Похоть в чужих глазах

Волны в озере интенсивно бились о скалы, брызги летели прямо на футболку Эндрю, котрый игнорировал прохладу, сидя в откровенно лёгкой одежде. Небо затянулось тучами, котрые грозились дождём, пытаясь напугать Эндрю, но он не уйдёт отсюда, пока не поговорит с одним склизким придурком. Русал, котрого вчера поцеловал Эндрю, не показывался. Они всегда собирались в это время, когда тень от солнца падает чуть-чуть под наклонном, но он не приплыл. Возможно, из-за того, что Эндрю его поцеловал, а может, потому что нет солнца и непонятно, сколько времени. Эндрю дёргал ногой, жалея, что поступил так. Честно говоря, он не понимал, почему вообще его этот русал так интересовал. Одно дело, когда его влекло к другим мужчинам, но совсем другое, когда это не был даже человек. Не было абсолютного понимания своих эмоций и чувств. По правде говоря, Эндрю не думал об этом, он думал о Ниле, котрый так и приплыл. Они познакомились случайно, по всем канонам романов, но более уникально. Эндрю отправился на пляж, гуляя по берегу забрёл в нелюдимое место, где было много-много скал, плавно переходящих в пресное озеро, которое мягко покрывало своими волнами жёлтый песок. Миньярд аккуратно спустился, точнее постарался, но с размаха плюхнулся вниз. В уши ударил писк, похожий на каркание совы и крик дикой кошки. Он упал прямо на плавник чего-то большого. Нил был пресноводным русалом. Таких обычно не ловили, они абсолютно безполезны. Их интеллект не превышал трёхлетнего ребёнка, в организме ничего не было полезного, что можно было извлечь, популяции они не мешали — так им говорили. На деле же, пресноводные русалки достаточно умные, чтобы развести Эндрю на фрукты и разговаривать на человеческом. Нил долгое время не общался с ним, просто плавал рядом, ошиваясь в его поле зрения. Через пару недель он подплыл к Эндрю, фыркая и чирикая что-то на своём языке, но в какой-то день Миньярд обозвал его тупицей, за то, что тот не мог нормально забираться к нему на камень, так как слизь заставляла его соскальзывать, а он, как ни в чём не бывало, сказал, что лучше бы помог. В какой-то момент они начали встречаться чаще, а Эндрю узнал, что пресноводные русалки не тупее тех, что в морях или океанах, просто они сидят на дне, построив иерархию так, что самые беспомощные плывут наверх, добывая то, чего нет на дне. Эндрю задал тогда вопрос «почему вас не нашли», а Нил сказал, что нашли, но похоже миф о тупых пресноводных настолько укоренился, что его проигнорировали, а это было и на пользу, так как это единственный вид, котрый не ловят в таких колличествах. Сейчас Эндрю сидит на то -же камне, высматривая острые голубые уши и чуть-чуть рыжие пряди, такой дерзкий взгляд ярко-голубых глаз. В руке чешуйка красного цвета, если поднести её к солнцу, то она запылает цветом крови. Эндрю поинтересовался, больно ли вырвать чешую, а Нил сравнил боль с вырванным ногтем. Блондин покосился на него, а Нил рассмеялся, таким приятным смехом, как уракание совы, что у Эндрю закрутило живот. Нил тогда вырвал свою чешуйку и вложил её в ладонь Эндрю, говоря, что наверное порог боли у человека и русалки отличается. Ветер влажно обдул лицо Эндрю. Над головой пролетели чайки, а на землю спустился едва заметный дождь, когда он откинулся на спину, упираясь в камень. Эндрю смотрел в небо, на густые чёрные облака. Вид совсем чуть-чуть закрывало дерево, которое сейчас истерически качалось туда-сюда. Одежда обволакивала его тело, когда первый гром разнёсся по всей окружности. Нил говорил, что такая погода совсем не мешает передвижению. Верно, ведь ветер и дождь мешают только на поверхности, пока где-то на глубине в темноте кипит жизнь. Только лёд затрудняет её, но они осенью запасаются всем необходимым на зиму и ждут весны. Нил никогда не видел других русалок, кроме своего небольшого поселения в озере. Он как-то сказал, что быть полу-рыбой его убивает, он ненавидит этот хвост и то, что вся его жизнь остаётся в пределах воды. Эндрю — небольшой свет в его бессмысленной жизни. Нил сказал, что хотел бы стать человеком, хотел бы гулять с Эндрю и найти друзей, работу и учиться, жить нормально. Миньярд лишь сказал, что жизнь тут — хуже всего на свете, но Нил ничего не сказал, тихо глядя на свой торс. Тогда Эндрю понял, что Нил хочет быть человеком не из-за того что ему не хватает жизни, а из-за монстров там, внизу. Эндрю бы сделал всё, чтобы ему помочь. Он перечитал кучи-кучи книг и статьей в интернете, как это можно сделать — стать человеком, всё, что было более-менее правдоподобно, отдать чужие ноги в замен хвосту, и Эндрю был готов на это. Но Нил не дал ему этого сделать, сказав, как сильно ему дорог Эндрю и что без него он не сможет, а Миньярд его поцеловал. Он себя корил за это, в совесть Эндрю не верил, но она выгрызала из него душу. Будь у него возможность вернуть время назад, он бы сделал это и избежал этого. Но он не мог не думать, как длинный язык Нила танцевал вальс, переплетаясь с его языком. То, как острые зубы так нежно обращались с губами Эндрю. Как сердце Нила билось так же быстро, как и его. То, как плавники на спине еле-еле подрагивали, разбрызгивая капельки воды. Но Эндрю нельзя об этом думать, потому что Нил сразу уплыл, так быстро, что Эндрю не успел опомниться. Лисья сверху насмехались над ним, пока сам парень сидел полностью замерев. Потом он всю ночь не спал, коря себя за эту глупость. Возможно, прошла пара часов с того времени, как он сюда пришёл, но ни одна волна не принесла русала. Нил однозначно не знал, что вообще такое может быть между мужчинами. Хотя, он никогда и не говорил, как там устроено на дне. В каждом месте, где есть русалки, законом запрещено нырять дальше двадцати метров от берега, чтобы не тревожить жилетей — это тоже Эндрю узнал во время изучения информации. Возможно, есть негласное правило: пересёк гранцу — труп. Поэтому люди даже не разговаривают с русалками, запуганные их жестокостью, а Эндрю умудрился поцеловать русала. Трава покачнулась, щекоча щёку Эндрю. Он повернул голову набок, рассматривая водную гладь, из котрой торчала трава, которая так настойчиво тыкалась в него. Сердце на миг замерло, по воде бежали круги. Эндрю не мог видеть кто снизу из-за камня, но он знал, кто это. Плавник замер, а потом опустился бесшумно вниз, показалось рука с когтями, потом вторая, вокруг котрой тоже набежала небольшая лужица воды. Затем, в стороны полетели брызги, которые упали прямо на лицо Эндрю, оставляя мокрые пятна на его плотной серой футболке. Нил навис над ним, капельки воды стекали с его тёмных волос, ещё больше моча лицо Эндрю. Он мог рассмотреть в сотый раз его лицо, на скулах покрытое чешуёй тускло-голубого цвета. — Привет, — уселся Нил рядом, когда Эндрю сам принял сидячее положение. — Прости, меня задержали. Он качнул хвостом, создавая больше брызг. Нил вёл себя спокойно, непринуждённо, и груз упал с плеч Эндрю. Небо продолжало пускать капельки дождя, но это больше не казалось насмешкой. — Кто? — поинтересовался Эндрю, скрещивая ноги по-турецки. — Мне сказали, что сегодня на мне наблюдение за Эльвирой, — она покралась гапляж с людьми, — она не очень быстрая, но чтобы украсть у кого-то бутылку много ума не нужно. Эндрю тоже посмотрел, куда и Нил. Кто такая Эльвира он не знал, но, наверное, она из тех недалёких, которых отправляют к людям. А вот зачем им бутылка, было интересно. — Зачем вам бутылка? — Ложась обратно на камень спросил Эндрю, складывая руки за спину. На лицо упала капелька, которая сползла к глазу и Эндрю её вытер. — В бутылках можно хранить много всего, — он весело улыбнулся, поворачиваясь к Эндрю. — Человеческие пальцы например. Эндрю посмотреть на него сквозь веки, вот что-что, а это он точно знал - пальцы людей им не нужны. — Не смешно, — серьёзно ответил Эндрю. Нил заливисто засмеялся, а Эндрю подметил в очередной раз, что один глаз щурится больше другого, когда он улыбался или смеялся. — Мы туда складываем всякие вещи, если бутылка и попробует уплыть, по крайней мере содержимое не нужно будет собирать по всей комнате. Эндрю представил, как засушенные водоросли расплываются по всему диаметру комнаты, по сути, портя их воздух. В уме он сравнил это с газовой атакой. Ноги сами подняли его и понесли на мокрый песок, куда он уселся, а Нил зло посмотрел на него, так как залезть на этот камень трудно, а он вот так вот уходит на песок, куда Нилу и залезать не нужно. Джостен спрыгнул в воду и подплыл к Эндрю, ложась на живот и смотря на него снизу вверх. — Разве вы, наблюдающие, можете уходить, — Эндрю поправил себя, — уплывать с поста так рано? — Не-а, но я уплыл. Повисло молчание, а в небе послышался гром. — Эндрю, — позвал тихо Нил, почти приглушённый громом, — я мало что знаю о людях, но поцелуи есть и у нас… Я не хотел вчера так резко уплывать, просто… — Тебе не обязательно объяснять, — перебил его Эндрю. — Я был удивлён, у нас там такое запрещено. Мы и люди, а ты ещё и мужчина… Эндрю упёрся локтями в коленки, всматриваясь в глаза Нила, если он пытался донести, что был не против, то Эндрю готов хоть на дно пойти за ним. — И? — Я бы хотел повторить. Примерно в этом время Эндрю умер. Всё рухнуло, но рухнуло плохое, оставив только хорошее. Нил хотел поцеловать его снова. Хотел, хотел, хотел… Эндрю тоже хотел всего его, и то, что он не человек — последнее, что его волновало. — Да или нет? — Да. Эндрю потянулся к Нилу, целуя его. Он прижался губами к чужим, чувствуя, как холодные губы обволакивают его. Они целовались нежно, Нил аккуратно прикусывал, создавая минимальное давление клыками на кожу. Язык прошёлся по уголкам губ, а руки сами полезли к плечам Нила. Аккуратно опустившись на грудь, он сжал её, чувствуя, какая она твёрдая. Нил аккуратно взял его руки, сжал, а потом переместил себе на шею. Эндрю гладил его совсем не нежную кожу. Русалки не были и никогда не будут нежными снаружи, но внутри это самые чувственные и добрые существа — так сказал бы Эндрю, если бы можно было судить только по Нилу. Эндрю надавил на чужое плечо, а Нил поддался и упал на песок. Ноги обволакивали волны, ткань штанов совсем промокла, но Эндрю не обращал на это внимание, пока под ним лежал Нил, извиваясь хвостом и спиной. Он совсем не заметил, как поцелуй стал более агрессивным и настойчивым. Эндрю оторвался от Нила с влажным и непристойным звуком. Губы аккуратно поцеловали скулу и стали опускаться к ключицам. Путь Эндрю можно было узнать по лёгким, едва заметным пятнышками, которые нельзя было назвать засосами. Эндрю прикусил сосок Нила, а потом облизал его. Другой рукой он водил по телу, чувствуя кости и пучки чешуи. Дождь, котрый начал их обливать, должен был быть холодным, но воздух между ними двумя стал такими горячим, что захотелось окунуться в озеро позади. Нил тоже это чувствовал, так как стал совсем красным не только лицом, но и торсом. Эндрю нежно, с долей заботы, целовал каждый шрам на Ниле. Первый стон стал для Эндрю толчком и одновременно похвалой. Он чувствовал, как кровь уходит от мозга, стекая вниз. Если он собирается заняться чем-то наподобие секса с русалкой — это безумие, как минимум, он не знает где член Нила. Рука спустилась ниже, чувствуя чешую там, где начинается хвост. Он провёл по ней рукой, она была мокрой и горячей. Эндрю прижался к Нилу ближе, игнорируя свой вставший член. Но какого было удивление Эндрю, когда он упёрся в выпуклость на хвосте Нила. Эндрю оторвался от торса Нила, высматривая что-то в лице русала. Он стал совсем красным, а из-за зрачков не было видно радужки. Он приблизился к лицу Нила и грубо поцеловал, водя одной рукой в опасной близости от выпуклости Джостена. Нил выгнулся под рукой Эндрю, сам подставляя себя и тихо простонал, когда Эндрю надавил, предположительно, на член Нила. Эндрю отстранился от Нила, смотря в эти полные похоти глаза. — Я хочу тебе отсосать, да или нет? — Что… — Нил вылупил глаза, вероятно, пытаясь переварить это, — Да. Эндрю снова начал по чуть-чуть спускаться вниз, уделяя внимание человеческой части Нила. Он аккуратно поцеловал подол хвоста и посмотрел вниз. — Помоги мне найти твой член. Нил замер и дрожащей рукой вынул свой член, котрый как оказался, был в складке, которую было тяжело увидеть, когда он не был возбуждён. Нил чуть-чуть сжал себя и отстранился. Эндрю смотрел на его максимально страный член. Он не был похож на человеческий — полностью одинаковый по цвету с хвостиком, и если сравнивать с чем-то другим - смахивал на дельфиний. Он аккуратно прикоснулся к горячему члену, наощупь он напоминал язык кота. Он начал вводить рукой вверх и вниз, пока Нил совсем уже не потерял рассудок и не был способен только на стоны в руку и на то, чтобы извиваться под ним всем телом. Эндрю подумал, что он забавно дёргает хвостом во время дрочки. Когда он совсем стал твёрдым, Эндрю опустился ещё ниже и от этого движения его собственному нормальному члену стало больно, но сейчас его волновал Нил, котрый так яростно желал Эндрю. — Всё ещё «да»? — Да, боже, Эндрю, да. И Эндрю взял в рот головку. На вкус она былв слегка солёной и шершавой, но с каждым движением языка и стонами Нила, это раздражение языка волновало всё меньше. Хотя Эндрю не первый раз делает минет, но после такого горло будет болеть ещё пару дней. Эндрю бы взял уже сейчас член полностью, но из-за его структуры это было тяжело сделать, поэтому он медленным движение взял половину и, приловчившись, заглотнул его. Нос уткнулся в чешую, которая пахла, почему-то, ржавчиной, и начал набирать темп. Верх-вниз. Нил из-за этого стонал громче, стараясь заглушить себя. Стоны Нила, собственное возбуждение, чужое во рту сносило голову Эндрю к хуям и он лишь что-то промычал, когда слишком резко двинулся и горло чуть-чуть поцарапалось. Нил взял волосы Эндрю в руку, но не толкал или ещё что-то, просто держал. Эндрю начал двигать головой быстрее и тогда уже Нил начал двигать бёдрами. Ручками Эндрю прижал его к песку. Он чувствовал, как Нил дрожит под ним. Эндрю думал, что от всего этого позорно кончит даже не притронувшись к себе. — Эндрю, — задыхался Нил, — я скоро… Эндрю проигнорировал его и начал двигаться быстрее. Если Нил тогда дрожал, то сейсас его тело охватили судороги, и он излился прямо в рот Эндрю. Его сперма горчила куда больше чем человеческая, и Эндрю скривился, выплюнув её в воду, когда отстранился от ещё не обмякшего члена Нила. Его горло горело, но это был пустяк, когда перед ним лежал такой Нил после оргазма. — Эндрю, а ты? — Выдавил Нид после пары минут молчания. — Я сам, не трогай меня, — ответил Эндрю. Он потянулся к своему члену, сразу грубо надрачивая. Эндрю уткнулся носом в шею Нила и через какое-то время и сам кончил в свою руку, благо вода была прямо под ним. Когда он помыл свою руку, не отрываясь от Нила, он подумал, что только что сделал: отсосал русалу на пляже под дождём, пока другие люди боятся до них дотронуться. Эндрю определённо был идиотом.