Отвратительный день

      — Какой отвратительный день! Вот только не говори, что мы ещё и сумку с едой забыли, — резко, нарушая мелодичное пение, доносящееся по радио, выдал Арсений. Медленно развернувшись в сторону водителя, он заметил Антона, нервно постукивавшего пальцами по рулю. Тот отклонил голову в сторону окна, будто бы забывая, что сейчас его обязанность — вести машину, и сделал вид, что не услышал Арса. Очень уж не хотелось сталкиваться с Поповым лицом к лицу, осознав свою ошибку. Роковую ошибку. — Антон! Не придуривайся! Я с кем разговариваю?       — Я был абсолютно точно уверен в том, что за сумку с едой отвечаешь ты. — Шастун вернул голову в прежнее положение. Быстро зыркнув на Арсения, что был готов метать молнии из-за очередной оплошности и совершенно неуместной отговорки, Антон понял, что нарвался. Фиаско. — Да и вообще, я просил тебя напомнить мне про эту сумку! Я не буду в третий раз возвращаться домой — ты вообще видел, какие дальше пробки? Мы так и к вечеру не доберёмся к пацанам.       — Уговорил. — Арсений, судя по всему, сегодня встал не с той ноги. Такое иногда бывало — за три года совместной жизни Антон научился различать Арсеньевские bad hair day, — зачастую это случалось именно в тот день, когда им нужно было куда-то ехать. Арс долго и упорно вёл себя так, будто его злит всё и вся, а после начинал обижаться на мелочи. И ни Антон, ни кто-то другой не могли понять, как это контролировать — всем приходилось мириться с таким поведением Попова. Шастун для себя отметил, что игнорировать такое состояние тоже нельзя — «Понятно как ты относишься ко мне! Всё с тобой ясно!» — так что старался отвечать как можно более снисходительно. Арсению же не то что бы нравилось беситься — скорей наблюдать, как Антон будет выпутываться из той или иной ситуации, но он никогда этого не признает, — но иногда этого требовала душа. «Для баланса вселенной». — Будем надеяться, что остальные догадались привезти свою еду. Иначе я попрошу Серёжу пожарить тебя вместо шашлыка.       Дальше они ехали в тишине, разве что из динамиков слышались совершенно разные песни. Чертовы меломаны.

***

      — Ну наконец-то! Мы вас уже заждались, — сказал Сергей, пожимая руку Арсения. Оценив его настроение, Матвиенко бросил на Шаста понимающий взгляд, а после обратился. — Не страшно тебе было ехать с ним? Он же сейчас буквально взорвется!       Арсений тактично проигнорировал сказанное и, достав их общий с Антоном рюкзак с вещами из багажника, отправился вглубь дачи дабы поприветствовать её хозяина.       — Я привык уже, — Антон глубоко вздохнул и пожал плечами, отрываясь от понятных только им с Димой хлопков. Как там это называют? Хендшейк? — Пойду оболью его, пока он не испепелил Стасу всю дачу, — бросил он, забегая на участок. Дима и Серёжа последовали за ними.       — Как они вообще терпят друг друга?       — А хрен их знает.

***

      Оказавшись на территории, Антон быстрым шагом обошёл дом, встречая владельца участка, его сына и Арсения, сидящих на каких-то пеньках. Что-что, а на даче все средства хороши!       — Стасюнчик, приветики, — нараспев произнес Шаст, — Арс ещё не докапывался до тебя? — он получил неодобрительный взгляд от названого, но продолжил. — А то у нас сегодня выходит продолжение сериала «Арсений против всех».       — Если тебе что-то не нравится, то скажи об этом напрямую, а не загадками, — Попов сложил руки на груди и драматически отвернулся от него.       — Мы потом это обсудим, — отмахнулся, — а как тут мой «Педро-педро»? — Антон счастливо улыбнулся, как только Демид подскочил со своего места и побежал на встречу к Шастуну. Тот, в свою очередь, подхватил Шеминова-младшего и «подкинул» его в воздухе.       — Привет, Антон! — ребята настаивали, что бы Демид называл их по именам, не добавляя грубого «дядь». — Мы же снимем ещё что-нибудь, да? Наш «педро-педро» так залетел, что у меня телефон разрывается от лайков!       — Естественно снимем, только сначала мы поможем твоему папаше посадить картошку, морковку, ну и что он там ещё захочет. А потом и тренды можно снимать.       — Никаких трендов, Дарина скоро приедет и заберёт Демида в город. И кстати, про картошку. Вы, ребята, что-то сильно задержались. Нам уже пора бы начать, иначе до темноты не успеем. Особенно если вы хотите ещё и шашлыки жарить. Так что, Шаст и Арс, быстренько переоделись, а то не гоже в вашем парадном одеянии огороды копать.       — Так точно, босс, — отчеканил Антон и, дождавшись Арсения, пошёл в дом. Там они достали вещи из сумки — Шастун оказался в растянутой футболке (хотя казалось бы, куда ещё шире) и шортах до колен, а Попов — в майке—алкоголичке и джинсах с дырками на коленях — и бросили оценивающие взгляды друг на друга.       — По дачным меркам выглядишь сногсшибательно, — хитро улыбнулся Арсений и вышел из дома. Антон тоже не задерживался в помещении.       — Ну какова красота! — Сергей, увидев входящих товарищей, захлопал в ладоши. — Вы словно сошли с обложки дачного журнала. Какие прекрасные образы! Что за стиль, что за грация!       — Ну давай, Серёж, хватит свои шутки шутить, — Дима подтолкнул того, чтобы не стоял посередине дороги. — Нам ещё мангал разжигать. А выглядите и правда... забавно. Вас, кстати, Стас искал. Попросил передать, что ждёт в огороде, кажется, он не может разобраться, как управлять мотоблоком, — сообщил напоследок Позов, и они с Матвиенко ушли в сторону зоны отдыха. Стас, как и ожидалось, оказался перед бескрайними просторами поля, которое они собирались усеять картофелем. Он сидел подле мотоблока и что-то прикручивал.       — Ну что, Стасюнчик, сломалось? — спросил Антон, присаживаясь рядом. Названый обратил на него внимание и, указывая куда-то в соединение двух деталей, сказал:       — Да вот, тут шуруп выскочил, а мне не хватает сил закрутить его до конца.       Арсений жестом попросил Шеминова подвинуться и занял его место. И так, будто ему это ничего не стоит, прикрутил несчастный шуруп. Стас поблагодарил его, взял мотоблок и направился к первой борозде: «Ящики с картошкой стоят сбоку. Наполняете ведра и идёте сюда. Каждая картофелина должна находиться на расстоянии тридцати сантиметров от других». И ушёл. Антон бегло оглядел масштаб работы.       — Да мы за всю жизнь столько не посадим! У него огород километр на километр что-ли?       — Чем быстрее начнем, тем быстрее закончим, — Арсений похлопал его по плечу. — Давай, Тош, ты же ещё хотел вечером сходить на поляну на закат посмотреть.       Шастун вначале даже обрадовался - давненько он «Тош» не слышал от Арса в его зло-грустном состоянии. А может ему повезло в этот раз, и Попов отставил весь свой выпендрёж где-то дома вместе с «официальной» городской одеждой. Но нет, ему показалось. Почти всё время, что они сажали бедную картошку — хотя «бедный» скорее подойдёт к Антону — Арсений находил повод докопаться до Шаста. Ситуация улучшилась, когда к ребятам присоединились Дима, который помогал носить ведра с картофелем, и Серёжа, кричавший что-то мотивационное и не совсем со стороны мангала. Он — армянин, а значит должен уметь жарить прекрасный шашлык, так решили остальные, поэтому заставили провести весь день вблизи костра. А Матвиенко и в радость — работать на поле под солнцем не его тема вообще. Лучше уж он будет косвенно помогать, зачитывая очень смешные анекдоты с разных пабликов.       — О, пацаны, ещё одна шутка, — отвлекаясь от жарящегося мяса, сообщил Сережа. — Только слушайте внимательно!       — Если это очередной каламбур про снотворное и жопу, то, прошу тебя, вернись к готовке, — всё ещё чем-то недовольный Арсений. Может ему голову напекло?       — Да смешной же каламбур! Нет, это не он. Так, не отвлекайтесь. Если прочитать слово «огород» наоборот, то можно узнать во сколько он обходится! — засмеялся Матвиенко. — Ну смешно же, почему вы не смеётесь?       — Обхохочешься, — сказал Арсений, наблюдая за сдерживающим смех Антоном и улыбающимся Димой. Стас был слишком занят работой, чтобы отвлекаться на анекдоты.       Через время где-то в доме был найден старый радиоаппарат, который настроили, и теперь по всей даче разносились знаменитые песни и про темноту и танго (Антон шутливо подёргал бровями, когда Попов посмотрел на него, но шутку не оценил), и про солнце-монако, и даже про поплывшего в центре зала мальчика. Атмосферу так же разбавляли мучительные вздохи Шастуна, уставшего работать, шутки Димы, про то, что это ещё не всё, ну и чуть-чуть критика любого действия от Арса. При таком раскладе сорок соток земли — и вовсе не километр на километр — был засеян уже к восьми часам вечера, естественно прерываясь на перекусы шашлыком, который, кстати, получился отменным. Несколько раз у хозяина участка вновь барахлил мотоблок, из-за чего приходилось останавливать работу. Им повезло, что они поздно начали — часов в пять, не иначе, — когда солнце уже не так палило, а его лучи не оставались на коже неприятными ожогами. А всё-таки, если бы Антон не ныл о том, что устал, они могли бы закончить быстрее, но история не знает сослагательного наклонения, поэтому как получилось, так получилось.       И пока Дима, Сережа и Стас наедались пожаренным мясом, Антон вел Арсения через непроходимые дебри на поляну, чтобы посмотреть на закат.       — Мы почти дошли, не бухти там, — произнес, руками разводя ветви деревьев. — Обещаю, тебе понравится!       — Очень на это надеюсь, иначе я обижусь ещё сильнее.       — Арс, вот честно, я не понимаю, на что ты там оби... — начал было Шаст, но его перебили.       — Мы дошли? — Арсений вышел вперёд Антона и осмотрел территорию. Это был небольшой луг с росшими цветами: одуванчики и ромашки, в основном; вокруг поляну, как стеной, огородили деревья, создавалось ощущение уединённости и защиты. — Признаю, выглядит красиво. Сфоткаешь меня? — Попов подмигнул.       — Ну конечно, Арсюш, что ж мне ещё делать-то. — После небольшой фотосессии в цветах и на фоне уже заходящего солнца, они присели под дерево и наслаждались атмосферой спокойствия. Где-то вдалеке солнце уже стало красным, одаривая землю своими последними лучами на этот день. Облака, проплывающие мимо, принимали причудливые формы, а небесное светило лишь разукрашивало их во все оттенки от золотого, до алого. — Арсень...       — А? — он повернул голову в сторону Антона, чтобы внимательно выслушать.       — Люблю тебя, — оба улыбнулись. А ведь когда-то именно с этой фразы всё началось. — Люблю, несмотря на все твои приколы с настроением. Никогда не пойму, с какого такого перепугу ты решил стабильно раз в неделю буллить меня за любые действия, но это не мешает быть тебе всё таким же прекрасным и важным для меня человеком. — Шастун закрыл глаза и потянулся к Арсу, чтобы поцеловать. Предчувствие сладкого прикосновения дарило отовсюду щемящий восторг. Полтора года назад, перед таким же поцелуем, Антон понял, что для него счастье. Находиться рядом с Арсением, любить Арсения и быть любимым Арсением. Все лучшие качества смешались в одном человеке и предстали перед ним в тот миг. Шастун протянул руку к голове голубоглазого и оказался в паре сантиметрах от его лица, когда вместо любимых манящий губ почувствовал что-то совсем неприятное. Открыл глаза и удивился.       — Арсений! Это что ещё та... — но было поздно. Вместо Попова к губам Антона прикасался только что сорванный одуванчик, а пока Шастун возмущался, Арсений подул на него так, что его семечки полетели прямо в лицо зеленоглазого. Ему пришлось откашливаться.       — Не заслужил, я всё ещё обижен на тебя, — Арс поднялся с земли, отряхнулся и пошел в сторону, откуда они пришли.       — Умеешь ты обломать, конечно, — Антон поднялся сразу за ним и, быстро нагнав, всё-таки чмокнул старшего в щёку. — Любимый мой, скажи мне, куда мы так торопимся?       — А тебя что, не предупреждали, что вечером мы играем в настолки всей компанией?       — Только не твоё блядское лото...       — Не, кажется, они собирались играть в «На букву»...       Всю дорогу до дома Антон возмущался как же сильно он не любит эту игру. А Арс об этом прекрасно знал — ровно так же, как и то, что ребята планировали играть в «Монополию», — так что при возможности мучил нервы младшего. Сама игра, собственно, длилась около двух часов, примерно до двенадцати. То Серёжа выкупит всё и сразу же станет банкротом, так как на его собственности никто не попадал, то Стас ловил Антона во время попытки украсть деньги из банка, то Дима не понимал, почему игра сама предусматривает нарушения правил. В конечном итоге победил Арсений, но по договоренности заключённой где-то на тридцатой минуте игры, он играл за «Коалицию», а собственно Антон победил вместе с ним. Попов всё не мог насмотреться на счастливого Шастуна — да, ему нравилось побеждать самому, но видеть, как радуются победе другие, приносило гораздо больше искренних чувств и собственного удовольствия от игры — такой вот он у него прекрасный. Может быть, он редко ему об этом говорит, но думает уж точно только о благополучии любимого.

***

      Ночь было решено провести следующий образом: в гостиной на раскладном двухместном диване расположились Антон и Арсений. В соседней от них комнате постелили кровать и раскладушку для Димы и Серёжи, а на кухне поселился Стас. Вот такой он гостеприимный: всё лучшее — гостям.       За небольшой промежуток времени, что Шаст и Арс пытались заснуть, они пару раз успели подраться подушками, и столько же Попов пытался скинуть Антона с дивана — благо, подлокотник помешал ему упасть, — чтобы присвоить оба спальных места себе. После этого они долго шептались о чем-то, понятном только им вдвоём, и вскоре заснули. Разве что, ближе к трем часам Арсений проснулся от начавшегося на улице дождя. Крупные капли падали на оконное стекло, создавая одновременно и успокаивающий, и раздражающий звук. В этот раз брюнет предпочел второй вариант. Он попытался снова заснуть, но назойливый звук мешал этому, так что, чтобы своими движениями не разбудить сладко спящего Антона, Арсений слез с дивана, накинул первую попавшуюся толстовку (которая, конечно же, оказалось, принадлежала Шастуну) и тихо, чтобы не нарушить ни чей сон, вышел из дома. Как же он благодарен Стасу за то, что тот догадался сделать навес над входом, так ещё и нашёл где-то рядом табурет, поэтому Арсу удалось с комфортом разместиться на крыльце, наблюдая за просыпающейся природой и поднимающимся солнышком. Вроде и окружающие его уже не бесили, и день казался прекрасным, но это лишь до тех пор, пока его спокойствие не нарушил скрип двери. Арсений уже хотел было возмутиться, но увидел высокую фигуру в проёме, так сразу же расцвел в лице.       — А, это ты, я уж испугался.       — И тебе доброе утро. Ты почему не спишь? — Антон потянулся и одновременно с этим зевнул. Попов лишь продолжал умиляться с парня.       — Да вот проснулся от дождя, а заснуть больше не смог. Решил, что ворочаюсь много и чтобы тебя не будить, вышел на улицу.       — И в итоге все равно разбудил меня, — шатен подошёл к нему ближе. — Знаешь же, что я не могу без тебя спать.       — Да? А почему на дом, когда мы торопимся куда-то и я подскакиваю в шесть утра, а ты спишь до одиннадцати минимум, это правило не распространяется? — Арс шутливо выгнул бровь.       — Ой, не порти момент. Глянь, дождь почти закончился, и солнце уже почти поднялось.       — Красиво, — Арсений встал со своей табуретки и обнял Антона, прижимая к себе, будто пытался согреть в зимнюю стужу, или спасти от напасти, что могла подкрасться с любой стороны. Так оно, или нет, любом случае, младший чувствовал себя защищённым рядом с этим человеком.       Первые лучи солнца ложились на все предметы, даря им золотистый оттенок. Один из таких попал и на лицо шатена. Заметив его, Попов быстро поцеловал его сначала в щеку, потом в нос, пытаясь поспеть за солнечным зайчиком. И когда добрался до губ, то, казалось, что ближе уже некуда, но Антон обнял его ещё крепче, целуя уже самостоятельно. Арсений тут же начал отвечать — без страсти и напора, но с таким желанием, словно это их последние секунды вместе. Таким образом они передавали друг другу все то, что невозможно было объяснить словами: заботу, поддержку, свою любовь. Если бы была возможность, они общались бы только поцелуями, ведь в такие моменты они словно становились одним человеком и понимали мысли и чувства другого лучше, чем кто-либо ещё.       Они так бы и простояли, если бы новый солнечный луч, попавший шатену прямо в глаза. Он тут же поморщился, на что Арсений тихо посмеялся.       — Пойдем дальше спать, чудо? — спросил Антон, когда голубоглазый зевнул. Тот коротко кивнул, и они вместе вновь зашли в дом, пробираясь к своему — не своему дивану. Уже будучи лежащими, Шастун вновь решил расцеловать старшего, каждую его родинку так, будто старался запомнить их расположение (будем честны, он его и так знает). Арсений в свою очередь перебирал кудряшки шатена.       — Ну как тебе прошедший день? — спросил Антон, замечая полусонное состояние парня.       — Лучший, — прошептал Арс и уже в который раз обнял Шаста. — Спасибо тебе за всё.       Антон улыбнулся, притянул к себе в ответ, и они заснули. Теперь они оба, наверняка, проснутся где-нибудь в одиннадцать, но зато вместе с любящим человеком.