Супруг гэгэ впадает в депрессию! (Он никогда не выходит из дома - он даже не одевается!)

Хуа Чэн не заслуживал грусти. Он знает, что Се Лянь отругал его, если бы высказал такие мысли. Хвалил и целовал бы, пока Хуа Чэн не признал что не прав. Но на самом деле, какое право у призрака есть, чтобы грустить? У него есть все, что он когда-либо хотел - у него есть Се Лянь. Его бог любит его. Как он мог позволить себе грустить? Хуа Чэн хмурится, переворачиваясь на кровати, слишком большой для одного человека. Шелковые простыни щекочут его кожу, но они ничто по сравнению с аккуратными руками данься. Насколько неблагодарным он должен быть, чтобы грустить сейчас? Что еще хуже, Хуа Чэн ничего не делает. Вместо того, чтобы делать себя полезным и выбираться из постели, чтобы выполнить самые простые задачи, он просто лежит там. Ничего не делая.  Эгоистично, но Хуа Чэн хотел бы, чтобы Се Лянь был здесь, чтобы он обнял его и прогнал негативные мысли, даже если они были правдой. Хуа Чэн хочет, но не молится, потому что знает, что Се Лянь всегда ответит, а он попросту этого не заслуживает. Он недостоин доброты своего бога, и совершенно уверен в этом. Он уже достаточно эгоистичен, чтобы предаться тому, что дает ему Се Лянь - даже достаточно жадный, чтобы иногда просить больше. Но он отказывается быть настолько мерзким, чтобы забрать своего возлюбленного от времени со своим другом. Сегодня Се Лянь в компании с бывшим Повелителем Ветра наслаждается вкусной едой и напитками. Хуа Чэн не осмелился бы позвонить своему мужу, отстранив его от столь необходимого времени с другом. Для чего? Потому что ему было немного грустно? Хуа Чэн проглатывает свое собственное отвращение к себе. Оно оставляет горький вкус во рту и горит до самого горла. Хорошо, он думает. Он этого заслуживает. Хуа Чэн даже не поворачивается, когда открывается дверь в спальню, и ему не нужно делать это, чтобы знать кто именно пришел. Непревзойдённый путается в чувствах счастья и вины. Он слышит облегченный выдох за спиной, когда Се Лянь опускается на постель и ласково прижимается к его спине. Сильные руки обхватывают талию, прижимая ближе к себе. Хуа Чэн чувствует облегчение, и ему плохо. Он чувствует себя грязным и недостойным, одновременно с этим болезненно благодарным данься. И, конечно, супруг видит его насквозь, тихо вздыхая, опустив подбородок на плечо Хуа Чэна. — Сань Лан, все хорошо? — голос Се Ляня такой же ласковый, каким он его знает. Кажется, ещё мгновение и Хуа Чэн заплачет. — Да, гэгэ. Этот Сань Лан в порядке, — Хуа Чэн лжет. Он понимает, что его слова только заставляют чувствовать себя еще более ужасно за то, что предал доверие Се Ляня, но он не смог набраться сил, чтобы сказать ему о своих чувствах и тревогах в этот момент. Однако, кто он был, чтобы не ответить своему богу? Это было самое меньшее, что он мог сделать. Этого было недостаточно; этого никогда не будет достаточно. Се Лянь вздыхает еще раз, целуя плечо Хуа Чэна. Он держит его так, как будто он самый ценный человек, как будто он стоит того, чтобы его любили. Се Лянь продолжает целовать демона, и дыхание Хуа Чэна, вовсе кажется ему не нужное, останавливается, когда губы мужа прижимаются к шее. Призрак нервно сглатывает, чувствуя, как что-то мокрое скользит по его щеке. Еще более расстроенный собой, он сжимает глаз, прерывисто выдыхая, когда Се Лянь оказывается с ним лицом к лицу. Его бог мягко шепчет, целуя его слезы. — Ах, Сань Лан… тшш, тише, все хорошо, мой милый цветок. Гэгэ рядом, тшш, все в порядке. Бедняжка.. Все хорошо, я очень сильно люблю тебя, — Хуа Чэн лишь всхлипывает в ответ, чувствуя что совершенно не заслуживает утешения. Се Лянь однако был непреклонным, его руки мягко оглаживали бока призрака во время успокаивающих поцелуев. Тот оставался удовлетворённым, несмотря на то, что чувствовал себя нестоящим ни единого прикосновения любимого мужа.  Призрак тихо вздохнул, свернувшись калачиком возле вохлюбленного и найдя утешение в тепле своего бога, окружающем его полностью. Хуа Чэн все еще чувствовал себя ужасно, но Се Лянь… Такой нежный и такой безопасный. Он знает, что Се Лянь любит его, действительно любит. Хуа Чэн не осмелится сомневаться в своем боге ни на секунду. Но он просто не может понять, почему тот любит его. Он такой несовершенный, такой жестокий, такой гротескный - список можно продолжать бесконечно. И все же Се Лянь все еще любит его. Се Лянь любит Хуа Чэна. Любит его. Нежно держит его и сладко целует. Он не избегает его, не называет проклятым или уродливым. Он не боится Хуа Чэна. Он его не ненавидит. Се Лиан любит его, и всегда обязательно говорит это. Когда Се Лянь прижимает губы к коже Хуа Чэна, он шепчет только самые сладкие признания в любви. Говорит Хуа Чэну, что он красивый, совершенный и умный и заслуживает того, чтобы его любили. Говорит, что искренне любит его. Хуа Чэн не знает, как долго они так пролежали. Он просто плачет, тихо всхлипывая в теплых объятиях своего идеального мужа. Се Лянь ни разу не отпускает его. В конце концов, все, о чем Хуа Чэн может думать, это ощущение нежных губ и рук Се Ляня на его коже или то, как он прерывается на дыхании, которое ему не нужно. В какой-то момент Се Лянь захватывает его в объятия, вынося из постели. Хуа Чэн не знает, почему и куда они идут, но он доверяет Се Ляню, и в конце концов сейчас слишком эмоционально истощен, чтобы протестовать. Хуа Чэна выходит из прострации, когда чувствует, как его бог осторожно снимает верхние одежды, и он видит, что они находятся в купальне. Призрак успокаивает себя, что Се Лянь не должен ничего делать для него, если он не хочет, быстро помогая снять с себя одеяния. Се Лянь вздыхает, но не спорит. Вместо этого он берет Хуа Чэна за руку, а тот следует за своим мужем в горячую воду. Се Лянь с удовлетворением вздыхает, сидя в воде, маня возлюбленного ближе, чтобы он присоединился к нему. Кем был бы Хуа Чэн, если бы он отклонил просьбу? Он заходит в воду, усаживаясь рядом с мужем. Се Лянь радостно пересаживается так, чтобы сейчас за непревзойдённым, и тот чувствует, как нежные руки данься ложатся на его бедра и двигают ближе. Хуа Чэн быстро смягчается, откидываясь назад, чтобы аккуратно прилечь на груди своего бога, несмотря на голос в голове, говорящий ему, что он своими действиями оскверняет его. Затем Се Лянь улыбается, и Хуа Чэн думает, что пока он видит улыбку данься - все хорошо. — Молодец, Сань Лан, — он хвалит его, к большому удивлению Хуа Чэна. — Сань Лан такой умничка, гэгэ так сильно им гордится, — Се Лянь ласкает его кожу и целует его лицо пока говорит, заставляя Хуа Чэна еще больше расслабиться. Растерянный, он наклоняет голову, прежде чем задать свой вопрос. — Гэгэ, прости, но... Я не понимаю. Как это тебя порадовало? — непревзойдённый спрашивает, и Се Лянь вздыхает, мягко прося остановится. — Тише, Сань Лан. Все хорошо, мой милый цветок. Гэгэ гордится тем, что ты позволяешь ему заботиться о себе, мой любимый муж. Я знаю, что это очень нелегко для тебя. Поэтому я горжусь, — Се Лянь отвечает, и Хуа Чэн кивает, не позволяя себе проронить и слова. Затем данься тепло улыбается, одаривая голову демона мягким поцелуем в висок. — Сань Лан можно мне позаботиться о твоих волосах? — Его бог спрашивает, и Хуа Чэн снова кивает, просто потому что как он может сказать нет? Се Лянь делает это, нежно уговаривая Хуа Чэна намочить волосы, прежде чем наносить один из их многочисленных шампуней в его волосы. Он отмечает, что этот пахнет ароматной лавандой. Это не то, что они обычно используют, но запах успокаивает. Особенно, когда нежные руки Се Ляня массируют его голову. Хуа Чэн чуть не засыпает, пока его муж ухаживает за его волосами, едва замечая, когда шампунь смывается, и Се Лянь переходит к кондиционеру. Он издает облегченный выдох, когда большие пальцы Се Лянь прижимаются к больному месту, где затылок встречается с шеей. Се Лянь, кажется, замечает, поэтому мягко массирует это место чуть дольше. Хуа Чэн приглушенно стонет, позволяя голове успокоиться в надежных руках мужа. Он слышит, как Се Лянь хихикает, нежные руки бродят в поисках новых подобных точек, в то время как кондиционер впитывается в его волосы. Хуа Чэн ведет руку супруга к особенно больному месту в середине спины и мягко всхлипывает, когда Се Лянь прижимает к нему пальцы. Несмотря на дискомфорт, он моментально выгибается от прикосновение, зарабатывая приятное хихиканье от своего мужа. После того, как боль проходит под пальцами Се Ляня, он смывает кондиционер с волос, и, закончив своеобразную релаксацию, тепло улыбается. — Сань Лан такой милый, — бормочит данься. Хуа Чэн не согласен, но не спорит. Он просто хмурится, на что Се Лянь повторяет его жест. Руки плотно обхватывают талию непревзойдённого и он опускает голову так, чтобы наклониться к уху демона. — Мой милый Сань Лан - самый лучший муж. Мне так повезло, что у меня есть ты, — Хуа Чэн нервно сглатывает. — Гэгэ, я… — Се Лянь резко, но от этого не менее мягко, прерывает его. — Нет, Сань Лан. Ты лучший, и все. Конец истории. Мой супруг - самый удивительный муж на свете, и я каждый день в восторге от того, что просыпаюсь рядом с таким замечательным тобой, который любит меня таким, какой я есть, — отвечает Се Лянь. Хуа Чэн кивает, чувствуя как глаз начинает слезится. Се Лянь грустно улыбается, смывая мыло с тела Хуа Чэна. Смутно, но он задается вопросом, когда Се Лянь начал мыть его и как сам все время не осознавал этого. Его бог вздыхает, целуя бледное плечо Хуа Чэна. — Сань Лан, пойдем ляжем, — тихо произносит данься, и Хуа Чэн кивает, следуя за своим мужем и позволяя завернуть себя в полотенце. Он издает небольшой звук удивления, когда Се Лянь поднимает его, но не протестует. Когда они доходят до спальни, супруги переодеваются в свободные спальные одеяния, прежде чем вместе завалиться в постель. Се Лянь обнимает Хуа Чэна, держа его совсем близко. Уткнувшись лицом в грудь своего мужа, непревзойдённый вздыхает, прижимаясь лишь ближе. Се Лянь тихо хихикает, а его руки запутываются в волосах Хуа Чэна. — Ах, Сань Лан, это щекотно! — он смеется: яркий, счастливый и совершенный. Довольный этим результатом, Хуа Чэн впервые улыбается за весь день. Он покрывает мягкими поцелуями грудь своего мужа, получая одобрение в виде легкого смеха Се Ляня и нежных пальцев в волосах, которые, как он знает, всегда заботливо оттянут его, если демон зайдет слишком далеко. Хуа Чэн немного хихикает, прижимаясь к расслабленному богу. Он же улыбается в ответ под любопытным взглядом Хуа Чэна. — Сань Лан, для чего это было? — он спрашивает, а Хуа Чэн не отвечает. Мило, думает Се Лянь и покрывает его лицо поцелуями. Хуа Чэн шумно выдыхает, обнимая плечи супруга. Его поцелуи легкие, словно прикосновение бабочки, и приятно греют кожу.  — Мой глупый мальчик, — хихикает Се Лянь, пока губы щекочут кожу Хуа Чэна. Призрак томится от ощущения тепла, и Се Лянь легко кусает его шею. Хуа Чэн понятия не имеет почему, но он чувствует, как Се Лянь улыбается.  Возможно, если его бог так легко улыбается ему, то он не так жалок, как чувствует.