Digital Apotheosis | Цифровой Апофеоз

Сегодня в ночном клубе «Паргелий» было особенно шумно: господин Джошуа Гарсия, владелец компании по производству химического сырья, устраивает грандиозный праздник для своих высокопоставленных друзей и коллег по случаю своего успешного контракта с небезызвестной «ТекИнтернал». Этот контракт для господина Гарсии стал пропускным билетом в прибыльное будущее его компании, а для «Тек» — возможностью расширить горизонты и сферу своего и без того обширного влияния на жизнь Полиса. Для таких больших шишек «Паргелий» подготовил все самое лучшее: дорогой алкоголь, изысканные закуски, живую музыку и, конечно, красивейших девушек и юношей, ожидающих своих клиентов в VIP-зонах клуба. Проституция в Полисе процветала, и едва ли кого-то волновало, откуда местные клубы берут персонал: большинство из этих красивых тел — выходцы из трущоб, лишенные образования, работы и хоть каких-то шансов выкарабкаться из бедности в суровых реалиях жизни низшего класса. Именно такой была жизнь Яви Тахасэ — миловидного, даже феминного юноши. Он был любимцем господина Гарсии: худощавый, гибкий, белокожий мальчишка с азиатскими чертами лица и розовыми волосами по плечи. Ни для кого не была секретом любовь Гарсии к Яви: юноша постоянно находился в компании элитного гостя, а о результатах их уединения в «мягких комнатах», множественных синяках и ссадинах на нежном тельце юноши, знали все прочие сотрудники гостевого зала. Яви еле заметно скривил лицо, видя, как Джошуа манит его к себе. Этот, и многие другие гости «Паргелия», и сама эта работа, и даже этот погрязший в насилии и несправедливости Полис — все вызывало у парнишки отвращение, нет, даже свербящую, горячую ненависть. А в особенности — осознание, что все эти обстоятельства невозможно изменить. Пожалуй, пора бы уже смириться с этим. Привыкнуть. «Паргелий», признаться, стал для Яви спасением: все лучше, чем скрываться и выживать среди заросших заброшенных небоскребов Дары со своим «горячо любимым» дядюшкой. Так забавно… Юноша совсем не помнит его имени, пускай с момента побега прошло всего пара лет. Хотя, Яви никогда не славился хорошей памятью, да и в целом сообразительностью. Многие говорили, что этот легкий флер глупости проституту к лицу, многие называли Яви «солнечным ребенком», многие видели в этом изъян. Благо, юноша быстро забывал всех этих людей. Их лица, их голоса — все это становилось лишь оттенками его сознания, а может новыми травмами, погребенными далеко внутри. Ведь наш мозг всегда так отчаянно пытается стереть из памяти все злое, страшное, болезненное. Опомнившись и отогнав от себя лишние мысли, юноша модельной походкой проскользнул к Гарсии и, старательно натягивая улыбку, подсел к господину на диванчик. Жилистая рука Гарсии моментально скользнула под топ Яви, проходясь вдоль грудной клетки, и парнишка сделал резкий тихий вдох, силясь не показывать стыда и смущения. Ви окинул взглядом компанию Джошуа, посмеялся с какой-то шутки одного из его друзей, а затем замер, словно напуганный кролик. Напротив господина, на одиночном кресле с красной обивкой, вальяжно закинув ногу на ногу, сидел беловолосый мужчина в дорогом черном костюме. Все в нем показалось пареньку слишком… Идеальным? Этот безупречно выглаженный пиджак, вычищенные до блеска строгие туфли на небольшом каблучке, ровная осанка, эти острые скулы на бледном лице, белоснежные локоны уложенных назад волос, среди которых виднелась единственная черная прядь, и этот холодный взгляд… Казалось, словно этот мужчина — охотник, беспощадный и опасный хищник, высматривающий свою новую жертву среди компании Джошуа. И сейчас ледяной взор впился в Яви. В маленькое, беззащитное, дрожащее существо, в пташку, заключенную в клетке. Юноша просидел в ступоре несколько секунд, стараясь отогнать какой-то липкий, медленно растекающийся по телу страх и трепет; и когда эту тихую бурю удалось перебороть, Яви, медленно поднявшись с диванчика, легко скользнул в сторону странного гостя, изображая на своем лице заискивающую улыбку: — Я ранее не видел вас здесь, господин… — Мессер. — резко отчеканил неизвестный мужчина, не отрывая взгляда от юноши. Эти слова отразились эхом в голове Яви, заставив того замешкаться и снова замереть на несколько секунд. — Да… Позволите мне составить вам компанию? Или, может, вы уже заинтересованы в ком-то другом? — Яви постарался расслабиться и опустить плечи, чуть пригнулся и, вытянув руку, осторожно провел мягкой ладонью по пиджаку Мессера от груди к правому плечу. Мужчина молчал. На его лице не отразилось ни тени эмоций: он не улыбался, брови его не двигались, ни единой мимической мышцы не дрогнуло во время диалога с юным работником «Паргелия». Яви не видел этого человека раньше: такие лица юноша хорошо научился запоминать. Мужчина перевел взгляд на Гарсию, не ответив на вопрос Яви, и впервые за все это время еле заметно приподнял уголки губ в мягкой, даже снисходительной улыбке: — Господин Джошуа, вы позволите? Полагаю, у нас с вами еще будет время обсудить все детали сегодняшней беседы… Я постараюсь не заставлять вас долго ждать. Гарсия, казалось, был просто в ярости. Яви не знал, о чем говорили эти двое ранее, но эту пульсирующую от злости скулу на лице Джошуа он, пожалуй, никогда не пропустит: да, господин не хотел делиться своей любимой игрушкой с чужаками, но даже этот важный дядька оказался готов сменить гнев на милость, услышав сладкие речи Мессера. Гарсия выдохнул, расслабленно откинулся на спинку диванчика и махнул рукой, еле слышно смеясь: — Развлекайся. В VIP-комнатах, как и обычно, горели алым приглушенным светом неоновые лампы. Пошло, но в стиле «Паргелия»: эти комнаты были отделены от внешней части гостевого зала, обшиты мягкой шумоизолирующей обивкой, обустроены парой журнальных столиков, мини-баром, кроватью и двумя диванами, и, что главное, обязательно закрывались на персональную для каждой комнаты ключ-карту. Мессер заблокировал двери и развернулся в сторону Яви. Юноша, не смея попусту тратить время, уже успел скинуть с себя половину одежды, и как только он оказался целиком гол, ожидая начала «развлечений», мужчина еле слышно хмыкнул, прошагав вдоль стены к бару: — Меня это мало интересует. Я наслышан, что ты часто пребываешь в компании Гарсии. Должно быть, ты многое слышишь и видишь. — Я стараюсь не слышать и не видеть. Нас не должны касаться дела клиентов… — Яви говорил нервно, чуть запинаясь и второпях натягивая на себя полупрозрачное белье и топ. — Простите… — Не стоит извинений. Ты знаешь, кто я? — Я вижу вас впервые, господин. — Посмотри на меня. Яви поднял глаза на Мессера и замер. Только сейчас юноша осознал: мужчина не моргает. Все это время этот странный незнакомец лишь пару раз показательно моргнул, видимо, чтобы у окружения не возникло вопросов. Юноша, не смея отвести взгляд, просто стоял и мелко дрожал, то-ли от страха, то-ли от напряжения: каждая мышца его худенького тельца стала противно ныть от натяжения. Мессер, разорвав наконец зрительный контакт с парнишкой, налил в свой бокал золотистый коньяк, медленно и уверенно прошагал к середине комнаты и протянул Яви алкоголь: — Сегодня ты будешь освобожден от своих обязанностей. Я выкупаю тебя. Я обеспечу тебя всем, что тебе понадобится для свободной жизни. Конечно, мне нужно кое-что взамен. — Яви неуверенно взял бокал из рук мужчины, не отводя взгляда с лица господина и пытаясь заметить хотя-бы намек на эмоцию. — Ты станешь моими глазами и ушами. Ты будешь работать на меня, и только на меня. Парнишка сглотнул. У мужчины не было зрачков. Вернее, они были практически одного цвета с светлой, голубовато-серой радужкой, и иногда, когда лучи окружающего освещения падали на глаза мужчины, зрачки ярко загорались то белым, то голубым, то оттенялись красным, отражая любой свет, что попадал на них. — Что вы такое?..- дрожа выдавил Яви, делая несколько шаркающих шагов к стене. Казалось, словно вокруг не осталось ничего, кроме красного света — все здесь кричало теперь не о страсти, а о неизвестной опасности. Мессер спокойно отошел, широко распахнул дверь комнаты и посмотрел в коридор. Там, в зале, Яви слышал крики и смех, громкую музыку, звон бокалов и рокот толпы, но все это было где-то там, в отголосках его затуманенного разума, на который медленно наступала звенящая, оглушающе громкая тишина. Последние мысли вылетели из головы, и отчего-то стало так спокойно, легко и радостно… И внутренний голос, что всегда кричал так громко, путал и сбивал, вдруг успокоился и смолк; а тишина эта стала приятной, обволакивающей, родной, как ангельские объятия. — Я — ваше спасение. Ваш истинный мессия.