Высоковольтные линии пикапа

I

Было раннее утро среды, когда парня разбудил телефонный звонок от Фёдора Ивановича.        — Дима, через час чтобы на полигоне в лучшем виде, у нас парадные стрельбища, — Прокопенко звучал слишком бодро и взволнованно для такого часа.        Дубин мычит в ответ что-то не слишком членораздельное, но явно утвердительное.        Рано или поздно этот день должен был настать: их уже с месяц, если не больше, готовили к показательному выступлению перед главой компании «HOLT International» и Марией Архиповой. МВД планировало закупить экипировку для бойцов, а «HOLT International» решала, стоит ли вообще игра свеч. И могут ли простые смертные из питерской полиции носить их элитные доспехи.        Дима любил среды, даже не смотря на то, что многие любили говорить, что среда — это маленькая пятница, а в пятницу никогда ничего хорошего не происходит, только один сплошной пиздец. Интуиция, будто подтверждая эти слова, тихонечко зудела внутри, не предвещая в этот день ничего хорошего.       

***

       — Утра всем! — блондин в приветственном жесте приподнимает ладонь, входя в помещение, и одновременно жёстче фиксируя липучки от перчаток на запястьях.        В здании кроме избранных, отборных, сотрудников их отдела, на глаза попадается кучка людей азиатской наружности в чёрных костюмах. Подле них он замечает несколько чёрных ящиков с говорящими буквами «H. Int.».        — Наша экипировка? — Дима доходит наконец до беседующих Игоря и Прокопенко, пожимая обоим руки.        — Да. А это сотрудники Августа Ван Дер Хольта. Они помогут облачиться в форму, — Фёдор Иванович неуверенным жестом поправляет галстук на шее. — Главные зрители прибудут скорее всего ближе к обеду, а пока вы успеете ещё пару раз пройти дистанцию.        Гром на фоне начальства выглядит слишком весёлым и не обременённым переживаниями. Дима знал, что Прокопенко не сомневался в их способностях и итоговом результате. Они проделывали это уже десятки, сотни раз, результат каждого из которых был практически идеальным.        Дима уже не видит вошедшую группу людей, вставая на позицию, указанную Громом. Не видит чужого цепкого взгляда тёмных глаз, скрытого за непрозрачными стёклами очков, который фокусируется на его светлой макушке.        Лабиринт поддаётся слишком просто. Руки и тело приятно облепляет облегчённая защита. Очки, как последнее чудо техники, неведомым образом помогают видеть лучше и ведут по нужному пути. Чёрная прохлада пистолета приятно тяжелит руки.        Гром сжимает ладонь в кулак — они замирают – пульс замедляется.        Хольт, не отрывая взгляда, следит за чужим телом, двигающимся по траектории, известной лишь ему одному. Чёрная ткань облепляет подтянутую фигуру, словно фантик конфетку.        Под перчатками, где-то в центре ладони ощущается лёгкий зуд. Август склоняет голову: на один бок, на другой… Позвонки издают тихий мягкий скрежет, голубой поток света медленно перетекает с первого позвонка до последнего.        Гром показывает на себя, двумя пальцами вправо — я туда. На Диму, двумя пальцами влево — ты туда. Шаги тихие, выверенные.        Дима редко признавался себе в этом, но в такие моменты на кончиках пальцев, прямо внутри дула пистолета для страйкбола, он ощущал власть. Всё её величие. Контроль. Выверенные движения, ровное дыхание. Думай-думай-думай хриплым голосом Грома прямо внутри черепушки.        Контроль над своей жизнью, эмоциями и телом был единственным, что лейтенант мог себе позволить в этом сумасшедшем мире, не поддающемся никаким законам логики или правосудия.        Дима пару раз набирает полные лёгкие воздуха. Грудь обжигает остатками волнения. Внутри всё ещё слишком сильны эмоции от прошедшего соревнования.        Часы горят большими цифрами: 04:26. На их одежде никаких следов вражеской атаки, красный провод бомбы перерезан.        — Bravo! Het was geweldig! — тишина большого помещения с треском раскалывается о громкий звук чужих хлопков. Голос звучит величественно, с напускным восторгом.        Дубин щурится, запрокидывая голову наверх и мотает ей в стороны в тщетных попытках стряхнуть остатки наваждения. Солнечные лучи, проходящие сквозь мутные окна, смешиваются с парящими в воздухе частицами пыли и окутывают чужую фигуру полупрозрачным облаком.        — Вот это ферзь! — Игорь криво ухмыляется, тыкая напарника локтем в бок. Парни за их спинами усмехаются, рассматривая возвышающихся на балконе гостей.        Август Хольт был местной персоной нон грата.        С тех пор, как им сообщили о том, что его компания собирается вложиться и укомплектовать всю полицию, слухи и перешептывания в участке не замолкали ни на день. Все слышали о репутации «HOLT International» и их серо-моральных делишках на рынке оружия. Но, как всегда, никто ничего не мог доказать.        — Это было превосходно, я впечатлён! — русский Хольта звучит с мягким акцентом. Мужчина спускается с верхнего этажа, словно божество снисходит к людям.        Дима думает, что он красивый. Достаточно ли этого слова, чтобы описать?        Август скорее выглядел словно ожившая статуя. Как одна из тех мраморных скульптур с барельефа из кабинета Разумовского. Одними его скулами можно было вскрывать чужие глотки. Облаченный в тёмное пальто, скрывающее такой же мрачный костюм, который наверное стоит как несколько наших зарплат — шепчет кто-то позади Дубина.        Безупречный в своей идеальности.        Дима готов поставить сотку, что Игорь кривится в притворной улыбке, когда их с Хольтом ладони соприкасаются в приветственном жесте.        — Господин Гром! Наслышан, наслышан, — Август одаривает его одной из своих нейтрально-равнодушных улыбок. Спокойный изгиб тонких губ, деловая сухость в голосе.        — Дмитрий Дубин! Dmitry Dubin, who’s not married, — Дима уверен, что чужой взгляд цепляется к нему. Что-то меняется. Прокопенко полузадушено кашляет где-то на фоне. Слова были направлены в сторону Архиповой. Хольт улыбается шире, доставая из своих карманов улыбку поправдоподобнее. Настоящую?        Ладонь Димы — мозолистая, слегка подрагивающая от остатков адреналина, но рукопожатие уверенное. Ладонь Августа сухая, рукопожатие твёрдое. С покалыванием на самых кончиках пальцев.        — Nieuwsgierig, — он наклоняется чуть ближе. Дима слышит, как Хольт глубоко втягивает носом воздух в непозволительной близости от его лица. — Weet de hemel dat hun mooiste engel ontbreekt?        Дубин моргает, хмурится в ответ на незнакомый язык. Чужие слова опутывают сознание непониманием. Дима цепляется взглядом за недоумевающие лица Марии и Фёдора Ивановича, застывшее каменной маской лицо седого деда Мороза, который был, по-видимому, левой рукой Августа. У него что, нервный тик?        Карие, почти чёрные, глаза поверх очков смотрят насмешливо.        Понимание огромной красной строкой пробегает внутри сознания. Август вне системы. Вне контроля. Вне контроля Архиповой, Игоря, Федора Ивановича.        Вне контроля Димы.        — Но право, я думал, вы справитесь little bit faster, — Август с невозмутимым видом отстраняется, будто бы только что не говорил всего этого.        Дубин наконец-то ухмыляется, собирая разбежавшиеся мысли: — Ну, как говорил один выдающийся классик: в этой ситуации… На этом наши полномочия всё, — глаза в глаза, на губах лёгкая улыбка. Минутка превосходства. Август замирает буквально на секунду, всё так же держа свой взгляд на Диме. Рядом в тихом приступе беззвучного смеха содрогается Игорь.        Дима ловит строгий взгляд Прокопенко, стирает с лица лишние эмоции и спокойным голосом, не терпящим возражений, добавляет: — Мы сделали всё, что было в наших силах, господин Ван Дер Хольт.        — Что ж, в таком случае, нас ждёт долгое и очень плодотворное сотрудничество, mijn liefste, — чужая улыбка приобретает хищные черты. Интуиция внутри Димы орёт высокими нотами и просит бежать спасаться.       

***

       В утренней резиденции Августа Ван Дер Хольта стояла практически идеальная тишина, редко нарушаемая шелестом страниц.        Мужчина держал в руках свежий газетный выпуск, и со стороны даже могло показаться, что он безмерно увлечён чтивом… Но это было не так.        — Дмит-рий Ду-бин, — медленно произнёс Август, смакуя каждую букву. Имя приятной тяжестью перекатывалось на языке. Он в задумчивом жесте коснулся подбородка и возвёл глаза к потолку.        Молодой человек не выходил из его головы с момента знакомства. Хольт даже не мог конкретно обозначить, чем его так зацепил юный лейтенант полиции.        Он был проворен, хорошо координировал, никогда не лез вперёд Грома, но в то же время ничуть ему не уступал. В нём не было заносчивой радости от победы, только искренний восторг. В зелёных глазах, которые смотрели на Хольта, не было презрительности или жажды наживы, только здоровый интерес.        Было в нём что-то до ужаса притягательное. Но в то же время потаённое, тёмное, скрытое ото всех.        Что-то, до чего Август хотел добраться первее всех.        Будет ли это просто? О-о-о, нет, это будет тот ещё квест. И Ван Дер Хольт это очень хорошо осознавал.        Но Август умел ждать. Терпение было одной из его лучших черт. Что может быть приятнее предвкушения? Пробирания сквозь тернии чужих масок и секретов?        Хольт всегда получал то, что хотел. В данном конкретном случае он хотел Дубина.

II

Понедельник. — Иногда мне кажется, что эта гирлянда на ножках и кучка его гномов здесь живут уже с вечность, — Игорь хмурым взглядом из-под кепки провожает широкую спину проходящего мимо Отто.        Дима закатывает глаза, заканчивая заполнять очередной отчёт.        С тех пор, как они решили подписать документы о сотрудничестве, Август Ван Дер Хольт и правда буквально поселился в их участке.        Проблема была не столько в его нахождении в помещении, а больше в том, сколько места он занимал.        Как один человек может заполнять собой всё пространство?        — Faster! Faster! Don't slow down! — пара курьеров с нашивками «HOLT International», конечно же, вносят в участок какой-то короб.        — Не полиция, а проходной двор какой-то, — бурчит рядом стоящий Цветков, громко сёрпая уже давно остывший чай.        — Игорь! Ко мне! — Прокопенко распахивает дверь, зовя Грома. Судя по голосу его не ждёт ничего такого, поэтому майор со спокойной душой ретируется подальше от этого балагана.        Дима ерошит и без того беспорядочно лежавшие волосы.        С тех пор, как они решили подписать документы о сотрудничестве, Август Ван Дер Хольт не только поселился в их участке, но буквально не давал Дубину существовать в своём привычном подконтрольном мирке.        Чужое лицо, внимательный взгляд, кусочек светящихся позвонков, выглядывающих из-под воротника рубашки буквально мозолят ему глаза своим присутствием практически каждый день.        — Honing, о чём грустим? — Август приземляется на пустующий громов стул, не спрашивая разрешения. Прямо напротив Димы, аккурат рядом со стопками отчётов и закрытым скетчбуком возникает чашка кофе с приличным слоем пенки и коричным сердцем сверху.        Хольт был ураганом, рушившим всё на своём пути. Рушившим Димин контроль и превращающим его в сыпучий песок, летящий вниз сквозь пальцы.        Дубин смотрит на кофе, будто перед ним лежит тикающая бомба. Август в ответ лишь дарит тому одну из своих самых обезоруживающих улыбок.        — Почему ты всегда такой весёлый? — Дима хмурится, оторвав взгляд от бумаг. — Only next to you, — мягко тянет Хольт, обрадовавшись чужому вниманию. — Почему ты часто такой грустный? — Only next to you, — парирует Дубин, словесно отмахиваясь от Августа, как от надоедливой мухи.        Вторник.        — Дмитрий! — Ван Дер Хольт врывается в участок, неся за собой утреннюю прохладу недавно проснувшегося Питера. Дубин дёргается, карандашным штрихом проходясь по свежему наброску. — Мне срочно нужно написать заявление о краже.        — Краже? — Дима недоверчиво косится на мужчину, который плюхается рядом с ним на стул.        — Краже моего сердечка. Вами, — Август прикладывает правую руку к груди, прямо туда, где должен быть объект их разговора.        В тишине участка раздаётся звук удара Громовой головы о стол.        Среда.        Дима правда не понимает, что происходит. Чужое внимание облепляет в таком количестве, что становится невыносимо. Совершенно невыносимо.        Август здесь. Август тут. Провожает его внимательным взглядом во время разговоров с Архиповой. Отчитывает Игоря, когда те в очередной раз возвращаются с задержания с парой ссадин на лице. Приносит свежесваренный кофе с утра пораньше. Интересуется делами. Рассматривает рисунки над столом. Улыбается той самой улыбкой из своей коллекции улыбок, которые он не дарит больше никому. Никому, кроме него. Не спрашивайте, почему Дима в этом так уверен.        Бьётся током при очередном случайном (или не очень) прикосновении. Кусочки молний колются на кончике языка. Сыпет этими своими фразочками на непонятных языках. В среду на его столе материализуется огромный букет огненно-красных пионов в крафт-бумаге.        Восхищение, словно бурлящий поток воды, сбивает с ног в первые секунды. Сидящий за соседним столом Игорь с подозрением косится на презент.        — Мы проверили, там всё чисто, — Зайцева мило улыбается, возникнув откуда-то сбоку. — Курьер ещё записку передал. Я её воинственно отбивала от покушающихся.        Она бросает грозные взгляды на Костю и Игоря. Дима благодарит девушку без особого воодушевления и с самым хмурым выражением лица принимает из её рук небольшую открытку. Личность адресата, конечно же, ни для кого не являлась большой тайной.        «Spero di cogliere un giorno anche il tuo fiore ^^~» — выведено ровнейшим каллиграфическим почерком чёрной ручкой.        Переводчик говорит ему, что это итальянский: «Надеюсь когда-нибудь сорвать и твой цветок».        Дима ощущает, как из-под воротника формы по шее начинаются расползаться красные пятна неловкости.        Хольт был похож на удава. Да, не очень тихого, но всё ещё бесконечно опасного, который мог двигаться медленно, обвивать мягко, но сожрать тебя в самом конце и не подавиться. И если он думал, что Дима был тем, кого можно так просто проглотить, то он очень сильно ошибался. Дубин просто поставит огромную палку поперек его горла и не даст огромной пасти захлопнуться.        Пятница. — В камеру их, — Дима пинает в спину мужиков не совсем трезвого вида и бандитской наружности. Он дышит тяжело, расстёгивая застежки на жилете. Рубашка неприятно липнет к телу.        — Дмитрий, — Дубин замирает. Целый второй день без тупой фигни от Хольта. Пожалуйста, пусть этот будет такой же. — Тебя, наверное, очень часто брали под арест?        — Что? — тупо спрашивает блондин, абсолютно не вдупляя, о чём идет речь.        — Просто ты такой горячий, что это точно незаконно, — в тёмном взгляде напротив плещется чистая непосредственная игривость. Глаза Димы же еле удерживаются на месте от того, чтобы не сделать кульбит внутри черепной коробки.        — Август, — блондин делает шаг на встречу мужчине. Тот заинтересованно склоняет голову. Своё имя, сказанное чужими губами, звучит как бальзам на душу. — А вы такой бесючий, что это уже тянет на административку.        Дима широко улыбается, подмигивает замершему Хольту и удаляется с импровизированной сцены.       

***

Когда лейтенант не появляется на работе в понедельник, а потом во вторник, Хольт начинает бить тревогу.        — Прошу прощения, — Август выцепляет из всей кучи полицейских самую, кажется, неплохо к нему настроенную мадам и дарит ей обезоруживающе милую улыбку. Зайцева поднимает глаза на говорящего и смущенно поправляет волосы. Голландец присаживается рядом на стул.        — Не соизволите ли подсказать, куда пропал Дмитрий Дубин? Не вижу его в участке уже второй день.        — О, я думала вы в курсе… Дима был ранен при задержании. Он сейчас на больничном.        Лицо Хольта в мгновение ока меняется на нечитаемую маску.        — Спасибо, — он двигает к девушке большой стаканчик с кофе, который всё это время держал в руках, планируя вручить его Дубину. — Это вам.        Зайцева не успевает сказать спасибо, как Август резко подрывается с места и идёт к выходу из участка.        — Otto! Get in the car, you know the address. On the way, we need to stop at a pharmacy.       

***

Неторопливая трель дверного звонка разрушает блаженную тишину, царящую в квартире.        — Кого там ещё черти принесли… Сказал же Грому, что справлюсь один, — стонет Дима и с горем пополам поднимается с кровати, хватаясь за бок, который резко пронзает болью.        — Август?! — Дубин таращится на иностранца на своём пороге, оглядывает два огромных пакета, которые тот держит и щипает себя за кожу на руке. Боль отрезвляет, но мужчина никуда не пропадает. — Меня что, так с обезбола вштырило?        — My god, Дима, что случилось? — чужой акцент от волнения становится более выразительным. Хольт, не дожидаясь приглашения, переступает через порог, и оставив многочисленные покупки, касается прохладными пальцами чужого лица. Ощупывает шею, руки, видит несколько красно-фиолетовых синяков. Бесстыдно приподнимает хлопковую футболку, замечая бинт, обернутый вокруг чужого торса. На левой штанине расползлось небольшое кровавое пятно.        — Август, вы… Ты… Постой, — Дима дрожащим касанием останавливает чужой осмотр. Хольт не замечает румянца, расползающегося по бледным щекам то ли от боли, то ли от смущения. — Мне нужно сесть, не могу долго стоять.        — Идём же. Куда?.. — мужчина аккуратно, стараясь никуда не надавить, но всё же поддерживая Дубина под руки, провожает того до дивана.        Дима тихо выдыхает сквозь зубы и откидывает голову назад. Ноющая боль становится более резкой.        — Неудачное ограбление магазина, — парень неопределённо водит рукой в воздухе. — И по мне стреляли, и я упал в лужу нахуй, и лежал в ней, потому что один просто блять хуярил, а куда хуярил, хуй его сраный знает…        Под конец он сбивается на смех, видя, как с каждым его словом лицо Августа вытягивается всё больше и больше, а градус непонимания и ошалелости в его глазах достигает пика.        — Прости, это шутка. Но ограбление и правда было не столь удачным. Мы с Игорем даже не при исполнении были. У меня сквозное в бедро и резаная рана на животе. В больнице зашили и отправили домой, сказали пить таблетки и ездить на перевязки, ну и самому в случае надобности, если могу.        — Я привёз таблеток и поесть. Не был уверен, что именно нужно, поэтому…        — Скупил пол аптеки? — Дима ухмыляется, ероша ладонью и так беспорядочно лежащие волосы.        — Почти, — хмыкает Хольт. — Отто сказал, что ранение, скорее всего, серьёзное, так что думаю там много нужного. Мне позвонить своему врачу?        — Что? Нет! Зачем, что за глупости, — Дубин тушуется. Хольт удивительно органично смотрится в его маленькой холостяцкой квартире. Эта мысль мелькает так быстро и выглядит столь абсурдной, ведь внимание и переживания кажутся Диме совсем не к месту. Не к тому человеку.        — Dear, чем ты вообще питаешься? — голос Хольта доносится с кухни. Дубин выныривает из собственных мыслей, понимая, что Августа больше нет на его месте.        — Я заказывал доставку? И вообще, может олень это ты? — неуверенно бурчит Дима.        — Твоё слово, пупсик, и я буду кем угодно, — парирует Август Димин каламбур, — так, когда у тебя перевязка? Я могу сначала приготовить поесть, потом сменим повязки. А вечером все-таки отвезу тебя к своему врачу. Что там ваши кудесники нашили, — Август выплывает из кухни, завязывая на талии фартук поверх очередного идеально сидящего синего костюма, наверняка стоящего баснословных денег. У Димы на кухне, что, есть фартук?        — Что? — в очередной раз спрашивает Дима. Голова немного гудит. — Август, это всё… Не стоит, зачем ты?        — Liefje, rustig aan, — Хольт лёгким движением руки прерывает его поток самоуничижения. — Тебе нужен отдых и никакого перенапряжения.        Август закрывается на кухне. Дубин не даёт себе никаких гарантий на то, что этот модельер не подпалит половину его любимого, повидавшего все виды доширака, кухонного гарнитура.        — Mon soleil, j'ai fini, — чужой мягкий голос и лёгкое прикосновение к плечам вытягивают Диму из дрёмы. — Всё готово, пойдём есть.        Август выглядит более чем довольным собой. Дубин обводит взглядом кухню.        — Господи помилуй, — гора посуды в раковине приводит его в чистейший ужас. — Ты готовил на роту солдат?        — Всего лишь пожарил тебе fried egg и сделал кофе with sandwiches, — Хольт немного хмурится и подводит Диму к столу. На тарелке лежат два идеально пожаренных яйца. Дубин буквально не помнит, видел ли вообще где-то настолько безупречно сделанную яичницу с белоснежным белком и ярко желтым желтком.        — Боюсь даже спрашивать, как из-за двух яиц и бутербродов ты смог изгадить столько всего…        — Из… God it? — Август хмурится, садясь за стол рядом с Димой.        — Забей, — тот отмахивается, не желая объяснять значение непонятного слова. В конце-концов, Август посылал в его сторону намного больше непереводимых фраз, значением которых делиться не очень-то и спешил.        Яичница на вкус оказывается такой же великолепной, как и на вид.        Яичница, приготовленная Августом. Августом Ван Дер Хольтом. Владельцем компании, гением, миллиардером, плейбоем…        Дубин на несколько минут перестаёт жевать пищу, замирает и с недоверием косится на иностранца.        — Зачем всё это? — Дима выпаливает вопрос быстрее, чем успевает его обдумать.        Август смиренно сидит рядом. Слишком спокойный и расслабленный. Другой.        — М? — Хольт будто выходит из транса, осознавая вопрос. — Чтобы ты поел, mein lieber. Организму нужно откуда-то брать силы на восстановление.        Блондин сконфуженно вздыхает: — Я не про это.        — А про что тогда? — Хольт смотрит внимательно. Смотрит так, будто бы знает, что значит то другое «это». — Если ты доел, пойдём, я сменю тебе повязку.        Дима молчит, пытаясь обдумать. Сформулировать. Ему кажется, если они сейчас остановятся посреди гостиной, то в воцарившейся тишине можно будет услышать, как скрежещут шестеренки в его голове.        — Я… Я про всё вот это, — Дубин моргает и обнаруживает себя сидящим на диване с разведенными в стороны ногами, между которыми на полу удобно устроился Август, который без зазрения совести уже успел стащить с него футболку и сейчас аккуратно сматывал с тела старые бинты.        В воздухе запахло антисептиком. Хольт с особой тщательностью обрабатывал ладони.        — Ты не понимаешь, что я имею в виду? — лейтенант хмурится, наблюдая как Август наливает какую-то жидкость на марлю.        — Ди-ма, у меня нет привычки додумывать и договаривать за людей их мысли, — тот поднимает на него взгляд тёмных глаз. Он абсолютно не желает уступать, будто бы давя пальцами на рану. Вынуждая произнести то, что Дима так не хочет озвучивать вслух. — Если у людей есть какие-то проблемы, они обычно решают это через диалог. С помощью слов.        Дубин задыхается от чужой наглости и от внезапно пронзившей его вспышки боли — Август аккуратно касается раны. Поток слов выливается из него, подгоняемый негодованием.        — И это у меня проблемы с коммуникацией?! Ты ведёшь себя, словно подросток, который начитался тупых статей про подкаты! Снуешь здесь, там. Стреляешь глазками, шандарахаешь током… Ай! — чужие холодные пальцы касаются обнажённой кожи, поправляя края новой повязки. По телу пробегает ощутимый разряд. Хольт наблюдает, как на чужой светлой макушке волосы привстают дыбом. — Вот, даже сейчас!        Дима всплескивает руками. В этот момент он был абсолютно не похож на грозного и злого мента, а походил больше на растрепанного и нахохлившегося попугайчика.        Август, закончивший с раной на чужом боку, продолжает сидеть в той же позе, не смея прерывать говорившего.        — Зачем ты всё это затеял? Что за странные игрища? Тебе скучно? Меня ранят. Ты на пороге с пакетами. Готовишь, делаешь мне перевязку, сидя у меня между ног… — Дубин резко прерывает свой монолог, будто бы выныривая в реальность. Смотря на них со стороны. Неловкость, стыд и смущение распирают грудную клетку изнутри. Его голову будто сдавливает тисками. Хольт замечает перемены в чужом состоянии.        — Пожалуйста, тебе нужен отдых. Мне жаль, если я заставил тебя нервничать. — Хольт помогает парню лечь на диван. Тот устало прикрывает глаза. Август аккуратно касается чужих пальцев своими. От бледного лица в глубине позвоночника что-то коротит, посылая болезненные импульсы по всему телу. — Давай договорим, когда тебе станет лучше, okay?        Дима слегка кивает, не открывая глаз. Дрёма медленно опутывает его сознание.        Когда вечером он приходит в себя, квартира оказывается пустой. Чужое дневное присутствие ощущается как бредовый сон при высокой температуре. Кухня педантично вымыта, раковина пустая, а посуда расставлена в идеальном порядке. На плите в кастрюле обнаруживается суп, на столике около дивана множество таблеток и приблуд для перевязок.        Хольт оставляет опустошенную квартиру после себя. Дима медленно садится на диван, прикрыв глаза.        Он не понимал, что ему надо было чувствовать. Привычное мироощущение будто рассыпалось на глазах.             

***

— Тебе всё-таки придётся съездить за помощью к Разумовскому, — Гром протягивает Диме увесистую папку. — Эта банда хакеров никак не даёт нам покоя. Плюс, это ушло уже выше, чем надо. Так что дело теперь на контроле.        — А ты? — тот заглядывает внутрь, поправляя пару плохо лежащих листочков.        — Мне надо закончить с допросом тех двоих придурков, что мы задержали с утра. Так что поедешь один. Сергею и Олегу привет от меня.        — Непременно, — Дима улыбается.        Прохладный воздух наполняет лёгкие при очередном глубоком вздохе. Свежий шрам под рубашкой всё ещё сильно зудит.        — Подвезти? Мне по пути в тот район, — рядом материализуется высокая фигура Хольта. — Плюс, кажется дождь собирается.        Они оглядывают тёмные пятна на асфальте. После того случая в Диминой квартире они так и не поговорили.        — Да, хорошо, раз тебе по пути, — Дубин предвкушает, как цены на такси летят вверх от непогоды, поэтому решает не отказываться.        Первые минуты они едут молча. Август непривычно тих, будто витает где-то в своих мыслях.        — Если ты попадёшь под сильный дождь, эта твоя штука?.. Позвоночник, он коротнёт? — Дима решает первым нарушить тишину в машине. Хольт мягко смеётся.        — Нет. Это же передовые технологии. Как я мог с ним ходить, если он буквально мог бы развалиться от любого чиха? Как бы я тогда мылся по-твоему? — тот вопросительно приподнимает одну бровь.        Блондин внезапно слишком живо представляет себе Августа, стоящего в душе, посреди клубов пара, с кучей капель стекающих вдоль позвоночника, стоит лишь немного опустить взгляд…        Дима резко захлопывает папку с делом, которую листал минутой ранее и зажмуривает глаза до ярких пятен под веками. Хольт с лёгкой полуулыбкой, будто читая чужие мысли, предпочитает не комментировать.       

***

       Разумовский буквально подрабатывал в полиции консультантом на полставки по вопросам киберпреступлений. Быстро бегать, ловко драться и стрелять он не мог. Да и скажем честно, не сильно-то и хотел. А вот кодить и вычислять всяких хакеров и мошенников — на раз-два.        В чужом кабинете было стабильно светло и прохладно.        — Олег, — Дима улыбается и протягивает руку Волкову, вставшему с дивана, чтобы поздороваться с другом.        — Привет, — тот пожимает её в ответ, тепло приветствуя гостя и садится обратно, погружаясь в чтение какой-то книги.        Дима неловко ерошит волосы и садится за стол напротив Разумовского.        — Прости, что так поздно. Вижу, рабочий день уже закончился, — он кивает на брюнета.        — А, не переживай, пятница же, короткий день. Мы на сегодня закончили, поэтому и освободил Олега пораньше. К тому же сегодня ездили на презентацию, где были слишком пронырливые журналисты. Пришлось разгонять их больше обычного. Так что он заслужил немного дополнительного отдыха, — Сергей переводит взгляд на Волкова и мягко улыбается. — Так что там у тебя?        Дима привстаёт с места, раскрывает папку вытаскивая кучу листов, фото, флешку, начиная пояснять суть проблемы.        — Так, ага… — Сергей внимательно бегает глазами по чужим строчкам кода. Его пальцы быстро летают над клавиатурой.        — И всё-таки он гений, — восторженно шепчет Дубин.        — Ага, гений, — беззлобно хмыкает Олег. — А гениальности на то, чтобы заставить себя хоть иногда отдыхать чуть больше ему почему-то не хватает.        — Я всё слышу, — бурчит Сергей из-за ноутбука, продолжая стучать по клавишам. — Волче, не бубни. Мы же уже купили билеты, отпуск не за горами.        Волков закатывает глаза: — Чем после отпуска обороняться будешь? Я ведь не отстану.        — Олег, встреть гостя, пожалуйста. Совсем забыл про вечернюю встречу, — Сергей мастерски увиливает от последнего вопроса.        — О, у тебя ещё что-то назначено? — Дима отвлекается от созерцания вечернего Питера сквозь панорамные окна. Яркий круг луны молчаливо висит в небе.        — Да, это не по работе. К тому же, по твоему вопросу я почти закончил. Сейчас доделаю отчёт и отправлю тебе на почту, если будет что-то непонятно, пиши, звони, я всегда доступен для тебя, — Сергей снова улыбается. — О, Август! Здравствуйте!        — Август? — слыша знакомое имя Дима резко разворачивается, встречаясь взглядами с Хольтом. — Ты не говорил, что собирался к Разумовскому.        — Правда? — тот задумчиво хмыкает и пожимает плечами. — Наверное, забыл упомянуть. Сергей, добрый вечер, — мужчины пожимают друг другу руки.        — Спасибо, что согласились уделить мне время, Август. Подождите, пожалуйста, я сейчас закончу с Дмитрием, и мы переговорим.        Хольт кивает и отходит к окну, становясь рядом с Дубиным.        — Мне сказать Прокопенко, что Игорь снова заставляет сверхурочно работать сотрудника, который только-только вышел с больничного? — Август смотрит на циферблат своих часов.        — Эй, это тебя не касается! — чуть громче положенного шепчет Дима. Август непривычно спокоен и сдержан. — Что с тобой вообще такое? Ты какой-то странный ещё с утра. Не заболел?        Дубин делает шаг вперёд и привычно заученным жестом касается своей ладонью чужого лба, как всегда в шутку проделывал это с Юлей или Игорем, когда те вели себя страннее обычного.        Дима вздрагивает от лёгких кусачих разрядов тока. Кожа под рукой теплая, взгляд тёмных глаз ошарашенный. Они замирают в этих глупых позах: Дубин с ладонью на чужом лбе и Август, словно мраморная статуя.        Лунный свет заливает пространство, заставляя зелёные глаза напротив едва ли не светиться изнутри.        Олег и Сергей тихо наблюдают за развернувшейся перед ними сценой.        — 月がきれいですね — Хольт голосом, на пару тонов ниже обычного произносит что-то на японском. Будто не ожидая от самого себя он замирает, задерживая дыхание.        — А? — Дима хмурится, в очередной раз не понимая ни единого слова.        Глаза Разумовского округляются, и он что-то шепчет Олегу на ухо. Тот хмурится.        — Я… Прости, это вышло случайно. Дурацкая привычка, — парень резко одёргивает руку, делая шаг назад.        — Не… — Август удерживает себя на полуслове, пытаясь остановить чужую руку. — Ничего, не переживай.        Кожа горит в месте чужого прикосновения.        — Мне… Мне уже пора, если позволишь. Сергей, ты закончил? — мир будто отмирает ото сна.        — Я скажу Отто, чтобы он отвёз тебя, уже поздний час, — Хольт снова возвращает контроль над собой.        — Не стоит, — Дима отмахивается, собирая бумаги со стола.        — Это не просьба и не вопрос, meine seele. Я не доверяю вашему ночному городу.        — Как тебе угодно, — Дима вздыхает, понимая, что спорить с этим человеком бесполезно. — Сергей, спасибо. Если что, на связи. Вопросы скорее всего будут.        Тот переводит заговорщический взгляд с Димы на Хольта и обратно, потом смотрит на Волкова и пару раз моргает.        — Олег проводит тебя.        — Это лишнее, я спущусь сам.        — Нет, всё нормально, мне не трудно. Поговорим как раз, с глазу на глаз, — Волков кидает хмурый взгляд на Августа. Кажется, только они с Димой не понимали сказанного ранее Хольтом.        Когда они выходят из кабинета, до Дубина долетают лишь обрывки фраз.        — Я помню, вы говорили, что в долгу… Нужен костюм… Да, перья… Маска. Схема будет.        Они едут в лифте в полной тишине, которую Дима собирается нарушить.        — Извини, если это не моё дело. Но я тут услышал. Сергею нужен костюм?        Олег улыбается: — Да, Серый тут косплеем увлекся. Увидел новый фильм про какую-то то ли птицу, то ли чумного доктора, то ли чумного доктора в костюме птицы. В общем, тот такую кассу собрал: признание, известность, фанаты. В общем, Разум в фандоме и теперь собирается ехать на Comic Con в костюме этой самой чумной птицы.        Дима пытается переварить услышанное, не поняв и половины из сказанного Волковым.        — Допустим. Но почему Хольт?        — Сергей уже пытался и сам что-то смастерить, но ты же знаешь, он больше за ум в нашей семье отвечает, не за руки. Чуть кабинет свой не поджëг, — Дима вопросительно таращится на друга. — О, не спрашивай. А тут, когда ему попалась на глаза наработка Хольта для супер-пупер нанотехнологичного костюма, то понял кто ему может сделать подгон. К тому же, после того, как он нашёл у «HOLT International» дыры в протоколах безопасности, Август у него в долгу.        Олег умолчал, что наработки по этому костюму Сергей через те самые дыры в общем-то и нашёл.        — Любопытно.        — Тогда встречный вопрос, — они выходят на ступени перед высоткой. Большой чёрный кроссовер моргает фарами — Шрайбер ожидает. — Между тобой и Ван Дер Хольтом что-то есть?        — Что? — Дима давится воздухом, получая удар под дых неудобным вопросом. — С чего ты взял?        — Мы вроде не слепые, — Олег поджимает губы.        — Август ведёт себя, как придурок. Мне кажется, ему просто скучно, — Дима пытается отбрехаться, заталкивая кучу возникающих вопросов обратно в глотку.        — Скажу честно, Хольт мне не сказать чтобы сильно нравился. Но если бы он был откровенным говнюком, Сергей бы с ним не стал взаимодействовать.        — Звучишь прям как Игорь, — блондин закатывает глаза, ожидая услышать очередную порцию нравоучений. Волков смеётся.        — Я просто хочу сказать, что имей в виду, если этот пижон тебя как-то обидит, я отполирую своими кулаками его идеальную нидерландскую мордашку. Да так, что потом ни один врач не соберёт. А Гром, полагаю, сделает из его хребта новогоднюю гирлянду.        — Олег! — восклицает Дима. Тот в сдающемся жесте поднимает руки вверх.        — Всё, бывай. А то чужой верный пёс уже заждался.        Волков хлопает Дубина по плечу, кивая на тонированные окна машины.       

***

       Хольт проверяет пришедшее на смартфон сообщение от Отто: «Дмитрий доставлен домой в целости и сохранности. Скоро буду».        — Отлично, — Август вздыхает и переводит взгляд на заинтересованно смотрящего на него Сергея. — Простите, я отвлекся. О чём мы говорили?        — 衣装の詳細について, — произносит Разумовский. Ван Дер Хольт заинтересованно дёргает бровью.        — あなたは日本語を知っていますか? — Август откидывается в кресле, скользя по рыжеволосому парню свежим, более заинтересованным взглядом.        — Немного, люблю смотреть аниме в оригинале. Мне кажется так наиболее полно передана… Атмосфера, — парень соединяет ладони, опираясь на них подбородком и едва подаётся вперёд.        Оба молчат, не желая продолжать разговор.        — Так значит, Дмитрий, — Сергей первым нарушает тишину.        Август мог бы сейчас сказать что-то вроде «совершенно не понимаю, о чём вы». Но он только хмыкает, стреляя холодным взглядом в Разумовского. Черты его лица заостряются. Перед ним больше не Август, перед ним Август Ван Дер Хольт.        — Какие-то проблемы, Сергей? — парень видит бегающие по чужим плечам искорки напряжения.        — О, что вы, абсолютно никаких. Но, полагаю, проблемы могут возникнуть у вас, если из-за вас же они возникнут у Димы.        Хольт хмурится в ответ на чужое трудно построенное предложение.        — У вас на него какие-то планы? — продолжает Сергей.        — С каких пор это касается вас? — пинг-понговый шарик официоза летает от одного мужчины к другому. — Это дело только между мной и Дмитрием.        — С тех пор, как мы стали друзьями. В богатстве и в бедности, в горе и радости. Знаете, разного рода детские клятвы. И я, как его друг, желаю ему только хорошего. Поэтому уточню ещё раз, ваши намерения серьёзны или это разовое мероприятие? — в тусклом освещении комнаты Хольту кажется, что чужие голубые глаза напротив опасно темнеют.        — Я думаю, Дмитрий не маленький мальчик и сам, если что, сможет за себя постоять.        — Кажется, был задан конкретный вопрос. Я в курсе, что он не ребёнок. Но мы как раз и есть в жизнях друг друга, чтобы не дошло до вот этого «если что».        — Более чем серьёзны, — Август стряхивает с плеч ток.        — Что ж, прекрасно, — лицо Разумовского снова светлеет. — Думаю, на сегодня мы закончили. По чертежам я пришлю более подробное описание. А то без внятного ТЗ — результат ХЗ. И будем уже более предметно говорить о сроках. Спасибо, Август.        — Буду рад поработать с вами, Сергей.       

III

      — Почему бы нам не согласиться, да, на эту авантюру? — бормочет Дима, вперив измучено-умоляющий взор в потолок, испещрённый сетью трещин.        Отражение Игоря в зеркале отвечает ему таким же грустным взглядом. Галстук вместо того, чтобы завернуться в красивый узел, в очередной раз виснет на шее дурацким непонятным гомункулом.        — Не надо строить из себя жертв, которых ведут на эшафот, — Юля выплывает из ванны с влажными волосами. На ней изысканное и совершенное в своей простоте чёрное платье-футляр, не прикрывающее острых колен. — Повернись ко мне лицом, — подойдя к Грому, она касается галстука и в пару ловких движений наконец по-человечески повязывает его.        — Зачем мы вообще на это согласились? — Игорь с благодарностью смотрит на журналистку и равняет импровизированную удавку на шее.        — Потому что последние недели были просто сумасшедшие? И потому что приём у Хольта по случаю заключения договора отличный шанс хоть немного развеяться? — отвечает Пчёлкина. Это больше похоже на утверждение, нежели на вопрос. Дима не берётся возражать. По крайней мере, на первое предложение.        Последние пару недель и правда были перенасыщены событиями. Создалось ощущение, что именно в этот промежуток времени решили проснуться все преступники Питера: пришлось штурмовать банк и магазин бытовой техники, которые пытались ограбить; побывать в погоне за угонщиками; расследовать ограбление трёх бабушек; догонять закладчика; и разгонять аж четыре! драки уличных, особенно буйных, бомжей. Дубин морщится, вспоминая как после простоял в душе пару часов в попытках смыть с себя дикий смрад.        — Я бы развеялся дома, в своей кровати, за интересной книжкой и чашкой чая, — недовольно бормочет Дима. — У меня и так от Августа уже мозоли на глазах. Видеть его ещё и в один из своих единственных выходных…        — Ой, только ли на глазах мозоли? — гиенит Игорь.        Юля фыркает и отвешивает своему парню жесткую оплеуху. — Дим, ты слишком к нему категоричен.        — А каким мне ещё быть? Это же не тебя каждый божий день осыпают тупыми фразочками из сборника «Тысяча и один тупой подкат», — блондин вымученно стонет.       

***

Выйдя из такси, Дима чувствует удушливое желание забраться обратно в салон и укатить домой. Предостерегающий взгляд Юли оказывается красноречивее любых слов.        Особняк Ван Дер Хольта в ночи выглядел иначе, чем днём. Из открытых дверей лился тёплый свет и доносились размеренная музыка вперемешку с чужими голосами.        Раз уж уехать Диме не дали, программой максимум на этот вечер становится «напиться». Желательно перед этим забиться в самый дальний, тёмный и безлюдный угол. А потом уже напиться.        Дубин лёгким движением утаскивает с подноса проходящей мимо официантки сразу два бокала с шампанским, залпом друг за другом закидывая в себя их содержимое. Легкие пузырьки щекочуще лопаются на языке. Пустой хрусталь возвращается обратно на поднос уже другой девушки.        Он пытается выхватить взглядом из толпы красную Юлину макушку, но с грустью понимает, что не видит её обладательницы. Среди гостей мелькают знакомые лица: Архипова, облаченная в изысканное синее платье, Прокопенко в отглаженном костюме, пара коллег из участка.        Где-то около небольшой самодельной сцены мелькает высокая фигура Хольта, которую Дима при всём желании уже не может ни с кем перепутать.        Дубин застывает на секунду. Всё-таки не надо было ехать. После резко дёргается с места, огибая несколько незнакомых личностей, уходя к колонне, чтобы не попасться на глаза хозяину вечера. Хотя бы день, один день, провести без дурацких шуток, цепкого взгляда и электрических разрядов, пущенных по коже. Ну и чтобы самому ненароком не натворить дел. Последний раз он пил на выпускном. И его бедный мозг до сих пор не может полностью восстановить картину того дня.        Но алкоголь бокал за бокалом оседает жидкостью в желудке и опьянением в мозгу.        На другом конце зала Дима видит как всегда хмурое лицо Отто. Они кивают друг другу, приветствуя. Взгляд Шрайбера немного смягчается при виде лейтенанта. Он тянется пальцами к наушнику и что-то произносит глядя прямо тому в глаза. На другом конце зала моргает пара ламп под потолком.        — Вот блин! — парень чертыхается и ищет пути к отступлению. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что тот наконец докладывает своему руководителю об обнаруженной пропаже. Свежий воздух немного остужает разгоряченные мысли — Дима выбирается на мансарду. Облегчённый выдох срывается с его губ, когда он облокачивается о прохладные каменные перилла. Тишина улицы оглушает, и Дубин теряется в жужжащих в голове мыслях.        Противоречивость ощущений, которые накрывают его в присутствии Августа не дают спокойно существовать уже некоторое время. Он хочет доверять, но будто бы не может. Всё время ждёт ножа в печень, ведь никто не вечен. Терпение Хольта тоже?        Кажется, в глубине этих тёмных глаз есть скрытые мотивы? Но если да, что ему надо? Подобраться к Игорю? Выведать тайны? Он никогда ничего такого не спрашивал. Только про самого Диму. Все эти непонятные фразочки и его шутки… Август, что?..        — Дим, вот ты где! — Дубин вздрагивает, выныривая из потока рассуждений. — Мы тебя потеряли. Всё хорошо? — Юля немного взволнована.        Она встаёт рядом, повторяя Димину позу. Между пальцами зажата ножка бокала с красным вином. На щеках расцвёл мягкий полупрозрачный румянец.        — Да, после выпивки я всегда превращаюсь в страдающего от жизни меланхолика, — парень виновато улыбается.        Между ними воцаряется комфортное молчание.        — Ты… Я тут подумал, — Дима начинает неуверенно, теребя пуговичку на запястье. — Мне кажется, я нравлюсь Хольту, — сказанная вслух фраза, кажется, звучит ещё более абсурдно, чем когда прокручивалась в его голове. Юля не смеется, лишь слегка улыбается, и бросает на того слишком красноречивый взгляд, который Дима не замечает.        — Ты хвалишься или жалуешься? — отвечает вопросом Пчёлкина. Дима взволновано вскидывает голову, порываясь начать длинную тираду, но прерывается чужим голосом. — Дима, mon chérie! Юлия, — восклицание застревает посреди вздоха. Дубин резко разворачивается, натыкаясь взглядом на Хольта, который стоит от них в паре шагов. Как долго он там находится? Мужчина слегка склоняет голову, проходясь внимательным, практически осязаемым, взглядом по чужому телу.        На Диме лук тотал блэк. Юля ещё минут пять осыпала его комплиментами, после того, как открыла дверь несколькими часами ранее. Дубин знал, что выглядит без преувеличения безупречно этим вечером, потому что, конечно, никакая синяя форма или вязаный жилет и рядом не стоят с отглаженными брюками и чёрной рубашкой, идеально сидящей по фигуре.        — Право, подумал ты решил не приходить. Никак не удавалось найти тебя среди гостей, пока одна птичка не напела, что увидела тебя, — говорит Август с лёгкой улыбкой. — Выглядишь великолепно. Cette chemise est parfaite sur toi. Mais mieux encore, elle aurait l'air sur le sol de ma chambre.        Юля, решившая сделать глоток алкогольного напитка, через пару секунд осознания сказанного, давится вином, которое чуть не идёт носом.        — Прошу меня простить, — шепчет она задушено, пытаясь аккуратно стереть с подбородка красные капли. Хольт протягивает ей накрахмаленный белый платок, который достал из кармана.        Дубин аккуратно постукивает её по спине, переводя обеспокоенный взгляд с подруги на Хольта.        — Что он сказал? — шепчет Дима, когда та немного приходит в себя.        — Сам спроси у него, — Юля отвечает с непонятной эмоцией. — Оставлю вас наедине. Мне нужно привести себя в порядок, — обращается она уже к Хольту и быстро уходит в зал. На балконе снова воцаряется тишина, но теперь уже не такая комфортная. По крайней мере, для Димы.        Август встает рядом с блондином, занимая место, где ранее стояла Юля. Сам он сегодня выглядел не менее великолепно в классическом, сидящем как влитой, чёрном костюме. Дима скользит взглядом по верхним позвонкам, переливающимся синим, по широким плечам, предплечьям и останавливается на тонких аристократичных пальцах.        Взять бы сейчас карандаш, бумагу и зарисовать…        Воротник рубашки начинает немного сдавливать шею, а затылок ломить от выпитого алкоголя.        — Мне показалось, вы говорили обо мне? — спрашивает Хольт будто невзначай, внимательно следя за чужим взглядом.        — Когда кажется — креститься надо, — буркает Дима. Август непонимающе смотрит в ответ. — И вообще, подслушивать чужие разговоры — это неприлично.        — Просто, если у тебя есть какие-то вопросы, не проще ли сразу адресовать их мне? — акцент мужчины становится чуть мягче, а в голосе нет намёка на шутку и злобу, как бы сильно Дубин ни хотел их там услышать.        У Димы возникает дежавю.        Если у людей есть какие-то проблемы, они обычно решают это через диалог. С помощью слов.        Возмущение накатывает волной. Кто бы говорил про диалог. Играет в какие-то свои странные игры. Стоит тут, словно каменная статуя идеального человека. Так бы и…        Оба держат зрительный контакт, не отводя глаз.        У Димы ураган мыслей в голове, у Августа — молнии внутри позвоночника.        — Да к чёрту, — шепчет Дубин себе под нос, резко выдыхает, хватает Хольта за идеально отглаженные лацканы пиджака и тянет на себя.        Они стукаются зубами, когда Дима целует, неловко прижимаясь своими губами к чужим.        Август стоит неподвижно пару секунд, потом улыбается и тихо урчит: — Mon amour, так вот какие вопросы в твоей светлой голове. Его рука уверенно обвивается вокруг чужой талии, притягивая лейтенанта ближе и целуя уже более настойчиво.        Что может быть лучше предвкушения? Только победа.        Когда Дима тихо стонет в чужие губы, чувствуя лёгкое покалывание на кончике языка и расползающиеся вдоль тела разряды, в доме раздаётся хлопок и здание накрывает оглушающая темнота.        Дубин отпрыгивает от Августа, будто выныривая из наваждения, не видя расфокусированного взгляда виновника выбитых пробок.        — Я… Мне надо… Чёрт, — Дима что-то сбивчиво бормочет, касается кончиками пальцев раскрасневшихся губ и на сумасшедших скоростях покидает балкон.        Минуту спустя свет благодаря резервным генераторам восстанавливается.        — Господин Хольт, всё в порядке? — рядом с Августом возникает Отто.        — Да, — Август проводит ладонью по волосам, руша идеальную причёску. Он пару раз делает размеренные вдох и выдох, пытаясь вернуть себе контроль над телом и мыслями. — Позвони электрикам на всякий случай. Боюсь, что ещё одного такого отключения эта проводка не переживёт. У гостей всё нормально?        — Да, Гром правда пытался станцевать на столе и чуть не уронил торт…        Мужчины переглядываются. Шрайбер, судя по его лицу, думает, что сейчас лучше бы ёбнул грамм 100, а не занимался этой всей хуйнёй. Но, как говорится, бабки — это бабки.        — Хотите поговорить о случившемся? — Отто вздыхает, видя состояние своего начальника.        — Нет, — слишком резко отвечает Хольт. — То есть, может быть, — он лениво взмахивает рукой и идёт к двум стоящим в углу креслам. Отто следует за ним безмолвной тенью.        Август молчит, неаккуратным движением расстегивает бабочку на шее и пару верхних пуговиц на рубашке. Дышать становится чуть легче.        В его внешний вид привносится капля хаоса, разрушая идеальный образ.        — Мне принести маску?        — Не стоит, я уже почти в норме.        В норме. Был ли он в норме? Да не был он нихрена. Этот юнец буквально вскружил ему голову. Не то чтобы Август был сильно против…        Питер казался ему скучным. Да, красивым, размеренным, имеющим определённый шарм, но всё ещё дико скучным.        Дмитрий был, как глоток свежего воздуха. Непосредственный, желающий контролировать ход вещей, совершенно искренний в своём непонимании.        Но в то же время уверенный, твёрдо стоящий на ногах, бьющийся и отстаивающий свою правду.        Август улыбается в пустоту. Отто хмурится, но продолжает молчать.        — Я что-то делаю не так? — Хольт хмурится.        — Примерно всё? — Шрайбер отвечает не раздумывая. Хольт кидает на него полный возмущения взгляд. — Я, конечно, не специалист по отношениям, но мне кажется, если вы хотите завоевать чьё-то внимание, это делается немного не так.        Это был больше риторический вопрос. Август всё это прекрасно осознавал. Дима был выбит из колеи. Каждый его взгляд непонимания, словно встряска, словно выход из зоны комфорта.        Хольт любил играть в шахматы, продумывать ходы наперёд. Дубин был идеальной фигурой, единственной на его доске.        — Просто по классике добиваться Диму было бы слишком скучно, если вообще возможно. Здесь нужен другой, более деликатный подход.        — Деликатный? — Отто выглядит обескураженным. — Может быть, вы имели в виду какое-то другое слово? То, что происходит, отнюдь нельзя подогнать под значение слова «деликатный». Безрассудный, экстравагантный, эксцентричный — да, но уж точно не деликатный.        — Я знаю, что делаю.        — Ни секунды в вас не сомневаюсь, Август. Главное, сами не угодите в свою же ловушку, — Отто легонько кивает головой, оставляя Хольта в одиночестве осмыслить услышанное.

***

      

Ответы Mail.ru: Поиск ответов на любые вопросы

Темы для взрослых

             Major Gr0_0m, вопрос открыт менее 20 минут назад       «Моего друга возбуждает электрическая розетка. Надеюсь, он сможет безопасно её трахнуть?»              +1 Нравится General Schreiber       +1 Нравится BeeYulkina       +1 Нравится Razum       +1 Нравится 220 Volt       +1 Нравится Volche              3 ответа              BeeYulkina, 10 минут назад       «Главное пусть не забывает предохраняться!»              Volche, 6 минут назад       «Присоединяюсь к комментарию выше. Ему точно надо надеть резиновые тапочки и гандон. Для перестраховки ещё и противогаз можно.»              General Schreiber, 3 минуты назад       «Да розетка сама его трахнет.)»       

      Реклама 18+

Безопасные и качественные

      переходники в розетки

для Вас и Вашего дома!

      «HOLT International», Nederland

IV

— И всё-таки, я считаю, что тут ты не прав, и в деле замешана Золотая чешуя, — слово «чешуя» в конце превращается во что-то не совсем членораздельное из-за прожёвываемой Димой шавермы. Дубин тыкает карандашом в две фотографии, лежащие на раскрытой папке.        Алтан и Дракон.        Суровые лица плывут перед глазами из-за болящей головы. Опохмел со вчерашнего дня не отпускает даже вечером. Не только он, но и стыд за сделанное.        Участок по пятничному пуст. Конец рабочего дня настал уже как три часа назад.        Игорь жуёт свой кусок, подозрительным мутным взглядом следя за напарником.        — Да что?! — Дима не выдерживает прожигающего взгляда. Звук выходит громче, чем хотелось бы. Оба вздрагивают от неприятных ощущений внутри черепной коробки.        — Вот скажи мне, Хольт тебе просто друг? Или он тебя поёбывает? — блондин широко распахивает глаза и едва ли не давится едой. — Потому что мне кажется, что он тебя поёбывает.        — Игорь! Какого чёрта?! — Дима возмущён, смущён и раздражен одновременно.        — Но это даже забавно, что наша голландская электрогрильница на ножках желает жарить только одного определенного цыплёнка, — пока Игорь ржёт, лежавший рядом скетчбук ловким целенаправленным движением прилетает прямо ему в лоб.        Дима прячет горящее лицо в ладонях, пытаясь сдержать булькающий смех, рвущийся из недр грудной клетки. Шаурма всё-таки встаёт поперек горла и блондин заходится в небольшом приступе кашля.        Игорь тем временем неловко заныривает под стол в попытках достать отлетевший туда блокнот.        — Дима, — Август материализуется рядом, словно призрак. Дубин с огорчением осознаёт, что план по избеганию Ван Дер Хольта на сегодня был успешно провален. — Jetzt erstickst du mit einem Döner, und du könntest mich ersticken.        Под столом раздаётся какая-то возня и громкий стук, от которого несколько предметов резко подпрыгивают. Гром с ошалевшим лицом и грацией картошки выныривает из-под стола, прожигая Хольта взглядом, придерживая макушку, которой только что со всей силы долбанулся об стол.        Август с привычной ему лёгкостью и спокойствием продолжает возвышаться над Димой, который как обычно ничего не понимает, переводит взгляд с одного мужчины на другого.        — О, у тебя соус потёк, — Хольт изображает озадаченность на своём лице.        Он почти невесомо касается чужого запястья — ловит его своей ладонью и тянет на себя, наклоняясь навстречу. В Диминых глазах стоит немой вопрос.        Август касается кончиком языка тонкой кожи и проходится одним точным широким мазком вверх, слизывая чесночно-кефирный соус. Дубин вздрагивает от влажного щекочущего прикосновения. Ему кажется по венам пускают разряд молнии.        Над головами снова жалобно потрескивает пара лампочек.        Август следит, как на чужом лице одна эмоция сменяет другую. Задержись он ещё на пару секунд, и можно было бы почувствовать языком бешено бьющуюся жилку пульса.        — Schade, dass es nur Soße gibt, — невозмутимо произносит Хольт отстраняясь и нехотя отпуская чужую руку.        — Tut mir leid, störe ich Sie nicht? — Дима выходит из оцепенения и оборачивается на непривычно хриплый голос Грома, чей взгляд сейчас кажется еще более дурным.        — Nein, herr major, — Хольт улыбается кончиками губ. — Мне уже пора. Хорошего вечера, meine sonne. И тебе не хворать, Игорь.        Когда лёгкой походкой Хольт выходит за пределы участка, Дима резко оборачивается к Игорю. Его лицо — непроницаемая маска, в пальцах зажат остро наточенный карандаш.        — А сейчас ты переведешь мне всё, что он сказал, — Дубин сурово смотрит на ещё не пришедшего в себя Игоря. Тот переводит взгляд с пустого помещения на друга.        — Чт-- — Переводи или мне придётся приложить немножечко насилия, — шипит Дима.        — Может быть: усилия? — Гром издаёт нервный смешок, косясь на блондина.        — Нет, — стёкла чужих очков засвечиваются недобрым отблеском.             

V

Дубин не понимает, как половину следующего дня ему удаётся так ловко избегать компании Хольта. Возможно, конечно, тот просто позволял ему это делать.        Переведённые краснеющим Игорем слова всё ещё очень чётко звучали в сознании.        — Нам надо поговорить? Нам надо поговорить… Поговорить нам надо? — бормочет лейтенант, стоя в архиве и перебирая стопку отчётов.        — Август, нам надо поговорить, — выпаливает Дима, найдя Хольта рядом со своим столом. Было ли это взвешенное и продуманное решение? Определённо точно нет.        — Oh, неужели ты решился? — Август выглядит ничуть не удивлённым. В мыслях Димы мелькает, что всё это похоже на одну большую ловушку. Но маленькому кролику невдомек.        — Да, мы могли бы. Скоро обед, тут неподалёку есть кафе и…        Быстрый Димин поток слов прерывает какое-то копошение у входа.        — Вы все будете гореть в геенне огненной, волки позорные! — громким криком разносится по всему участку. Любопытные головы выныривают то тут, то там.        — What is this? — Хольт хмурится, с неохотой переводя взгляд от блондина на источник шума.        — А, наши сегодня выезжали на захват какой-то очень буйной секты, — Дима выглядывает из-за чужой широкой спины, пытаясь найти глазами источник шума и не прекращающегося потока матюков.        — Вонючие крысы! И будут вас потрошить и жарить в котлах ада бесконечно долго после вашей смерти, — мужчина абсолютно неприятной наружности с сумасшедшим взглядом выпученных глаз не прекращает извиваться в чужих руках, громко клацая зубами. — Я выжру ваши сердца, грязные ублюдки!        Следом заводят ещё троих таких же орущих приспешников.        Дима не понимает, ощущает, что что-то вот-вот должно пойти не так. Он настораживается, весь обращаясь в слух и зрение.        — Август… — его голос стальной и тихий. Он аккуратно в пару шагов обходит мужчину, закрывая его собой.        — Is something wrong, my love? — тихо спрашивает Хольт без намёка на шутку. Дима слышит нотки беспокойства в его голосе.        — Мне кажется…        Следующее происходит буквально за какие-то жалкие минуты. Самый дикий, Дима полагает, что это их главарь, прикладывает головой волочащего его полицейского, одновременно с этим изворачиваясь и выхватывая из чужой кобуры пистолет.        Пара выстрелов оглушающе разносится по участку.        — А ну на землю, псы ментовские, — мужик крутит пистолетом из стороны в сторону, реагируя на любое мало-мальское движение. — Никому не шевелиться, иначе пристрелю!        Дима медленно тянется правой рукой к пистолету, мысленно благодаря всех богов, что стоит полубоком. Воздух начинает пахнуть озоном. Он бросает встревоженный взгляд на Августа, который смотрит то на чужие ладони, то на сбрендившего деда.        — ТЫ! — Дубин дёргается, в последний момент достав оружие. Дуло чужого пистолета направлено прямо на него.        — Дима, нет! — Хольт дёргается вперёд, пытаясь закрыть собой блондина. У того в глазах мелькает удивление и страх. Воздух вокруг них начинает потрескивать от возникшего напряжения.        — Август, какого хрена?! — Дубин дёргает его на себя, быстро меняясь местами.        Раздаётся несколько оглушающих выстрелов. Дима вздрагивает, когда Август касается его и тянет на себя.        Вокруг них вырастает электрическая сфера, которая с каждой секундой разрастается всё больше и больше, а потом лопается, волной проносясь по участку, одним хлопком вырубая технику и свет.        — Everybody stop moving! — басистый голос Отто гремит на весь участок. Он бросает взгляд в сторону Августа, проверяя в норме ли тот и быстрым движением стреляет чем-то в преступника. В чужой шее виднеется штука похожая на дротик. Упавшего пластом дедка тут же окружают.        — Дима? — блондин падает вниз, подхваченный Хольтом. — Mon cher…        Чужой шёпот отчаянный, громкий. Август ощущает огненную лаву внутри механических позвонков. Внутренности начинает долбить током. Страх перекрывает кислород.        Он касается дрожащими пальцами шеи, тонкого запястья, наклоняется чтобы услышать дыхание.        — Ну же, ну. Ты не можешь. Не можешь меня тут бросить. Мы не договорили, Dmitriy, — голос Августа стальной, холодный, с пробивающимися нотками истерики.        — Дима! — оттуда-то сбоку, будто бы из-под огромной толщи воды, доносится встревоженный голос Грома.        Игорь плюхается рядом, дрожащими руками разрывая ткань чужой рубашки. Белый бронежилет на секунду отрезвляет.        — Пульс, дыхание есть? — рявкает он на Хольта.        — Нет, — Август мотает головой, не отрывая взгляда от чужого бледного лица.        — Сука, — стонет Гром принимаясь делать массаж сердца. Попытки не увенчаются успехом. — Ты, дефибриллятор ходячий, сделай уже что-нибудь!        — Что?        — Вдарь по нему током, дубина! Кладёшь одну ладонь сюда, другую сюда, а потом шарахаешь, — почти рычит Игорь, объясняя словно ребёнку. — Только не поджарь его, иначе я тебя убью.        Август на секунду замирает, мысленно представляя как из основания позвоночника тянется поток электричества. Главное сконцентрироваться и не дать лишнего. Лишнего? Или недодать.        Хольт разгоняет тревожные голоса, жужжащие в голове. Выдыхает и в один момент касается чужой груди, выпуская разряд.        Дима дёргается, широко распахивает глаза, подрываясь на месте.        — Господи боже, — он глотает ртом воздух, будто пытаясь откашляться от какого-то приступа удушья.        — Зови меня просто Август, детка, — Хольт оседает на пол совершенно опустошённый.        Игорь пытается осмотреть Дубина, но тот отмахивается и подползает к Августу, дрожащей рукой касаясь прохладной ладони.        Они молча смотрят друг другу в глаза несколько минут, которые растягиваются в бесконечную петлю.        Был ли Хольт победителем? Или был проигравшим?        — Твой папа случайно не электрощиток? — Дима болезненно морщится, держась за грудь. Его глаза искрятся сотней ярких вспышек.        — Нет? — недоверчиво спрашивает Август.        — Тогда почему меня так током ёбнуло? — Дима осторожно улыбается, выдыхая последние слова в чужие губы.        Достался ли ему лучший приз, какой только мог достаться? Определённо да.        Хольт обвивает его тело руками, и оба валятся на пол.        — Он ему точно что-то повредил, — Игорь возносит глаза к потолку, депрессивно вздыхая.       

***

       — My love, — Август растягивает буквы, садясь рядом с Димой на зарезервированный специально для него стул.        — Ну давай, удиви меня, что на этот раз, — блондин отрывает взгляд от бумаг, с наигранным недовольством смотря на Хольта.        — Ты напоминаешь мне почтовый конверт. Может мне лизнуть тебя, чтобы склеить?        — Да ты уже раз облизал его, Сентябрь! — вопит Гром из-за соседнего стола. — Посмотри во что это всё вылилось!        Дима тихо смеётся в кулак.        Весь участок был обставлен новыми компьютерами и полностью заменена проводка после того электрического взрыва. Конечно же, за счёт компании «HOLT International».        — В тебе нет ни капли романтики, Игорь, — Август недовольно цокает.        — Этот подкат и правда ужасен, — Дубин касается чужой ладони, ловя лёгкие удары током.        Когда на телефон приходит смс, Дима оживляется.        — Игорь, Август, собираемся, Юля, Серый и Олег уже у входа. Выходные и дача Фёдора Ивановича ждать не будут, по коням!        — Окружён, но не сломлен, — бормочет Игорь, выходя из участка.