Wonder

      В первый раз, когда Дима прикрывает телефон рукой и со смущенным «извини» выходит из комнаты, Игорь мычит, вцепившись зубами в шаверму и довольно жмурясь. Из участка же наверняка.       Гром думает о том, куда запропастился его собственный телефон, пока не вспоминает, что оставил его на стареньком холодильнике. Новый гаджет, уже расчерченный царапинами, смотрится на воплощении гения советской инженерной мысли как-то неправильно и чужеродно, но он привыкнет. Пока Игорь думает о значительных и не слишком переменах в жизни и качестве сотовой связи, соус начинает стекать по пальцам, и он возвращается к завтраку.       Во второй и в третий раз Гром вытягивает шею, поднимает брови и поджимает губы, выглядя весьма комично в попытках рассмотреть надпись на экране. Неизвестный абонент продолжает звонить, когда Дубин, сжимая в руках разливающийся трелью сотовый, уверенно движется на выход из участка. Игорь подбирается, словно сторожевой пёс, и неторопливо выходит из-за стола, глядя вслед удаляющейся блондинистой макушке. Дима берет трубку и отвечает на звонок, тут же скрываясь за дверью, ведущей на улицу. Интересно… Девушку завел, что ли?       Телефон вибрирует, скользя по гладкой поверхности стола, и движется в сторону Грома, словно желая оказаться у него в руках. Или тот убеждает себя в этом, склоняясь над сенсорным дисплеем.       Входящий вызов от адресанта, подписанного в телефонной книге Димы как «Wonder». Дубин уже минут пять как отошёл за кофе. Игорь хмурится и борется с желанием ответить на звонок, чтобы раз и навсегда удовлетворить свое любопытство, но гаджет перестает посылать дрожь по всему столу и замирает, мигнув на прощание обоями со смешными собаками. «Чудо», значит… — Думай, думай, думай, — говорит себе Гром, постукивая кулаком по лбу. — Кого Дима мог так подписать?       Лица из участка проносятся перед глазами, но никто не подходит. Игорь даже не рассматривает возможность того, что загадочное «Чудо» может быть ему незнакомо. Они с Димой торчат в участке двадцать четыре на семь и даже больше, чтобы у того было время заводить знакомства в нерабочее время. — Так, — Гром медленно опускается на стул. В последнее время ему как-то особенно туго даются ребусы — вечно копает не в том направлении, беря ложный след. Расслабился, работая с напарником, вот нюх и притупился. Ну он даёт! Ну он и балда!       Небезызвестный «Ангел смерти», он же Август ван дер Хольт, проходит мимо, едва не задев Игоря плечом, и теперь крутится у стола его напарника. От электрических разрядов в воздухе язык немного покалывает, а ещё пахнет озоном. Волоски на руке Грома встают дыбом, когда он, как ему кажется, старается не пялиться, а на деле смотрит во все глаза.       Вот тебе и «Чудо». Эх, не зря же контакт не по-русски записан. Вандер. Ван дер. Август, мать его, чудо Хольт. Хорошенький ребус!       Дивное видение растворяется, когда Дима поднимается со скрипнувшего стула и машет ему рукой, с милой улыбкой обещая ответить на все вопросы завтра, а Хольт разворачивается, хлопнув полами пальто и протянув Дубину руку. — Дмит’рий, — Игорь слышит чужой мягкий акцент и тянется ущипнуть себя за руку. Лампа над столом мигает в такт сердцебиению Августа, — он уверен, — когда Дима берет его за руку и делает шаг по направлению к выходу. — Ну ты… — начинает Гром, но замолкает, поймав просящий взгляд Дубина. И действительно — он ему не нянька и не мать, чтобы одобрять или не одобрять выбор спутника жизни, но завтра все же выскажет ему свои опасения. Если с головы Димы упадет хоть один волосок… Этому заморскому «Чуду» понадобится чудо!