Зачётка

Я стояла на вокзале, нервно куря сигарету за сигаретой. Вчера мне сообщили плохую весть - у меня умерла бабушка. Самый дорогой и любимый человек, который у меня был за последние десять лет. Я не могла осознать, что её больше нет, что она больше меня не приласкает, не прижмёт к себе, не накормит вкусными пирожками с картошкой. По щекам текли слёзы, и я была уверена, что мой вид оставлял желать всего хорошего. До родного города мне нужно было ехать больше девяти с половиной часов, на дряхлом и старом поезде, который ездит от Питера до Пскова. По моим подсчетам, поезд должен прибыть на станцию через десять минут, и мне ничего не оставалось, кроме как стоять, и смотреть на бегущих туда-сюда людей. Когда паспорта и билеты были показаны, я нашла своё купе, сняла своё пальто светло-бежевого цвета, и засунула в багажный отсек. Я ничего не взяла с собой, так как знала, что вернусь на следующий день. Я ничего не взяла так же из еды, так что, при виде, с каким удовольствием моя соседка по купе, молодая девушка лет двадцати пяти, пожирала домашний сэндвич, у меня невольно заурчало в животе. В купе было холодно и сыро. Я молча сидела и глядела в окно, как вдруг дверь купе открылась и к нам ввалилась, в прямом смысле этого слова, запыхавшаяся бабулька: - Ой, детоньки, у меня оказывается верхнее место, не можете уступить? - жалобно спросила она. Мне отчего-то стало её жаль, мысль, что она очень похожа на мою бабушку, которой больше нет, я пыталась отчаянно игнорировать. Я встала, указав на место, в котором я сидела только-что, перебралась на верхнюю койку. Буркнув что-то на "спасибо", я свернулась калачиком и решила вздремнуть. Я очнулась оттого, что меня кто-то дёргал за плечо. Я открыла глаза, и увидела бабульку, которая что-то щебетала. Я спустилась вниз, и спросила чего она от меня хочет. - Ой, милочка, ты поешь, - и протянула мне рисовую кашу с сэндвичем. - С-спасибо, - еле выдавила я, удивляясь, что люди могут быть так добры, особенно с незнакомцами. Я посмотрела на соседнюю, койку и оказалось, что девушка тоже спит. - Почему ты такая грустная? - спросила бабуля, передавая мне компот. - У меня б-бабушка умерла сегодня, ой, вчера, - меня съёжило от повторной мысли, что я еду к ней на похороны. - Ой бедная моя, соболезную...- бабулька подошла ко мне, и села рядом, поглаживая мою спину. Я ощущала тепло и доброту, которую не ощущала, уже наверное как полгода, после того, как съехала от бабушки в Питер, по учёбе. *** Через пару часов бабулька вышла на станции "Порхов", оставив нас с девушкой наедине. К тому моменту она уже проснулась, и читала какую-то книжку. "Наверняка что-то из эксклюзивной классики" пронеслось у меня в голове, глядя на обложку. Незнакомка была симпатичной, даже слишком. Но инициативу познакомится я проявлять не хотела. Немного не до этого. Конечно было жаль, что мы наверное, никогда больше не увидимся, и я не смогу любоваться ей со стороны. У неё были волосы насыщенно коричневого цвета, которые спадали ей на плечи, круглые очки, под которыми карие глаза, внимательно изучали каждую страницу книги. Видимо почувстовав мой пристальный взгляд, она подняла глаза в мою сторону: - Что-то случилось? - равнодушно поинтересовалась особа. - Нет, ничего, а что должно было случится? - ответила я вопросом на вопрос, как всегда делала в непонятных ситуациях. - Ничего, но вы так дырявите меня взглядом, что я даже подумала, что со мной что-то не так. - усмехнулась она, возвращая взгляд на очередную страницу "классики". - Ах, я просто задумалась, извините. - пропищала я будто не своим голосом. Я не была застенчивым человеком, даже наоборот, но эта девушка заставила покрыться мои щеки пунцовым оттенком. - А как вас зовут? - решилась я спросить, понимая что уже терять нечего. Девушка подняла на меня озадаченный взгляд, но всё же ответила, как и прежним, спокойным, отчасти даже безразличным тоном: - Я Евгения. - О, а я Маша, приятно познакомиться! - максимально доброжелательным тоном ответила я. Девушка буркнула что-то по типу "мне тоже", и опять уткнулась носом в книгу. - А куда вы едете? Я вот в Псков. - не унималась я, мне хотелось узнать о ней всё, вплоть до родословной. Таким уж человеком я была, дашь один раз слово вставить, и уже не остановится. Евгения, кажется уже устала от моего присутствия, что даже не оторвав взгляда от чтива произнесла: - Какое совпадение, я тоже еду в Псков, по делам. - на последнее слово она сделала акцент, чтобы я наверняка не стала спрашивать, зачем она туда едет. - Круто, а у вас там родственники есть? - поинтересовалась я. - Нет, родственников у меня нет. - коротко отрезала она, всё так же изучая своим взглядом строку за строкой. - Понятно, а у меня есть. Точнее были. Но, умерли. Все. Родители десять лет назад, а бабушка, буквально вчера. Вот, еду к ней на похороны. - я не знала, зачем я изливаю душу незнакомому человеку, который об этом даже не просил. Девушка, наконец оторвалась от книги, отложила её в сторону, и спокойным голосом проговорила: - Мне очень жаль, соболезную. - в её голосе было нечто завораживающее и манящее. - Спасибо, а откуда вы едете? - спросила я, одновременно теребя пальцами пуговицу на блузке. - Еду из Санкт-Петербурга, а вы? - меня даже удивило, что она впервые решила поинтересоваться мной. - Ого, я тоже из Питера, там так холодно и дождливо, всё никак не могу привыкнуть за полгода. - практически протараторила я. Девушка ничего не ответила, лишь многозначительно кивнув, вернулась к книге. Остаток пути мы не разговаривали. Наконец на вокзале Пскова, мы вышли и разошлись в разные стороны, даже не попрощавшись. Я словила такси, и сказала водителю знакомый адрес, где я жила целых десять лет. *** Я подошла к кладбищу и увидела похоронную процессию, все было довольно скромненько, потому что, бабушка не была каким-то влиятельным или богатым человеком. Я подошла ближе, поздоровавшись с бабушкиными знакомыми и друзьями, такими же старыми и дряхлыми. Рядом с гробом стоял священник и читал какую-то молитву. Время года давало о себе знать, вокруг уже все деревья обнажили себя и готовились ко сну. Тропинки были обсыпаны жёлтой листвой, и никто не спешил их убирать. Осень. Дождь. Грязь. Холодный ветер дувший в спину. Я стою перед могилой самого дорогого человека, который у меня был, за последние десять лет. Она скончалась мучительно, и я не смогла ей помочь. Меня что-то убивало изнутри. Она делала для меня все возможное, а я даже не успела приехать на её похороны вовремя. Прости, Ба. По щекам катились слёзы. Я никогда не плакала, разве что, когда умерли мама с папой. Но это было целых десять лет назад, после этого я не плакала, я считала, что слёзы - это слабость, что нельзя показывать другим. Я не плакала, даже когда соседские ребятишки утопили моего котёнка. Я лишь молча похоронила его. Но сейчас, сейчас всё было по-другому. Мне хотелось плакать, мне хотелось поддержки, но не кому было меня поддержать, бабушкины знакомые лишь молча подходили ко мне, гладили по плечу, выражая соболезнования, и уходили. Уходили к своим семьям, где их ждут, где их любят. Но мне было некуда идти, точнее было, но меня уже никто не ждал, никто не любил. Из-за этого хотелось рвать и метать во все стороны. Хотелось кричать из-за несправедливости. Но нужно собраться, нужно начинать новую жизнь.