Пластырь

      Родители отправили меня в детский лагерь, чтобы я поиграл с такими же ребятами, как я.       Ведь на улицу в городе я не выходил, родители уезжали на работу, мне нельзя было выходить одному.       В лагерь меня отвезли в начале июня. Тогда солнце слепило в глаза, я дышал свежим воздухом и предвкушал, как буду играть с новыми друзьями. Заведующая лагерем нас встретила дружелюбно, родители с ней долго общались, подписывали документы, я очень хотел пойти к ребятам, но мне сказали, что нужно подождать.       Вскоре родители стали уходить, а тётушка начала звать меня к себе, видимо, чтобы я познакомился со всеми и показать, где и что. Родители сказали мне, что приедут скоро, чтобы я слушался старших и не вытворял ничего плохого. И они уехали.       Я не знал, как выглядят лагеря, ведь первый раз приехал. Оказалось, всё достаточно просто. Было отдельное здание, где мы спали, большая столовая, также ванные и комната, где хотят поиграть во что-нибудь, например, настольные игры, там проходили какие-нибудь мероприятия. И огромный участок детской площадки. Мне рассказали распорядок дня. В восемь утра подъём, далее небольшая зарядка и завтрак. После проходят какие-нибудь мероприятия, играем со всеми. Кто хочет, может пойти на полдник, потом тихий час. Затем обед, свободное время, ужин, вечерняя зарядка и ночной сон.       Меня познакомили с моими соседями по комнате. Они все меня интересовали, но в дальнем углу, рядом со стеной, сидел беловолосый мальчик, примерно одного со мной возраста. Видимо пока меня не было, он читал книгу. Сейчас же он не отводил с меня глаз, со мной он не познакомился, а мне не представили его, что было странно.       Мальчик после изучения меня взглядом продолжил читать книгу. С другими мальчиками я стал играть, мы бегали на улицу, придумывали разные истории, давно я не ощущал такого чувства радости. Обычно я сидел дома, или же оставался на весь день с Цяо Лин, её родители тогда за мной приглядывали. Но этого общения не хватало мне очень.       Первые дни я не обращал внимания на этого беловолосого. Он тихонечко занимался своими делами, ни с кем не общался, всё время читал книги. Помню, был разговор между вожатыми, они говорили, что беспокоятся о нём, им казалось, что не правильно вести себя так, как он. Но я понял, что они в итоге ничего с этим поделать не смогли.

***

      Дождь и слякоть не давали прогуляться по улице. Нам сказали не выходить, подождать пока это закончится. Многие из ребят занялись какими-то другими делами. Играли в те же настолки, пытались бегать по комнатам, однако их ругали. Некоторые заснули, в сон и вправду клонило. Я тоже хотел прилечь, сел на кровать, взглянул в последний раз на такую тоскливую погоду и... увидел кое-кого. Это был тот молчаливый мальчик, он взял зонтик и надел дождевик под его цвет волос. Он обходил лужи, (хотя я бы на каждую прыгал), часто останавливался и смотрел на хмурые тучи.       Мне очень захотелось вместе с ним побыть там. Сон как рукой сняло. Я мигом оделся и побежал к нему. Ведь как он так может гулять один? Да ещё и в дождливую погоду?       — Гуляешь? — Я подошёл к нему со спины. Он немного удивился и в ответ кивнул. — Тебе нравится такая погода?       — Да.       — Почему никого с собой не позвал?       — Я... не знаю, как кого зовут... — Проговорил он. Его голос был очень тихим.       — Меня зовут Чэн Сяоши! — Я протянул ему руку. — А тебя?       — Л-лу... Гуан, — он замешкавшись, пожал мне руку.       — Будем знакомы! — Я засмеялся, ведя его от лагеря, ведь луж дальше было больше. — Давай попрыгаем по лужам?       — Нас не будут ругать, за то что мы ушли далеко?       — Мы ненадолго!       Лу Гуан упорно тогда отказывался прыгать по грязи, ведь можно упасть и заляпаться. Но я убедил его, показав, как это делается. Из-за того, что у меня не было зонтика, я сильно промок, но беловолосый держал свой зонт над нами. Дождь постепенно заканчивался, из серых темных туч показались лучики света. Вскоре мы возвращались обратно, прыгая по этим же лужам.

***

      В один из тёплых дней, когда солнце приятно обжигало кожу, я бегал с друзьями, играя в салки. Меня никто не мог поймать, я быстрее всех бегал! Поэтому мальчики решили сделать поля, отгородить площадку, чтобы до всех можно было дотянуться. Конечно, из-за этого меня ловили чаще, но всё равно реже, чем других. Я хорошо мог уворачиваться и смеялся во весь голос. Немного погодя за мной погнался мальчик, я решил быстро увернуться от него на ходу, уже собрался наклонить тело, как вдруг я понял, что начал падать. В итоге оказался весь в песке. И на моём лице, и на ладонях, и даже на теле осталась содрана кожа. Обиднее оказалось то, что я разбил коленку.       Рана кровоточила, я старался не заплакать, но боль оказалась сильнее моей силы воли и я захныкал. Сидел, прижав колени к себе и сцепив их руками, плакал, стараясь, чтобы никто не увидел. Как я понял, ребята затихли, не зная, что делать. Через несколько секунд я услышал, как они продолжили дальше играть. Никто даже не захотел ко мне подойти, не то что пожалеть! Рядом вожатых не оказалось. Может, они и могли бы услышать меня, однако среди ста детских голосов сложно разобрать плач.       Слёзы так и текли ручьём, сколько я не пытался их остановить. Друзья продолжали играть, делая вид, что ничего не произошло, а я старался успокоиться.       Но вдруг меня взяли за руку. Я поднял голову, неужели взрослые или кто-то из детей, с которыми я играл заметили меня? Но нежданно это оказался Лу Гуан.       — Пойдём, — сказал он мне тогда и я прихрамывая, опираясь на него, зашагал к скамейке. Я прекратил лить слёзы, только хныкал, искренне поражаясь, что в самый нужный момент появился именно он. Тот стал доставать из своей аптечки какие-то предметы. Ватку и бутылёк с какой-то жидкостью. — Потерпи, сейчас будет больно.       Я не понял его слова, как и запоздало осознал, какая мучительная боль меня настигла. Острая боль прямо пронзила меня. Щепало адски. Я чуть не заорал от этой боли, но вовремя закрыл руками рот. Я по новой начал плакать, махая не пострадавшей ногой.       — Потерпи, я почти закончил, — также спокойно ответил на мою реакцию Гуан. Я терпел как мог, но в итоге убрал его руку с моей ноги.       Далее беловолосый понял, что я уже не выдержу, выкинул ватку и приступил упорно искать что-то в аптечке. Я с интересом наблюдал, параллельно стараясь успокоиться.       То, что он вытащил, подняло моё настроение (хотя бы потому, что я знал, что это). Это были пластыри. На них были изображены животные. Я сразу вспомнил, что если я получал порезы, то родители заклеивали их обычными пластырями. Как я тогда не умолял купить пластыри с рисунком, результат оставался таким же — провальным.       От моих мыслей я очнулся из-за голоса Лу Гуана.       — Тебе с собачкой или с котом?       — С собачкой!       Он кивнул, снял обёртку и стараясь как можно аккуратнее приклеил её. Я не знал как его поблагодарить, простого спасибо мне не хватало. Я на радостных эмоций обнял его и поцеловал в щёку. Мои родители часто благодарили меня так. Он заметно покраснел, наверно, не ожидал такого.       Мы потом долго ещё с ним болтали, до самого заката, на той же скамейке. Я осознал, что с друзьями мне менее приятно проводить время, чем с ним.