёмных досках стояла мебель, скромная и… иногда висящая в воздухе, как будто секунду назад там были стены. Оконная рама, календарь, каритна — всё висело по сторонам. Между ними были шкаф, кресло, стол, ещё кресло…       Никита чувствовал знакомый запах цветов, который принёс в его голову понимание.       Разумы Никиты и Давида соприкоснулись и чуть-чуть перемешались. А сам демон сейчас находился в… во сне, где показывается это пересечение? Он тут уже был, от его разума здесь полянка с ромашками, а эта комната без стен и потолка явно принадлежит Давиду. Которого здесь нет, что странно.       — Давид? Давид, ты слышишь меня? — аккуратно, чтобы не думать слишком громко. Никита рассматривал поверхности и всякую всячину, поставленную за стеклянной дверцей шкафа. Потянулся к ручке, чтобы открыть и посмотреть, есть ли там его партнёр, но дверца не поддалась.       Некоторый шок и беспокойство пришлось смахнуть, поправив разноцветные волосы, а глаза стали осматриваться дальше. Календарь был с какими-то неровными пятнами на цифрах, они различались по цвету. Один день был ярко-красным, и демон, поддаваясь, порыву, вытащенному из кино, положил указательный палец на красный день.       В голове раздались слова Давида. Громкие, гулкие, идущие из самой души. Демон остолбенел от такого.       «Плохой день. Серый опять со своими приколами, мне потом пришлось вместо него отвечать за краску на полу.»       «А потом ещё контрольная по геометрии, с этими тупыми сечениями. Опять двойку получу, как потом вытаскивать?»       «Дома мама была недовольна, ругалась. Я захотел поиграть немного, но всё постоянно шло не так. Я два раза умер и вышел.»       Демон даже осел на пол от давящих мыслей, которые занимали голову парня в тот день. Понятно, так люди хранят воспоминания? Зачем же так громко? Пришлось сидеть на корточках на полу, чтобы хоть как-то прийти в себя.       Он застрял в пересечении сознаний без одного из этих сознаний, может слышать его мысли по календарю. Такими темпами, он обнаружит в шкафу скелета, если всё пойдёт по такому же сумасшедшему сценарию. Ну или сойдёт с ума к моменту, когда парень проснётся.       Если проснётся.       Никита пару раз шумно выдохнул, прогоняя чужие мысли, и выпрямился, снова осматриваясь. Яркое солнце, полянка в цветах, комната без стен и потолка… Вот так, значит, выглядит пересечение их сознаний?       Что ж, раз уж это надолго, то Никита предпочёл бы без потери времени и, возможно, накопленной крови поразмыслить о многом.       Демон сел в одно из кресел и достал из-под свитера сложенный листок.       На нём, без сомнений, был нарисован он сам в полной форме: с рогами, с хвостом, даже уши нечеловеческие. Он не мог показаться в такой форме случайно, демон хорошо себя контролировал. Значит, та девушка… видела её сама по себе? Но это же бред! Какой нормальный человек, никого не призывавший, будет видеть всяких мистических существ?!       Может, тогда та девушка была не обычным человеком, а каким-нибудь… каким-то.       Как бы там ни было, Никита рассматривал карандашные линии и поражался, как так легко можно нарисовать кого-то. Лист такой ровный, будто ластиком не пользовались. А от него как будто ещё пахнет… духами? Это странно, когда девушка была ближе, то нос ничего не чувствовал.       — Ой не нравится мне всё это…       Если хоть одна девушка может видеть его полную форму, которой вообще-то и не было, значит, сохранность его демонического духа под угрозой. Это не очень хорошо, однако Никита не мог придумать ни причин, ни последствий.       Вдруг стало темно. Никита поднял голову и увидел, как довольно плотное облако заслонило солнце. Тень бежала по траве вместе с лёгким ветерком. Погода…       Когда здесь было только сознание Никиты, через пять метров уже стоял густой туман. А сама полянка находилась как будто на горе, однажды демон чуть с неё не упал. И не хочется проверять, что будет, если однажды упадёт.       Получается, облака — от него, а солнце — от Давида?       Никита усмехнулся от мысли, которая пронеслась в голове:       «Давид принёс ясность в моё сознание.»       Демон зажмурился, когда облако двинулось дальше, позволяя солнцу осветить ромашки. Он встал, потянулся и снова сунул листок себе в свитер, приглушённо ощущая телом прохладу окружающего воздуха.       Если отсутствие тумана и облаков означает ясность ума демона, то что значит солнце? Даже не понятно, оно восходящее или заходящее — оно не двигается. Правда, он и не смотрел толком.       Никита вздохнул и решил походить. Шаги приглушились, уходя с деревянного пола, и опустились в траву. Здесь было довольно тихо и спокойно, запах цветов создавал настроение. Демон аккуратно приближался к краю, где ковёр травы не продолжался, открывая уходящее вниз небо.       Ближе подходить не стал, только попыталася слегка наклониться вперёд и разглядеть что-то за травинками. Ничего, там как будто ещё пелена облаков. Падать через них, наверное, будет прохладно, но мягко.       Демон вздохнул и прошёл несколько шагов вглубь полянки. Посмотрел на голубоватое небо и застывшее солнце. Упал на землю, впитывая её влагу и прохладу, которая вообще-то не должна была уживаться с таким палящим солнцем…       Особых мыслей не было. Только варилась слабая тревога о девушке и о том, что вообще делать, когда находишься в сознании. Хотя нет, не так, когда находишься один в пересечении двух сознаний.       За спиной — прохладная земля, по бокам — высокая трава и на удивление высоченные ромашки, создававшие достаточно тени, чтобы скрыть лицо от солнца, которое больновато прижигало тыльные стороны ладоней…       Прижигало?       Никита поднялся, явно ощущая, что воздух вокруг нагрелся, и сквозь свои тёмные руки взглянул на солнце. Оно было больше, чем пару минут назад. Да и минут ли? Это не так важно.       Демон был полностью уверен в том, что что-то поменялось. Солнце стало… больше, ярче и горячей?       Что с Давидом?       Так, раз Никита частично в его сознании, может, получится как-то с ним связаться? Разумеется, переговариваться телепатически они не смогут, но вдруг хоть что-то?..       Демон стал трусцой бежать к комнате без стен и уже вот-вот должен был её достигнуть, как по лицу разлилась боль.       Откуда был этот удар? Почему демон почувствовал боль так явно?       Он упал на кафель, толпа ахнула. Никита распахнул глаза: потолок из панелек, окна и десятки заинтересованных глаз. Белые рубашки и чёрные штаны стояли толпой в коридоре с обеих сторон.       А где .?       Давид был на полу, упираясь коленями и локтём, свободной рукой держась за лицо.       Рядом с ним стоял старшеклассник и девушка, быстро скрывшаяся в толпе.       Кто-то кричал, чтобы привели учителей, кто-то гудел имя того парня.       Всё стало кристально понятно: Давида ударили. Что ж, Никита уже сжал кулаки и сделал вид, будто вышел из толпы.       — Тебя мама не учила, что драться нехорошо? — Никита чувствовал, как в нём кипело напряжение. От ухода из чужого тела, от пробуждения ото сна в пересечении разумов, от удара в лицо его партнёра.       — А тебе она не говорила, что нельзя встревать в разговор взрослых? — лампы с потолка лили тень на лицо этого парня. Его коричневая толстовка и капюшон, вероятно, скрывали мышцы и злющий взгляд.       — Что это тут происходит?! — пришла администрация школы. Никита повернулся спиной и подошёл к Давиду. Тот то ли дышал, то ли нет, чувствовал себя явно не очень радужно.       Демон опустился к своему партнёру и положил руку на плечо, чтобы попытаться как-то передать силы, энергию, помочь восстановиться? Кто знает, зачем. Он тоже не знал.       — Ты как?       — Нормально, — Давид выпрямился с прищуренными глазами и красноватым лицом, опустил свои ладони. Кровь из носа.       — На каком этаже медпункт?       — Третьем.       — Вставай, я тебя провожу.