Как-то ночью...

      Авантюрин проснулся, когда еще солнце стало подниматься из-за горизонта. Он лежал, укутанный в теплый плед, смотрел еще сонно в потолок, медленно моргая, пока рядом осторожно повернулись, протягивая руку и опуская ее на живот. Авантюрин улыбнулся, глянув на чужую ладонь, а потом и на сладко спящего Веритаса, что так забавно супил нос и сопел. Заерзав, он перевернулся на бок, от чего большая по сравнению с его рука упала на кровать, и потянулся к нему, целуя в горбинку носа, заставив Рацио насупиться еще сильнее. Веритас зевнул и носом зарылся в подушку, что-то невнятное буркнув. Тихо рассмеявшись, Авантюрин аккуратно поднялся с постели, стараясь не разбудить любимого доктора. Он встал босыми ногами на зеленый полосатый ковер с золотым обрамлением и зеркальными фигурами. Сжав пальцы от легкого холода, Авантюрин укутался в одеяло и пошлепал по полу из комнаты. В доме царила полнейшая тишина и темнота. Авантюрин вышел в коридор, всё всматриваясь в темноту, чтобы лишний раз не задеть чего-либо, чтобы, как обычно, не устроить бедлам и не разбудить никого. Он уж точно не хотел в такую рань всех поднять на уши из-за того, что он просто не может уснуть. Пройдя чуть дальше, Авантюрин невольно остановился, засмотревшись в приоткрытую дверь стариков его без пяти минут жениха. Он осторожно приоткрыл комнатную дверь и вытянул голову – всегда было интересно наблюдать, как проходят чужие отношения, как они строятся и прочее и прочее и прочее. Почему-то такие маленькие детальки, что он помнит от рассказов еще живой сестры о том, как взаимодействовали его родители. Может он хотел также или сложил в голове идеальный образ того, что называют любовью. В свете только восходящего солнца Авантюрин заметил укутанного почти полностью аль-Хайтама, а на нем лежащего в одном нижнем белье Кавеха, что всеми конечностями обнимал своего мужа. Картина была забавной, что тот даже не сдержал смешка и почти сразу закрыл за собой дверь, чтобы не разбудить его родителей, да и Кавех то ли захрапел или хрюкнул, что Авантюрин шустро прикрыл всё. Он потер нос, глупо для себя улыбаясь, и отвернулся, направившись дальше по коридору к небольшой кухне. Включив приглушенный свет, что был настроен специально Кавехом для себя и аль-Хайтама из-за каких-то проблем со зрением и почему-то слухом – Авантюрин тогда не вник, но задумку оценил вполне. В такое время не яркий свет ламп очень хорошо помогал для только проснувшегося и бродящего по темноте человека. Следом за светом он стал рыться на полках, удивляясь огромному количеству запасов кофе. Веритас кофе пил не часто, но вот его родители, видимо, были ценителями. Авантюрин тоже. Поэтому прямо сейчас он поставил чайник и натянул на себя одеяло, глядя на свои босые ноги. – Чего в такой поздний час не спим? Подскочив на месте, Авантюрин закутался сильнее, испуганно глянув в сторону, где в проходе стоял Кавех. Тот почесывал заметную щетину, глубоко зевая, слезливыми ото сна глазами смотря на парня. Кавех был весь взъерошенный и уже в огромной для него футболке – успел, видимо, натянуть, пока поднялся и дошел до кухни. – Не сплю? – Авантюрин тихо, немного хрипло ответил вопросом на вопрос, поморгав. Он неловко отвел голову в сторону, перебирая с ноги на ногу. – Я заметил, – Кавех прошел вперед и сел за стол, вновь зевая. – И почему не спишь? Авантюрин пожал плечами, слабо улыбнувшись и сев напротив него. Мужчина перед ним сонно оглядел его и широко глупо улыбнулся. – Знаешь, когда Веритасу не спалось, аль-Хайтам напевал ему одну колыбельку, что пели часто на Базаре, – Кавех в конце хихикнул и зазевал снова, вынудив Авантюрина сделать то же самое. – Сейчас это прокатит? – он сам посмеялся с внезапного факта о докторе, но на заметочку себе оставил, чтобы потом воспользоваться этим. – Думаю, если напоешь ты, то точно он это оценит, – Кавех усмехнулся и подпер рукой голову. Он смотрел на него спокойно, так умиротворенно, что Авантюрину даже стало неловко. Чайник начал тихонько закипать, и ему пришлось подняться, отключая его и садясь потом обратно. Сидели они пока молча, скорее потому, что Авантюрин понятия не имел, что сказать, а Кавех старался не упасть головой в стол. – Тебя что-то волнует? – тихо спросил он, часто моргая. – Знаешь, когда я не сплю, сижу на кухне или в кабинете, то аль-Хайтам не спит сам, бродя следом за мной, и пытается меня унести спать. – Унести? – Да, ты не ослышался, – Кавех хрипло посмеялся и прищурился. – Смотри, через пару минут он притопает, еще даже не проснувшись. Авантюрин сам заулыбался от всего происходящего. Вроде перед ним взрослые мужчины, а ведут себя, как подростки. – Веритас обычно крепко спит, особенно, после тяжелых пар, – пальцами став мять край одеяла, Авантюрин немного сжался, согнув одну ногу и обняв колено. Было неловко, ему всегда было так неловко рядом с такими простыми и счастливыми людьми. – Я рано сегодня уснул. Вам не стоило подниматься в такую рань. – Как и тебе, – Кавех преспокойно ответил, всё также мягко улыбаясь. Авантюрин улыбнулся в ответ. – Знаете, Веритас обычно крепко обнимает меня, и я от его сопения засыпаю, – потерев нос, он хихикнул. – Раз уж мы откровенничаем так внезапно. – Хах, я только рад поговорить с женихом своего сына, – Кавех заулыбался. – Жаль, я забуду этот разговор, как снова усну… Со спальных комнат послышался странный звук, и Авантюрин опустил ногу, глянув в сторону коридора, на секунду сжав губы. – О чем я и говорил, – Кавех поднялся, протягивая руку, погладив Авантюрина по голове. – Сейчас придут, как два сонных кота и утащат в свое логово. Авантюрин удивленно глянул на того, когда Кавех только вышел в коридор всё также сонно, но радостно восклицая сначала: «Привет, сынок, твой рухи на кухне», а следом, когда на кухню только заглянул Веритас громкое: «Хубби, ну иду я спать, не вставай!» Он всё еще удивленно смотрел в коридор, а потом и на такого же взъерошенного Рацио, что почти недовольно смотрел на него, но скорее обиженно, что тот так рано снова встал. Авантюрин ему улыбнулся и потянулся, давая Веритасу себя обнять, и слушал недовольный бубнеж. Такой родной и приятный, что Авантюрин готов был слушать его постоянно. Он даже готов стать таким же глупым взрослым…